Вы знаете, что последние русские цари были… почти чистокровными немцами? Что в жилах Николая II текло меньше 1% русской крови? Как так получилось — и был ли хоть один «истинно русский» царь после Петра Великого?
Сенсация, которую скрывают учебники
Откройте любой школьный учебник истории — и вы прочитаете про «российских императоров» из дома Романовых. Всё верно. Только вот с середины XVIII века эти Романовы были Романовыми лишь по фамилии. По крови — немцами. По воспитанию — европейцами. По языку, которым говорили дома, — тоже нередко немецкими.
Это не заговор и не выдумка. Это математика. Обычная генеалогическая арифметика, которую можно проверить за пять минут, открыв родословную любого царя эпохи после Петра Великого.
Так как же немецкая кровь оказалась на русском троне? И кто был последним царём, которого можно назвать русским без оговорок?
Пётр I: последний из настоящих?
Начнём с отправной точки. Пётр Великий — по происхождению чисто русский царь. Мать — Наталья Нарышкина, отец — царь Алексей Михайлович. Оба русские. Никаких иностранных браков в ближайших поколениях.
Но именно Пётр запустил маховик, который всё изменил. Он распахнул Россию навстречу Европе — и Европа не заставила себя ждать. Немецкая слобода в Москве, иностранные офицеры, инженеры, дипломаты… А вслед за ними — и невесты.
Пётр I первым нарушил негласное правило: русские цари должны брать в жёны русских. Его сын Алексей женился на принцессе Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской. С этого брака всё и началось.
Сын Алексея — Пётр II — уже наполовину немец. Потом линия оборвалась, и трон перешёл к потомкам другой ветви. Но принцип был задан: русским царям нужны европейские, читай — немецкие, невесты.
Анна, Елизавета, Екатерина: три женщины и немецкий вопрос
Анна Иоанновна (правила 1730–1740) — племянница Петра I, дочь его брата Ивана. Урождённая Романова, по матери — Прасковья Салтыкова — русская. Формально: русская царица. Фактически: её двор стал немецким насквозь. Фаворит Эрнст Бирон, немецкие советники, немецкий порядок. Русские вельможи скрипели зубами и называли это время «бироновщиной».
Елизавета Петровна (правила 1741–1762) — дочь Петра I и Екатерины I. Наполовину русская (по отцу), наполовину непонятно кто (мать — Марта Скавронская, по одним данным латышка, по другим — литвинка или шведка). Елизавета была живой, весёлой, патриотичной. Она выгнала немецкую клику Анны и пыталась вернуть России «русский дух». Но именно она сделала своим наследником немецкого принца — Карла Петера Ульриха Гольштейн-Готторпского.
Этот молодой человек войдёт в историю как Пётр III. И именно с него окончательно обрывается нить русской крови в императорском доме.
Пётр III и Екатерина Великая: два немца на русском троне
Пётр III — стопроцентный немец. Внук Петра I лишь по матери, воспитанный в лютеранской вере, говоривший по-русски с акцентом, обожавший Пруссию и прусского короля Фридриха II. Россию он, судя по всему, не понимал и не очень любил. Царствовал всего 186 дней — был свергнут в результате дворцового переворота.
Переворот организовала его жена. Та самая Екатерина II, которую мы называем Великой.
Екатерина II — урождённая принцесса Ангальт-Цербстская, София Фредерика Августа. Чистокровная немка. Она не имела ни капли Романовской крови. Она захватила русский трон — и правила им 34 года. И правила, надо признать, блестяще.
Парадокс истории: самый «немецкий» из всех правителей России оказался одним из её самых великих. Екатерина учила русский язык с нуля, читала Вольтера и Дидро, расширила империю до невиданных размеров, победила Турцию, присоединила Крым. Она стала более русской, чем многие русские.
Но её потомки — это уже совсем другая история.
Сколько русской крови было в Николае II?
Вот где начинается самое интересное. Давайте считать.
Сын Екатерины — Павел I. Его отцом официально считается Пётр III (немец). Хотя при дворе давно шептались, что настоящий отец — фаворит Екатерины, граф Салтыков. Если это правда — Павел немного русский. Если нет — чистый немец.
Дальше — каждое поколение Романовых брало в жёны немецких принцесс. Это было почти правилом: за XIX век русские императоры роднились с герцогствами и королевствами Германии снова и снова.
Александр II: жена — Мария Гессенская (немка)
Александр III: жена — Дагмар Датская (датчанка, но по крови немка)
Николай II: жена — Александра Фёдоровна, урождённая Алиса Гессенская (немка)
По подсчётам историков-генеалогов, в жилах Николая II текло около 1/128 русской крови — а по некоторым оценкам и того меньше. Он был немцем по крови, датчанином и англичанином по бабушкам, и лишь символически — русским.
