— Мам, ты даже не представляешь, кого Максим в дом привёл.
— На вид хорошая девочка, — равнодушно подала мама плечами.
— Хорошая? — Маша присела на табуретку, закинув ногу на ногу. — Ты бы знала, мам, какая она «хорошая». Я же с ней в одной школе училась. Помню ее прекрасно. И про неё такое рассказывали...
Мать насторожилась, присела за стол и навострила уши:
— Что рассказывали?
Маша сделала паузу, смакуя момент.
— Гулящая она. Ещё в школе с мальчиками по углам тискалась. Я просто предупредить хотела. Максим влюбчивый, может быть, пронесёт и у него не серьезно с ней?
Мать нахмурилась. Если это правда, то тогда ситуация печальна. Она прекрасно знала своего сына и это первый раз, когда он кого-то привел к ним знакомиться.
— Мне показалось, что она приличная девочка, — неуверенно протянула она.
— Просто ты всегда видишь в людях только хорошее, — хмыкнула Маша. — Они все поначалу приличные. Ладно, мам, Максим взрослый мальчик. Моё дело предупредить.
Она поднялась и вышла из кухни, оставив мать в раздумьях. Она никогда ничего не забывала.
Игорь появился в её жизни, когда она училась во втором, а он в пятом классе. Перевелся из другой школы, и она пропала. Маша влюбилась так, что ночами не спала, писала стихи в тетрадку и ошивалась около его кабинета в надежде, что он обратит на нее внимание.
Время шло, ее любовь оставалась безответной. Ну не замечал он ее, не обращал внимания на эту мелюзгу. В восьмом классе стал встречать с одноклассницей, Юлей Соколовой. Маша смотрела, как они держатся за руки на переменах, как Игорь провожает её домой, и внутри всё переворачивалось. Она желала Юльке провалиться сквозь землю, заболеть, умереть. Может быть, когда Игорь останется один, он наконец-то заметит Машу.
Но Юлька никуда не провалилась. Она отучилась, поступила в колледж. Игорь тоже исчез из виду. Со временем она уже и забыла про свою первую любовь, но обида на ту девчонку, которая увела у нее ее мечту, осталась где-то глубоко в душе, как заноза, которую не вытащить.
И вот спустя десять лет Максим приводит в дом невесту. Маша чуть чаем не подавилась, когда увидела её.
— Знакомьтесь, это Юля, моя девушка, — сиял, как тульский самовар, Максим. Маша же смотрела на это миловидное лицо и чувствовала, как ее душит неприкрытая животная злость. Та самая Юля, которой она тысячу раз желала провалиться сквозь землю собственной персоной. Явилась — не запылилась.
Юля улыбалась, смущалась, подарила матери цветы, а Маше коробку конфет. Маша улыбнулась в ответ, взяла конфеты, а про себя подумала: «Ничего, отольются кошке мышкины слезы. Я тебе устрою сладкую жизнь».
Она не торопилась, обдумывая, как следует поступить. Девушка давно жила отдельно от матери, но теперь специально подстраивала так, чтобы ее визиты совпадали с визитами молодых. Юля старалась подружиться с ней, со свекровью, а ей это было на руку. Она не форсировала события. Плела паутину медленно, аккуратно. То обронит при матери:
— Ты заметила, какой яркий макияж у Юли? Прошлое не забывается.
То скажет вскользь:
— Странно, что она на работе с Максимом познакомилась. После школы говорили, она в баре работала. Танцевала, завлекала. Интересно, какие ещё услуги оказывала?
Мать после таких замечаний начинала присматриваться к невестке. Курочка по зёрнышку клюет. Юля чувствовала, что вокруг нее сгущаются тучи, но не понимала причины.
Возможно, со временем Маша устала бы нагнетать обстановку, но все решил "счастливый" случай.
Тот день выдался солнечным, по-летнему тёплым. Маша гуляла в парке со своим знакомым. Олег был ей под стать, такой же без безбашенный, весёлый и азартный. Они шли мимо стеклянной витрины небольшого кафе, когда она вдруг замерла. За столиком в глубине зала сидела Юля. Одна. Перед ней стояла чашка кофе, она листала телефон и улыбалась чему-то.
