- Аллочка, ты просто не понимаешь! Это же золотая жила, Клондайк в тюбике! - Лариса возбужденно размахивала руками, едва не задев пузатый заварочный чайник. - Мы с тобой через полгода на морях косточки греть будем, пока твой Витя свою дачу будет ремонтировать. Ну посмотри на состав: вытяжка из альпийской розы, наночастицы серебра... Это же эликсир молодости, а не просто крем!
Алла вздохнула, приминая пальцем крошки от печенья на скатерти. Ей было сорок, и она давно не верила в сказки о «золотых жилах». Она любила свою спокойную жизнь: работу в архиве, воскресные обеды с мужем, и даже те самые пресловутые планы на ремонт дачи, на которые они с Виктором откладывали каждую копейку последние два года. Но Лариса... Лариса была стихией. Вечный поиск, вечный драйв, вечные «схемы». То она продавала чудо-фильтры для воды, то записывалась на курсы ведических жен, то пыталась разводить каких-то особенных улиток.
- Ларис, ну какой бизнес? - мягко попыталась возразить Алла. - Я же не умею втюхивать. Мне перед людьми неудобно. Да и деньги эти... Витя на веранду новую копил, крышу хотел перекрыть.
- Какая веранда, Аллочка?! - Лариса подалась вперед, в глазах горел фанатичный блеск. - Ты на этой веранде и состаришься! А тут - эксклюзивный контракт. Мне по знакомству предложили войти в долю, но одной не потянуть партию. Нужно выкупить складской остаток, там скидка семьдесят процентов! Мы ее за месяц раскидаем по знакомым, и у тебя в кармане будет в три раза больше, чем ты сейчас вложишь. Ты представь: принесешь Вите пачку денег и скажешь: «Дорогой, нанимай бригаду, пусть за неделю отремонтируют дачу». Разве ты не хочешь ему помочь?
Этот аргумент попал в цель. Алла всегда чувствовала легкую вину за то, что их семейный бюджет держится в основном на плечах мужа. А тут - такая возможность стать «добытчицей».
- А точно получится? - неуверенно спросила она, уже чувствуя, как внутри шевелится холодный липкий страх.
- Гарантирую! - Лариса хлопнула ладонью по столу. - Ты же меня знаешь, я плохого не посоветую. Мы же с первого класса вместе!
Через два дня заначка, хранившаяся в жестяной банке из-под индийского чая, перекочевала в сумку Ларисы. А в кладовке Аллы выстроились тяжелые коробки с золотистыми логотипами «L’Amour de Luxe».
***
Прошло две недели. Энтузиазм Аллы испарился быстрее, чем спирт из дешевого одеколона. Оказалось, что «эксклюзивная косметика» никому не нужна. Подруги по работе вежливо отказывались, ссылаясь на привычные марки, а те трое, кого Алла все-таки уговорила «попробовать по спеццене», устроили ей настоящий ад.
Первой позвонила Катерина из бухгалтерии.
- Алла, ты что мне подсунула? - голос Кати дрожал от ярости. - Я вчера нанесла этот твой «ночной восстановитель», а утром в зеркало не узнала себя! Лицо как подушка, глаза - щелочки, всё чешется и горит! Врач сказал - тяжелейший аллергический дерматит. Я на больничном, а ты мне верни деньги. И за лекарства тоже!
Следом объявилась соседка по лестничной клетке, а потом и дальняя родственница. Сценарий был один и тот же: пятна, зуд, слезы и требования вернуть деньги. Алла сидела среди своих коробок и чувствовала себя преступницей. Она попыталась сама нанести крем на руку - через пять минут кожа покраснела и стала зудеть.
- Лариса, это катастрофа, - Алла позвонила подруге, стараясь не сорваться на крик. - Косметика ядовитая. У людей аллергия, лица опухают. Я не могу это продавать. Забирай свои коробки и верни деньги. Мне нужно людям долги отдать и Вите как-то в глаза смотреть.
На том конце провода повисла пауза, а потом голос Ларисы стал непривычно сухим и жестким.
- Аллочка, дорогая, ты чего паникуешь? Аллергия - это индивидуальная непереносимость. Значит, у твоих знакомых кожа зашлакована, крем так действует, вытягивает гадость. Надо продолжать пользоваться!
- Какое «продолжать»? Лариса, ты слышишь меня? У Кати отек едва не случился! Верни деньги, я больше в это не играю.
- Деньги? - Лариса усмехнулась. - Милая моя, я всё уже в фирму перевела, отчетность сдана, налоги уплачены. Обратного хода нет. Это бизнес, тут бывают риски. Ты взрослая девочка, должна была понимать. Пытайся реализовать другим, ищи подход. Всё, мне некогда, у меня встреча.
Короткие гудки больно ударили по ушам. Алла медленно опустилась на банкетку в прихожей, сгорбившись и опустив руки с телефоном. Ей казалось, что мир рушится. Сорок лет - а она повела себя как наивная дурочка, предав доверие мужа ради призрачных Мальдив.
***
На следующий день Алла, снедаемая тревогой и надеждой на чудо, поехала в офис той самой фирмы, адрес которой она подсмотрела в накладных у Ларисы. Офис располагался в обшарпанном здании на окраине города. Никаких золотых вывесок, только унылая дверь с табличкой «Дистрибьюторский центр».
На ресепшене, если так можно было назвать старый пластиковый стол, Алла столкнулась с женщиной. Та выглядела ужасно: заплаканные глаза, красные пятна на шее, прикрытые шарфиком. В руках она сжимала огромный пакет с теми самыми золотистыми коробочками.
