— Даночка, радость моя, просыпайся! Решили сделать вам сюрприз на Восьмое марта! Вещи уже собрали, везем гостинцы — целую сумку мороженой антоновки! — бодрый, как мартовская капель, голос свекрови Тамары Степановны ворвался в спальню Даны в семь утра.
— Что? — сонно переспросила она. — Ничего не поняла. Какая еще сумка антоновки?
— Мы уже едем, будем отмечать 8 марта! Останемся на неделю.
Дана Захарова открыла один глаз. В окно нагло ломилось солнце, намекая на весну, праздник и законный выходной. Интересно, кто эти «мы», которые едут поселиться здесь на неделю? В голове Даны, женщины пятидесяти пяти лет с высшим образованием и колоссальным опытом выживания в условиях семейного деспотизма, медленно проплыла цитата из старого кино: «Огласите весь список, пожалуйста». Список, судя по всему, был стандартным: свекровь, золовка Людочка и примкнувший к ним «инвалид труда» Виталик.
— Тамара Степановна... — прохрипела Дана, пытаясь нащупать тапочек под кроватью. — Егор на дежурстве. Смена тяжелая, вернется только к вечеру. И мы вообще-то...
— Ой, да брось ты! — перебила трубка энергичным баритоном. — Что мы, Егора не дождемся? Мы сами себе праздник устроим! Людочка уже мечтает о твоих фирменных закусках, а Виталику нужно в городской центр колено показать. Помнишь, я говорила? Вот и совместим приятное с полезным. Всё, Дануся, ставь чайник, мы голодные как волки!
В трубке раздался щелчок — связь оборвалась. Он прозвучал как залп «Авроры», возвещающий о начале очередной бытовой революции. Дана села на кровати. В зеркале напротив отразилась вполне симпатичная женщина, чье лицо сейчас выражало крайнюю степень философского скепсиса.
Прошлый визит этих «гостей столицы» Дана помнила в деталях. Тогда Людочка за три дня опустошила все запасы дорогого кофе, попутно объясняя Дане, что ее шторы «отдают мещанством». Виталик же, обладатель загадочного коленного недуга, который обострялся исключительно при виде грязной посуды, умудрился прожечь дырку на новом пледе. А Тамара Степановна всё это время сидела в кресле-качалке, как английская королева, и мудро замечала: «Даночка, ты только не нервничай, от нервов все болезни, ты лучше принеси мне еще кусочек того сыра с плесенью». Сыр, к слову, стоил немало, но съеден был с такой быстротой, будто это была обычная докторская колбаса.
— Ну нет, мои дорогие, — прошептала Дана. — Праздник так праздник. Но сценарий буду писать я.
Она зашла в комнату дочерей. Юля и Ира, две студентки, привыкшие к маминому здравомыслию, спали в позе «морской звезды».
— Гвардия, подъем! — Дана распахнула шторы с таким треском, что девчонки подскочили. — Объявлена эвакуация. На горизонте замечена сумка с антоновкой и Виталик. У нас есть час, чтобы покинуть периметр.
— Мам, опять? — заныла Ира. — Виталик снова будет занимать ванную по два часа и петь там песни?
— Не будет, — отрезала Дана. — Сегодня мы уходим в подполье. Берем карточки, хорошее настроение и полное отсутствие чувства вины. Мы идем в кино на самый длинный сеанс, потом — в кафе, а потом просто погуляем.
— А как же гости? — Юля протирала глаза. — Папа же нас убьет.
— Папа на работе. Папа любит своих родственников теоретически, вот пусть сегодня полюбит практически. На расстоянии телефонного звонка.
Через сорок минут женский батальон Захаровых покинул квартиру. На столе Дана оставила записку:
«Дорогие гости! С праздником Весны! Мы решили провести этот день культурно и ушли на выставку, а потом в кино. В холодильнике — половинка лимона и пакет кефира. В шкафу есть пачка макарон. Соль — на полке. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Пылесос в углу, если вдруг захочется размяться. Целуем, Дана и девочки».
Ключ Егор им дал еще в прошлый их приезд.
***
В девять утра на перрон выгрузилось трио: Тамара Степановна в своей легендарной каракулевой шляпе; Людмила, одетая в леопардовые лосины; и Виталик, волочащий ту самую сумку. Она была огромной и пахла подвалом.