И тут ее осенило. Идея пришла мгновенно, яркая, как вспышка молнии.
— Олег, — она схватила его за руку. — Хочешь развлечься?
— Конечно, я всегда за
— Видишь ту девушку за столиком? — Маша кивнула на Юлю. — Подойди к ней, познакомься. Попытайся снять. Это жена моего брата, та ещё цаца.
Олег радостно заржал:
— Если клюнет, с тебя пенное.
— Если клюнет, то все, что угодно, — одарила она его взглядом, в котором читалась награда. — Вперёд, пока не ушла.
Олег отряхнул невидимые пылинки с джинсов и вошёл в кафе. Маша осталась снаружи, мечтая стать невидимой. Исподтишка достала телефон, навела камеру на окно. Сердце колотилось от предвкушения.
Олег подошёл к столику Юли, что-то сказал, улыбнулся. Девушка подняла голову, удивлённо посмотрела на него. Олег продолжил говорить, бурно жестикулируя. Юля покачала головой, ответила что-то и снова уткнулась в телефон. Олег не унимался, это было логично. Присел на стул напротив, наклонился ближе. Юля отодвинулась, лицо её стало напряжённым. Он потом резко вскочил, подбежал стойке и вернулся оттуда, сжимая в руках какой-то цветок. Протянул Юле, та засмеялась, потом снова покачала головой. Она же лихорадочно щёлкала камерой. Получилось несколько кадров: Олег сидит напротив Юли, Юля смотрит на него, он дарит ей цветок, она улыбается. Идеально.
Олег раскланялся и вышел. Подошёл к Маше, развёл руками:
— Старею, отшила меня твоя мадам.
— Ничего, — самодовольно улыбнулась Маша. — Все отлично.
Вечером Маша прибежала к матери. Та возилась на кухне, варила варенье.
— Мам, я сегодня такое видела! – с порога затараторила она, делая большие глаза. — Иду по улице, смотрю, а в кафе наша Юлечка сидит. С мужиком каким-то. Сидят, общаются, она такая довольная. Потом они вышли и направились в гостиницу. Я даже не знаю, говорить или нет брату.
Мать замерла, на её лице отразилась гамма эмоций. Сначала удивление, потом недоверие.
— Ты точно видела? Может, обозналась?
— Мам, я её сто лет знаю. И мужика этого отлично разглядела. Уж левого чела я от брата отличу.
Маша вздохнула, присела на табурет. Подождала пару секунд, а потом сделала контрольный выстрел:
— Не веришь? Я же даже фото успела сделать, они и не скрывались. Сама не знаю зачем. Вот, посмотри.
Она протянула телефон. Мать всматривалась в фотографии, даже увеличивала изображение. И ее лицо каменело.
— Не может быть, — прошептала она. — Она же такая хорошая...
— Мам, я тебе сразу говорила. Я ему все расскажу, он должен знать, что пригрел змею на груди, — кипятилась она, краем глаза наблюдая за мамой. Теперь от нее зависит, что будет дальше.
Та долго молчала, потом печально вздохнула, всхлипнув:
— Не скажу, — решила она. — Мало ли что это было? Может, это коллега, может, встреча по работе. Не буду лезть. Максим сам разберётся.
Маша от злости заскрипела зубами. Но сделала вид, что мама права:
— Как хочешь, мама. Но если потом Максим узнает, я сразу же скажу, что ты его жену покрывала.
Она ушла, оставив мать в сомнениях. Но сдаваться не собиралась. Теперь нужно было давить, постепенно, не отпуская.
Прошло время. Маша каждый день звонила матери и подливала масла в огонь.
— Мам, ну как там Юля? — невинно интересовалась она. — Максим говорит, на работе задерживается?
— Да, проект какой-то сложный, — отвечала та, не чувствуя подвоха.
— Сначала проект, а потом дети на соседа похожи.
— Маша, ну что ты несёшь?
— Я? Просто констатирую факт.