- Девушка, ну примите вы это назад! - умоляла женщина скучающую секретаршу. - У меня их сорок штук! Я все сбережения отдала этой... Ларисе. Она обещала, что это хит продаж. А у меня теперь все знакомые трубку не берут, у всех кожа слезает! Куда мне это девать? Мне за ипотеку платить нечем!
Секретарша даже не подняла глаз от телефона.
- Претензии принимаются только через суд. Вы договор подписывали? Там мелким шрифтом написано: товар возврату и обмену не подлежит. Свободны.
Алла вышла на улицу вслед за заплаканной незнакомкой. В голове гудело. Значит, Лариса не просто ошиблась. Она планомерно обрабатывала «лохушек», забирая их последние деньги за откровенную отраву. Лариса, с которой они делили бутерброды в школе. Лариса, которая была свидетельницей на её свадьбе...
***
Вечером Алла сидела на кухне, тупо глядя в одну точку. Когда пришел Виктор, она не выдержала. Слезы хлынули градом. Она рассказала всё: про заначку на дачу, про «наночастицы серебра», про обманутых женщин и про ледяной голос подруги.
Виктор слушал молча. Он не кричал, не топал ногами, только желваки на лице ходили ходуном. Когда Алла закончила, он подошел, положил тяжелую ладонь ей на плечо и тихо сказал:
- Успокойся. Считай, что ты купила очень дорогой урок. Но за деньги не переживай. Я разберусь.
- Витя, что ты сделаешь? Она сказала, что денег нет, отчетность сдана... - всхлипнула Алла.
- У каждой отчетности есть своя цена, - отрезал муж. - Ложись спать.
***
На следующее утро Виктор, прихватив один из запечатанных тюбиков, отправился домой к Ларисе.
Лариса открыла дверь в шелковом халате, с бокалом смузи в руке. Увидев мужа подруги, она попыталась изобразить милую улыбку.
- Витенька! Какими судьбами? Аллочка совсем раскисла, да? Ну, ты ей объясни, что в бизнесе надо иметь характер...
- Послушай меня внимательно, Лариса, - перебил её Виктор, проходя в прихожую. Его голос был спокойным, но от этого спокойствия у Ларисы почему-то похолодело внутри. - Я не буду с тобой спорить о бизнесе. Я вчера отвез этот тюбик своему хорошему знакомому в независимую лабораторию. Предварительный анализ показал, что содержание фенола и формальдегида здесь превышает все допустимые нормы в десятки раз. Это не косметика, это химическое оружие.
Лариса побледнела, но попыталась огрызнуться:
- И что? Это производитель виноват, я-то тут при чем?
- А при том, - Виктор шагнул ближе, - что реализацией этого «оружия» занимаешься ты, зная о последствиях. У меня на руках уже есть три заявления от пострадавших с медицинскими заключениями. Сейчас я иду в прокуратуру, а затем подаю иск в суд. Лично на тебя. И поверь мне, учитывая тяжесть вреда здоровью и мошенническую схему, ты не просто деньги потеряешь. Ты на ближайшие несколько лет сменишь свой шелковый халат на более скромную одежду в местах не столь отдаленных. Там, кстати, Мальдив нет. Там лесоповал.
Лариса задрожала. Она знала Виктора, знала что он человек слова, бывший военный, если сказал «пойду», значит, уже на полпути.
- Витя... ну зачем так сразу... мы же свои люди... - залепетала она.
- Свои люди в заначку друзей не залезают, - отрезал Виктор. - У тебя десять минут. Либо ты возвращаешь Алле всё до копейки, включая моральный ущерб для тех женщин, которых она невольно подставила, либо я достаю телефон и звоню следователю.
Лариса металась по квартире, что-то причитая под нос. Через пять минут она вынесла пачку купюр, перетянутую резинкой.
- Здесь всё. Даже больше. Только уйди, пожалуйста. И Алке скажи...
- Алле я скажу, что у неё больше нет подруги, - холодно ответил Виктор, забирая деньги. - А ты молись, чтобы те женщины не пошли в полицию сами. И еще, если увижу тебя хоть раз рядом с моей женой - пеняй на себя.
***
Вечер в доме Аллы и Виктора был тихим. На столе лежали деньги - та самая «дачная» сумма, возвращенная до последнего рубля. Алла чувствовала опустошение, но вместе с ним - невероятное облегчение. Справедливость восторжествовала, но цена была горькой.
- Знаешь, Вить, - тихо сказала она, прижимаясь к мужу, - я ведь верила ей. Каждому слову. Думала, мы вместе...
- Люди меняются, Ал. Иногда мы просто не хотим замечать, что человек давно стал чужим. Главное, что мы вместе, а стены на даче мы и без бизнеса покрасим.
Больше Алла и Лариса не общались. Лариса вскоре исчезла с радаров - поговаривали, что она влезла в очередную авантюру и была вынуждена спешно уехать из города. А Алла... Алла научилась ценить то, что имеет. И каждый раз, заходя на новую веранду их дачи, пахнущую свежим деревом и краской, она вспоминала этот урок. Урок о том, что настоящая опора - это не «золотые жилы», а тот, кто стоит за твоей спиной, когда весь мир вокруг кажется фальшивкой в золоченой упаковке.
Жизнь продолжалась, и в сорок лет она оказалась даже ярче, чем в двадцать. Потому что теперь Алла точно знала: красота - это не наночастицы в креме, а спокойная совесть и тепло руки любимого человека.