Я узнала об этом в среду, в половине двенадцатого.
Пришло смс — списание, семьдесят тысяч. Смотрела на экран и думала, что это ошибка. Открыла приложение. Зашла в карту. Семьдесят тысяч, вчера в 14:37. Осталось двадцать две тысячи.
Позвонила Игорю. Он сразу ответил.
Я спросила, снял ли он деньги с отпускной карты?
Секунду помолчал. Потом сказал: «Да. Маме на ремонт. Там труба потекла, срочно надо было. Я же объясню».
Я спросила, когда объяснит.
Он сказал: «Вечером. Не переживай, верну».
Я убрала телефон и вернулась к работе. До конца смены оставалось четыре часа. Принимала документы, отвечала на звонки, пила чай в обед. Все как обычно. Только смс никуда не делась.
Мы копили восемь месяцев.
Игорь сам предложил это в августе прошлого года за ужином. Сказал, что давно хочет на море, что надо просто завести отдельную карту и переводить понемногу, к лету наберем. Я согласилась. Открыли карту, договорились — каждый скидывает сколько может, не обязательно поровну, главное — регулярно.
Я переводила по семь-восемь тысяч каждый месяц. Игорь — по три-пять, как получалось. Но переводил. К апрелю на карте лежало девяносто две тысячи.
За эти восемь месяцев я не купила пальто — старое еще нормальное, перезимую. Отложила запись к врачу, о которой думала с июня. В январе отказалась от курсов английского — дорого, да и времени нет. Отказывалась от мелочей — похода в кафе с подругой, книги, которую хотела купить, пары обуви на распродаже. Каждый раз говорила себе: вот поедем, вернемся — тогда и займусь всем остальным.
В марте Игорь сам искал отели. Показывал мне фотографии с телефона: смотри, вот этот с видом на море, и завтрак включен. Мы почти определились — последние две недели августа.
Семьдесят из девяноста двух тысяч теперь у свекрови. Я смотрела на эту фразу и не могла переставить слова по-другому, как ни старалась.
Вечером он пришел и сразу начал говорить, еще в прихожей.
Мама позвонила во вторник в обед — в ванной прорвало трубу, вода на полу. Он поехал, посмотрел, вызвал мастера. Мастер сказал, что нужно менять стояк, и потребовал предоплату прямо сейчас. Игорь вспомнил про карту. Зашёл в приложение, перевёл деньги.
Я сидела и слушала.
Потом спросила: «Почему ты мне не написал?»
Он ответил: «Ты была на работе. Некогда было объяснять».
Я сказала: «Одно сообщение. Оль, у мамы труба, можно я сниму с карты? Это же минута».
Он ответил: «Ну, там срочно было. Мама звонит, вода льется, я не думал».
Я сказала: «Я понимаю, что у мамы труба. Я не понимаю, почему ты решил без меня».
Он ответил: «Это же наши общие деньги».
Я сказала: «Это карта на отпуск». Мы вместе ее открывали, вместе договаривались.
Он сказал: отпуск не отменяется. Вернусь через два-три месяца.
Я спросила: значит, едем в сентябре?
Он сказал: наверное. Если получится.
Я сказала: ты же понимаешь, что я ради этого откладывала восемь месяцев? Пальто не купила. К врачу не сходила. Курсы отложила.
Он сказал: я тоже откладывал.
Я сказала: ты откладывал меньше. Снял больше.
Он не ответил. Посмотрел в стол.
Мы поели молча. Суп он разогрел сам, я не предлагала. Убрал тарелки, помыл, поставил сушиться. Обычно я мою посуду — не договаривались, просто так сложилось. В этот раз он мыл, а я сидела и смотрела в стену.
Потом я пошла в комнату. Он остался на кухне.
Ночью не спала.
Год назад Игорь отдал другу набор ключей из гаража. Инструменты были мои, папины — хорошие, немецкие, папа берег их много лет и говорил, что таких сейчас не делают. После его смерти я забрала их к себе и хранила в гараже в красном металлическом ящике. Игорь сказал другу: возьми, вернешь, когда починишь. Мне потом вскользь обронил: отдал Коле инструменты, он там что-то чинит. Я спросила: мои? Он ответил: ну да, из гаража. Жалко, что ли, он вернет.
Коля вернул через полгода. Не хватало нескольких. Игорь сказал: «Ладно, мелочь, небось где-то затерялись». Я не стала спорить.