Маша прекрасно знала характер своей мамы. Будет молчать, но внутри станет сомневаться, колебаться. Капля камень точит и спустя некоторое время, когда Максим заехал в гости, та не выдержала:
— Сынок, поговорить надо, — начала она. — Тут такое дело… Ты только не заводись сразу. Маша видела Юлю в кафе с каким-то мужчиной. И потом они вроде в гостиницу пошли.
Максим побледнел.
— Что за бред? Маша ошиблась.
— У меня фото есть. Они сидели вместе, беседовали. Он ей цветы подарил, большой букет роз. Так что подумай, с кем живёшь.
Знала бы Маша, как разыграется фантазия матери, заплакала бы от счастья. Максим выхватил у матери телефон, посмотрел на фотографии. Юля, какой-то тип, сидят, улыбаются.
— Я разберусь, — глухо сказал он и быстро ушёл, громко хлопнув дверью.
Дома Юля хлопотала у плиты, пахло умопомрачительно.
— Привет, милый, — улыбнулась она. — Устал? К маме заходил? Чего такой злой? Мой руки, скоро все будет готово.
Максим молча прошёл в комнату, сел на диван. Юля, ничего не понимая, пошла за ним:
— Что случилось?
— Это кто? — он протянул ей телефон с фотографией.
Юля взяла, посмотрела и удивлённо подняла брови:
— Ой, это в кафе на прошлой неделе какой-то придурок привязался. Я ему сказала, чтоб отстал. А кто фоткал? Ты следишь за мной?
— Мне мать показала. Маша сфотографировала.
— Маша? — Юля нахмурилась. — Зачем она это сделала?
— Потому что ты с ним сидела, цветы принимала, в потом пошла в гостиницу трах... ся...
— Ты с дубу рухнул? В какую гостиницу? — Юля от возмущения стала заикаться. — Максим, ты что несёшь?
— Маша видела, что вы пошли в гостиницу, — упрямо повторил Максим.
Юля всплеснула руками:
— Маша видела? Да твоя Маша меня с первого дня невзлюбила! Ты что, не замечаешь? Она постоянно подкалывает, язвит, а теперь вообще слежку устроила! Максим, очнись!
— Очнись? Может быть, если бы твоя сестра увидела, как я с бабой в гостиницу иду, то тоже бы не возлюбила?
— Максим, я клянусь, я никуда не ходила,— заплакала она. — Зачем? У меня восьмая неделя, какие гостиницы и мужики?
— Вот именно, — нахмурился он. — Странно все. Или это твой бывший нарисовался?
Они ругались весь вечер, впервые за всё время. Максим ушёл ночевать к матери, Юля проплакала всю ночь. Утром он вернулся, попросил прощения. Они помирились, но, как говорится, осадок остался.
Маша действительно обрадовалась новости о беременности Юли. Она знала, что брат ее простил, но подозревала, что прежнего доверия в семье уже нет. И снова присела на уши матери.
— Мам, что ты радуешься, а подумай, от кого ребёнок? — твердила она. — Мало ли кто отец, может, тот мужик из кафе. А Максим потом чужого ребенка всю жизнь растить будет.
— Да ну, — отмахнулась мать, но голос дрогнул. — Разобрались они же.
— Никто не разобрался, просто Максим ее любит. Заметь, то два года не могла забеременеть, а тут с мужиком в гостиницу сходила и хоп, залет. Сколько раз они в гостиницу ходили?
Мать задумалась, правда в словах дочери была. Сомнения – страшная вещь, они точат изнутри, как черви яблоко.
— И что ты предлагаешь? — спросила она.
— Ничего. Пусть Максим сам решает. Но, по-моему, тест на отцовство сделать бы не помешало. Для спокойствия.
— Какой тест? Да он меня пошлёт, да и Юля обидеться.
— Не пошлёт, если ты ему все объяснишь. Юля обидеться? Порядочной женщине то чего волноваться? Если сын Максима, закроем этот вопрос раз и навсегда. Если нет, то выведем змею на чистую воду.