Добравшись до квартиры и открыв дверь своим дубликатом ключей, гости замерли в прихожей. Тишина была звенящей. Не шкварчало масло на сковородке, не пахло праздничной выпечкой.
— Это что же... — Тамара Степановна зашла на кухню и прочитала записку. — «Половинка лимона»? Люда, ты видишь? Она оставила нам половинку лимона! Это плевок в душу! Это диверсия!
— Мам, я всегда говорила, что Дана — женщина холодная, — Людочка уже открывала холодильник. — Тут реально ничего нет. Пусто. Виталик, ты слышишь? Мы с дороги, нам нужно питание, а тут кефир!
Виталик, чей организм уже настроился на праздничный прием с обильными возлияниями, сел на табуретку и обиженно засопел. Сумка с антоновкой у его ног выглядела теперь не как щедрый дар, а как бремя.
Тем временем Дана с дочками уже заказывала в уютном кафе десерты. Телефон в ее сумке начал вибрировать. Сначала это были звонки от свекрови. Дана спокойно перевела аппарат в беззвучный режим. Потом посыпались сообщения в мессенджерах:
«Дана, где вы? Мы на пороге смерти от голода!»
«Виталику плохо, ему нужно горячее!»
«Это не по-людски! Мы везли яблоки через всю область!»
— Мам, ты кремень, — с уважением сказала Юля.
— Девочки, в пятьдесят пять лет кремень — это не свойство характера, это способ выживания, — мудро заметила Дана.
Около полудня телефон Даны взорвался. Звонил Егор. На этот раз Дана ответила.
— Да, милый! — голос ее был свеж и весел. — Как дежурство?
— Дана! — голос мужа дрожал. — Мне сейчас мать звонила! Она в истерике! Говорит, вы их бросили на произвол судьбы! В доме шаром покати! Виталик лег на диван и отказывается вставать! Что происходит? Почему ты не дома?
— Егорушка, — Дана вздохнула с легким сарказмом. — Ну как же «бросили»? У них есть крыша над головой и целый шкаф макарон. Я же не могу разорваться между искусством и кухней. Мы на культурной программе. И, честно говоря, я думала, ты сам захочешь поздравить маму. Купишь им по дороге домой курицу-гриль.
— Дана, я освобожусь только к семи вечера! Они там с ума сойдут!
— Ничего, — ласково сказала Дана. — В антоновке много железа. Пусть грызут. Кстати, Егор, я заказала генеральную уборку на два часа дня. Квартира должна сиять к моему возвращению. Так что предупреди гостей, чтобы они не пугались клинеров.
— Какую уборку? Дана! — но Дана уже нажала «отбой».
Но муж и представить не мог, что на самом деле удумала его жена. Это была не просто «уборка». Это был стратегический план по депортации незваных гостей.
***
Ровно в четырнадцать ноль-ноль в дверь квартиры Захаровых раздался звонок. Людочка, которая к тому моменту успела исследовать все шкафы в поисках заначки и нашла-таки пачку швейцарского шоколада (которую они с Виталиком уже наполовину приговорили), побежала открывать.
— Наверное, Егор еду прислал! — радостно крикнула она.
На пороге стоял молодой человек с лицом, не выражающим ничего, кроме готовности к труду. В руках у него был профессиональный моющий пылесос, напоминающий небольшой луноход, и ведро с едкой химией.
— Клининг заказывали? — бодро спросил парень. — Хозяйка оплатила «Тариф Максимальный». С дезинфекцией, снятием штор и чисткой всех углов. Мне сказано, что в квартире находятся волонтёры — Виталий и Людмила, которые вызвались помочь с передвижкой тяжелой мебели. Кто тут Виталий? Нужно диван в гостиной отодвинуть.
Виталик, услышав свое имя, попытался изобразить мгновенный паралич, но парень в спецовке уже заходил в комнату.
— Какая мебель? — взвизгнула Тамара Степановна. — Мы гости! У Виталика колено!