При этом Николай II был искренне верующим православным человеком, любил Россию, говорил по-русски без акцента и считал себя русским царём. Кровь — это ещё не всё.
Зачем вообще нужны были немецкие невесты?
Резонный вопрос: почему? Почему Россия, огромная страна с тысячелетней историей, не могла найти невест для своих царей дома?
Причин было несколько — и все они прагматичны.
Первое: политика. Брак с иностранной принцессой — это союз с её страной. Женился на саксонской принцессе — получил саксонского союзника. Германские государства XVIII–XIX веков были лоскутным одеялом из десятков герцогств, курфюршеств и королевств. Их принцессы были буквально везде.
Второе: протокол. По правилам европейского двора, монарх должен был жениться равным браком — то есть на особе королевской или хотя бы герцогской крови. В России же не было принцесс «нужного калибра» из других родов. Взять жену из русской аристократии — значит возвысить её семью над остальными, породить зависть и интриги.
Третье: случай. Немецкие принцессы охотно шли замуж в Россию. Германия была раздроблена, многочисленные герцогские дочери были «товаром» на брачном рынке Европы. Россия — богатая, мощная, перспективная. Хорошая партия.
Немецкие принцессы ехали в Россию — и становились русскими. Меняли имя, религию, язык. Екатерина стала великой русской императрицей. Мария Фёдоровна — любимой народом вдовствующей царицей. Александра — женой последнего царя. История не спрашивала об их национальности.
Так кто же был последним «истинно русским» царём?
Этот вопрос — ловушка. Потому что ответ зависит от того, что считать «истинно русским».
Если судить по крови — то Пётр II (1727–1730), внук Петра I. Он был последним Романовым по прямой мужской линии, и в нём ещё текла значительная доля русской крови. Умер в 14 лет от оспы, не оставив наследников.
Если судить по духу, по самоощущению, по любви к России — тут можно поспорить. Елизавета Петровна чувствовала себя русской. Александр III при немецкой крови был убеждённым русским националистом, насаждал русский язык по всей империи, носил русские рубахи и ел щи.
Александр III — пожалуй, самый «русский по духу» из позднеимперских государей. Он говорил: «У России есть только два союзника — её армия и её флот». Он не любил иностранцев при дворе. Но его мать была датчанкой, а жена — тоже датчанкой. Кровь — своё, а душа — своё.
Возможно, правильнее задать другой вопрос: а важна ли вообще эта «чистота крови» для монарха?
РАССУЖДЕНИЕ: Монархия или что-то иное? Что лучше для народа?
Вот мы дошли до главного вопроса. История немецких царей на русском троне — это не просто курьёз. Это приглашение задуматься: а вообще, какая форма правления лучше для людей?
История не даёт однозначного ответа. И это честно.
Монархия — это стабильность?
Монарх стоит над партиями, над кланами, над выборными циклами. Он символ нации, а не инструмент одной группы. В конституционных монархиях — Швеции, Норвегии, Дании, Нидерландах — уровень жизни и доверия к власти стабильно высок. Монарх просто есть — и он над этим.
Но монархия — это и лотерея. Тебе может достаться Екатерина Великая — и страна расцветёт. Или Пётр III — и страна будет балансировать на краю. Или Николай II — умный, добрый, честный человек, совершенно не готовый к роли правителя в эпоху революций. Монарх не выбирается по способностям. Он просто рождается.
Демократия пытается решить эту проблему. Власть выбирают. Плохих можно сменить. Можно голосовать, протестовать, требовать.
Но демократия — тоже не панацея. Она требует от граждан зрелости, ответственности, информированности. Там, где этого нет, выборы превращаются в шоу, а власть — в популизм. «Хлеба и зрелищ» — это демократический лозунг, придуманный ещё в Риме.
Вопрос не в форме правления. Вопрос в качестве людей — и во власти, и в обществе. Великая монархия возможна. Великая демократия тоже. Провальными бывают обе.
Россия за свою историю пробовала почти всё: самодержавие, конституционную монархию (кратко, в 1905–1917), советскую власть, демократию 90-х, управляемую демократию 2000-х. Каждый раз — свои плюсы, свои катастрофы.
Может быть, дело не в ярлыке «монархия» или «республика». Может быть, дело в том, служит ли власть народу — или народ служит власти. В том, есть ли закон выше любого правителя. В том, может ли человек спокойно жить, работать и говорить то, что думает.
Николай II был добрым человеком. Плохим царём. Немцем по крови. Русским по вере. Трагической фигурой на изломе эпох. Его история — не про национальность и не про форму правления. Она про то, как страшно, когда система больше человека. И как страшно, когда человек не дорос до системы.
Что лучше для народа? Наверное, то, при чём народ живёт достойно, свободно и не боится завтрашнего дня. Называйте это как хотите.
Если было интересно — подпишитесь и поставьте лайк.