Мама стала действовать. Напоминала про гостиницу, про тест ДНК. Максим сначала отмахивался, но она капала на мозги каждый день. Теперь он под давлением матери и сестры постепенно заражался подозрениями. Он помнил то фото, помнил, как поверил тогда, но червячок сомнения снова шевелился. А вдруг? Вдруг она правда тогда сходила в гостиницу? Вдруг ребёнок не его? С женой практически перестал разговаривать, гыркал, хамил. Отношения стремительно летели в пропасть.
Роды прошли хорошо. Родился мальчик, крепкий, здоровый. Назвали Сашей. Максим смотрел на сына и таял. Все подозрения улетучились. Но мать с Машей не отставали.
— Ну что, похож? — спрашивала мать. — Вроде на тебя вообще не похож. Да и в родные таких темных не было.
— Ничего, что бабушка была смуглой, —огрызался Максим. — Передалось.
— Мало ли, — вклинивалась Маша. — Может, и передалось, а может, и нет. Ты бы сделал тест, Макс. Спокойнее будет. Скажи ей, так и так, надо проверить. Если не изменяла, то согласится. Пойдет в отказ, значит, сын не твой.
Максим колебался до последнего, но потом всё-таки решился. Мозгов хватило не говорить жене, а провести операцию тайно. Но видимо кому-то было суждено, чтобы Юля все узнала. В тот момент, когда он проводил ватной палочкой по внутренней стороне щеки спящего сына, она зашла в комнату. Отправил же погулять, нет, забыла телефон и вернулась. Застыла на пороге, задав рукой рот.
— Я тебе все объясню, — чуть не плача, шёпотом сказал он, чтобы не разбудить сына.
Юля вышла, он бросился за ней.
— Что это было?
— Юля, просто тест ДНК. Для себя, поверь.
— Для себя? Ты мне не веришь! Я устала доказывать, что я не верблюд. Я тысячу раз тебе объясняла, что не изменяла. Клялась, умоляла поверить, на коленях стояла. Ты со мной не разговариваешь, грубить, а теперь это? Знаешь, я устала. Ты сейчас меня не просто обвинил в измене, ты поставил на мне клеймо "гулящая". Что изменит тест ДНК? Это твой сын, но ты всё равно будешь сомневаться во мне и в нем.
— Юля, просто ты в кафе...
— Просто? А если ты на корпоративе с сотрудницей потанцуешь, то все? Изменил? Я не знаю, зачем твоя мама это делает и какое дело Маше до нашей семьи, но я устала. Я подаю на развод и на алименты.
— Юля, не глупи! Я люблю тебя! — Максим бросился к ней, но она отшатнулась.
— Любишь? Тот, кто любит, доверяет. А ты поверил сплетням и шпионским фоткам. Ты просто сам хочешь в это верить. Когда любят, не сомневаются. Прощай, Максим.
Она собрала вещи, взяла ребёнка и уехала к своей матери. Максим остался в пустой квартире, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Через две недели пришел ответ. Саша — его сын, сомнений нет.
Максим пытался мириться, звонил, писал, но Юля была непреклонна. Маша радовалась: цель достигнута, ненавистная невестка изгнана. Но радость быстро померкла. Максим запил. Он после работы напивался до невменяемого состояния, ругался с мамой. Та рыдала, умоляла одуматься.
— Это ты во всём виновата, — вдруг сказал он однажды, не глядя на неё. — Ты и мать. Вы мне жизнь сломали.
— Я? — опешила Маша. — Я хотела как лучше.
— Получилось, как всегда, — с ненавистью сказал он.
Спустя полгода пришла ещё одна новость, которую никто не ждал. Юля согласилась помириться, но с условием. Она больше ничего не желает слышать про его семью. Неожиданно Максим согласился, собрал вещи и упорхнул туда. От обиды матери стало плохо, ей вызвали скорую.
Маша хлопотала рядом, чувствуя, как поднимается знакомая волна ненависти. Уже не из-за Игоря, а из-за этой ситуации. Вот же идиотка, ей в глаза сказали, что она гуляет, сомневались в том, кто отец ребенка, а она простила. Где хоть капля уважения? Ничего, жизнь длинная, смеётся тот, кто смеётся последним. Найдет она способ их развести и окунуть Юлю на самое дно. Найдет ...