Потом холодильник. Мы выбирали вместе, я нашла подходящий, показала Игорю, он согласился. Через два дня пришел и сказал: купил холодильник. Другой. Знакомый посоветовал, и дешевле. Я зашла на кухню — стоит незнакомый белый ящик. Работает. Но я его не выбирала.
Тогда тоже промолчала.
Лежала и думала: каждый раз молчала, потому что казалось — ну и ладно, не стоит скандалить. Инструменты вернули — почти. Холодильник работает — нормально. И каждый раз он делал что-то, а я узнавала потом. Иногда сразу, иногда случайно, как сегодня — из смс в половине двенадцатого.
Утром он был на кухне.
Я налила кофе, села напротив. Сказала: мне важно, чтобы ты понял одну вещь. Не то, что ты взял деньги. Ты решил все без меня. Просто взял и решил, как будто меня не нужно было спрашивать.
Он слушал молча.
Я сказала, что это не в первый раз. Инструменты от папы. Холодильник. Теперь карта. Каждый раз ты что-то делаешь, а потом рассказываешь. Или не рассказываешь — я узнаю сама.
Он сказал: «Я так не думал».
Я сказала: «Я понимаю. Но прошу вас подумать».
Он спросил: «Что нужно было сделать?»
Я сказала — напиши мне. Одно сообщение. Я бы ответила за две минуты. Мы бы решили вместе — сняли с карты или нашли другой вариант, или я бы сказала: да, бери. Но вместе. Не в одиночку.
Он сказал: «Ты права. Прости».
Я сказала: «Хорошо. С мамой все в порядке?»
Он сказал: «Да, все починили».
Я сказала: «Я рада».
Встала, поставила чашку в раковину. Он сидел за столом и смотрел на меня. Я пошла в ванную, потом оделась и вышла на работу. Мы не поцеловались на прощание — иногда целуемся, иногда нет, в зависимости от того, кто куда торопится. В этот раз просто не получилось.
Про управляющую компанию я узнала уже потом.
Написала подруге — она разбиралась в жилищных вопросах. Она объяснила: стояк — это общедомовое имущество. Его ремонт входит в ежемесячные платежи жильцов по строке «содержание и ремонт». Управляющая компания обязана чинить его за свой счет — нужно только подать заявление в двух экземплярах, один с отметкой оставить себе.
Семьдесят тысяч. За работу, которую должны были сделать бесплатно.
Сказала об этом Игорю не в укор, а просто как-то вечером, между делом: кстати, узнала, что управляющая компания бесплатно чинит стояки. На будущее, если у мамы что-то сломается.
Он помолчал. Спросил: «Серьезно?»
Я ответила: «Да».
Он сказал: «Я не знал».
Я ответила: «Знаю. Теперь знаешь».
Деньги он возвращал три месяца.
Переводил сам, без напоминаний. Я видела уведомления — пять тысяч, восемь, один раз пятнадцать, когда была премия. Ни разу не сказал: смотри, я перевел. Просто переводил.
В июле карта снова была полной. Даже чуть больше — добавил сверху.
Отпуск перенесли на конец августа.
Тот же отель с видом на море. Приехали в воскресенье вечером, разложили вещи, вышли на балкон. Внизу кто-то жарил мясо, пахло морем и углями. Было тихо.
Утром сидели на балконе с кофе, смотрели, как внизу раскладывают шезлонги. Игорь спросил: «Ты злишься?»
Я подумала.
Сказала: «Нет. Но я рада, что сказала».
Он кивнул. Налил мне еще кофе, хотя я не просила.
Со свекровью все по-прежнему. Она не знает, что было, — Игорь не рассказывал, я тоже. Да и незачем.
В ноябре она звонила — говорила, что в квартире тепло, трубы не текут. Спросила, как мы съездили.
Я сказала — хорошо. Море было теплое.
Она ответила: «Вот и отлично. Надо отдыхать».
Я согласилась.
Положила трубку и пошла варить кофе. Игорь в это время был на работе. Дома было тихо. Я думала о том, что в следующий раз надо будет написать ей про управляющую компанию — на случай, если с трубами снова что-то случится. Она не знает, а это полезная информация.
Если вам не сложно — поддержите канал подпиской.
Для вас это одно нажатие, а для меня — огромная поддержка.