— Хозяйка сказала: «Виталик крепкий, колено — это он кокетничает», — невозмутимо цитировал клинер. — Так, мамаша, отходите от окна, сейчас будем карнизы снимать. Людочка, вот вам салфетка. Нужно перетереть весь хрусталь. Хозяйка сказала, что у вас к этому талант.
В квартире начался хаос. Пылесос ревел так, будто пытался засосать не только пыль, но и самих гостей. Клинер щедро разбрызгивал средство с запахом, который больше напоминал хлорную известь. Тамару Степановну выселили на балкон («Там пыли меньше, подышите весной»), а Люду заставили вынимать из шкафов всё зимнее белье.
Виталик, подгоняемый энергичным парнем, вынужден был таскать на помойку старые коробки, которые Дана специально копила на балконе за зиму. Каждый рейс к мусорным бакам давался ему с трудом, но клинер был неумолим: «Давай-давай, Виталя, движение — это жизнь!».
В три часа дня телефон Егора снова раскалился.
— Егор! — рыдала Тамара Степановна, стоя на балконе и кутаясь в каракулевую шляпу. — Твоя жена — чудовище! Она прислала какого-то карателя с пылесосом! Он нас эксплуатирует! Виталик на пятом рейсе к помойке упал в обморок, а Люда разбила салатницу! Мы уезжаем! Мы сейчас же уезжаем на вокзал! Ноги моей больше не будет в этом вертепе!
— Мама, ну подожди... — пытался вставить слово Егор, но свекровь уже бросила трубку.
Через час, когда Егор вбежал в квартиру, он застал идеальную, стерильную пустоту. Квартира сияла. В воздухе пахло чистотой. На кухонном столе одиноко стояла сумка с антоновкой.
Егор сел на диван и закрыл глаза. В этот момент дверь открылась, и вошла Дана. Она выглядела потрясающе: румянец на щеках, в руках — букет мимоз и пакеты с едой из ресторана.
— О, Егорушка! Ты уже дома! — весело воскликнула она. — А где наши дорогие гости? Я вот и суши заказала, и имбиря побольше — Виталик же любит острое...
Егор посмотрел на жену. В ее руках была сила, против которой бессильны были любые родственники.
— Уехали, Дана. Сказали, что мы — бездушные снобы. Мама обещала вычеркнуть нас из завещания на ту самую дачу, где забор упал в девяносто пятом.
— Ох, какая утрата, — Дана притворно вздохнула. — Ну что же, придется нам как-то пережить это горе в одиночестве. Садись есть, милый. Праздник продолжается.
Вечером, когда тишина в квартире стала по-настоящему уютной, Егор вдруг тихо рассмеялся.
— Знаешь, — сказал он. — Мать звонила уже из электрички. Кричала, что больше — ни ногой. Что они теперь будут отмечать праздники только у Люды.
— Ну и славно, — улыбнулась Дана. — Справедливость восторжествовала. Мы получили чистую квартиру, тихий вечер и целую сумку яблок. Кстати, завтра испеку пирог.
— Ты думаешь, они правда не приедут? — с надеждой спросил Егор.
Дана посмотрела на календарь.
— Приедут, Егорушка. Такие люди не меняются. Они обижаются ровно до того момента, пока у них не кончаются деньги или не возникает потребность «показать колено» врачу. Но на майские праздники я планирую циклёвку паркета и замену труб. Думаю, Виталику очень пойдет роль подмастерья.
Она знала своих родственников как облупленных. Они будут звонить, будут угрожать «никогда больше», но обязательно вернутся. Однако теперь правила игры изменились. В доме Захаровых больше не было места для бесплатного пансионата.
А сумка с антоновкой так и осталась стоять в углу — как памятник неудавшемуся захвату власти. Дана знала: жизнь коротка, и тратить ее на обслуживание тех, кто даже не скажет «спасибо», — слишком большая роскошь.
— С праздником нас, Егор, — сказала она, поднимая бокал. — За мир во всем мире. И за клининг. Клининг — это великая сила.
Но Дана и представить не могла, что через неделю в её жизни появится человек, который перевернёт всё с ног на голову. И дело будет вовсе не в родственниках мужа. А в том, что иногда самая большая битва происходит не с теми, кто приезжает с сумкой яблок, а с теми, кто живёт рядом уже тридцать лет...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...