Наталья сидела в салоне старой «Лады» без опознавательных знаков уже четвертый час. Машина стояла в тени высотки на окраине, откуда открывался отличный обзор на нужный подъезд. Майор полиции Наталья Ветрова занималась не своим делом – сидела в засаде вместе с опергруппой, хотя по штатному расписанию давно уже числилась в кабинете. Но сегодня не хватало людей, а объект был важный. «Королева» – так окрестили мошенницу, которая обрабатывала пенсионеров, выманивая у них квартиры.
Наталья посмотрела на часы. Половина седьмого вечера. Дома её ждал муж Илья и дочь Алиса. Сегодня у них с Ильёй была годовщина свадьбы – десять лет. Он обещал приготовить романтический ужин, купил какую-то новую скатерть, даже, кажется, собирался печь мясо по-французски. Она улыбнулась, вспомнив его утреннюю суету на кухне. Илья вообще любил домашние дела, в отличие от её первого мужа, который только диван продавливал. С Ильёй ей повезло: спокойный, заботливый, дочку обожает. Правда, была одна проблема – его мать, Людмила Петровна. Свекровь терпеть не могла Наталью, считала, что та «недостойна её сыночка», и постоянно пилила Илью, чтобы он нашёл женщину «посолиднее» и «побогаче». Но Илья только отмахивался от матери, за что Наталья была ему благодарна.
– Ветрова, прием, – зашипела рация. – Объект вошел в подъезд. Третий этаж, квартира 47. Ждем пять минут, чтобы освоилась, и заходим.
– Поняла, – коротко ответила Наталья, отбрасывая лишние мысли. Она поправила кобуру с табельным пистолетом и мысленно прокрутила план: они входят, берут женщину с поличным, когда та будет получать деньги от очередной жертвы. Пенсионерку уже вывели из квартиры под благовидным предлогом, там осталась только мошенница.
– Время пошло. Пошли.
Наталья выскользнула из машины, за ней – трое оперативников. Подъезд, лестница, третий этаж. Дверь в квартиру 47 – обитая дерматином, старая. Старший группы, капитан Крутов, кивнул, и один из парней, Саша, аккуратно вскрыл замок отмычкой. Дверь бесшумно открылась.
Они ворвались внутрь, держа оружие наготове.
– Руки! Не двигаться! Полиция!
Из комнаты раздался визг. Наталья первой вбежала в зал. Там, у журнального столика, заваленного какими-то бумагами и пачками денег, стояла молодая блондинка в коротком халате. Та самая «Королева». Она попыталась метнуться к окну, но Крутов перехватил её, заломил руки и надел наручники.
– Пустите! Вы не имеете права! – кричала женщина, извиваясь.
– Имеем, имеем, – спокойно ответил Крутов. – Спокойно, гражданка. Наталья, проверь остальные комнаты.
Наталья кивнула и двинулась по коридору. Квартира была маленькая, однушка. Она толкнула дверь на кухню и замерла.
За маленьким столом, прямо напротив входа, сидел её муж Илья. На нём были только семейные трусы, в руках он держал бокал с шампанским, а на тарелке перед ним красовалась горка клубники. Он смотрел на Наталью круглыми глазами, и его лицо медленно наливалось бледностью.
Бокал выпал из его рук, разбившись о кафель.
– Илья? – голос Натальи прозвучал глухо, будто издалека. Она не верила своим глазам. Муж, её спокойный, домашний Илья, в трусах на кухне у мошенницы?
– Наташ? – он попытался встать, но ноги не слушались. – Это… это не то, что ты думаешь… Я… я просто…
– Ты что здесь делаешь? – перебила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Отвечай!
Из коридора донёсся голос Алины, которую уже вели к выходу:
– Какого чёрта, Илья? Это твоя жена, что ли? Ты говорил, у меня жена – фармацевт! Врёшь всё, как всегда!
Илья дёрнулся, будто его ударили. Он посмотрел на Наталью, на разбитый бокал, на клубнику, и вдруг закрыл лицо руками.
– Прости… – прошептал он сквозь пальцы.
Наталья стояла, вцепившись в дверной косяк. В голове не укладывалось: как? Зачем? Почему он здесь? И почему в трусах? Мысли путались. Сзади подошёл Крутов.
– Ветрова, ты чего? Кто это? – спросил он, заглядывая на кухню и с удивлением рассматривая полуголого мужчину.
Наталья сглотнула, заставляя себя взять в руки. Она – майор полиции, у неё работа. Личное – потом.
– Это… свидетель, – глухо сказала она. – Задержать. В отделении разберёмся.
– Какой свидетель? Я его знаешь… – начал Крутов, но Наталья резко оборвала:
– Я сказала, задержать! Одеть дайте что-нибудь.
Она развернулась и пошла в зал, стараясь не смотреть на Илью. Сердце колотилось где-то в горле. Она слышала, как за спиной Саша бросает Илье куртку: «Накинь, мужик, пойдём».
В зале Алина уже сидела на стуле под конвоем, нагло улыбалась и смотрела на Наталью с интересом.
– Ой, какая встреча, – протянула она. – А я всё гадала, кого же Илюша так боится. Он мне про вас, товарищ майор, много чего рассказывал. Только вот про работу вашу ни слова.
– Заткнись, – бросила Наталья, принимаясь собирать вещдоки – бумаги, деньги, флешки.
– А чего затыкаться? – не унималась Алина. – Он вообще-то мне помогал. Бабулек находил. Думаете, я сама их вычисляла? Нет, это Илюша старался. Зять, блин, золотой.
У Натальи потемнело в глазах. Она резко выпрямилась и посмотрела на Алину в упор.
– Что ты сказала?
– А то, – усмехнулась та. – Он у меня на подхвате был. За процент. Свояк свой… Мы с ним давно работали. Только вот сегодня прокололись, не ожидали вас так быстро.
Наталья молчала, переваривая услышанное. Её муж – не просто любовник этой аферистки. Он – соучастник. Он помогал обворовывать стариков.
– В машину её, – приказала она, чувствуя, что ещё минута – и она сорвётся.
Крутов подхватил Алину под локоть и повёл к выходу. В дверях они столкнулись с Ильёй, которого Саша подталкивал в спину. Илья взглянул на жену, хотел что-то сказать, но она отвернулась к окну.
– Наташ, – позвал он тихо. – Я всё объясню. Это мама… Она заставила… Деньги нужны были…
Услышав про свекровь, Наталья вздрогнула, но не обернулась. Она смотрела на вечернее небо за окном и думала о том, что дома, в их квартире, на столе уже, наверное, остывает ужин, который они должны были есть вдвоём. А дочь Алиса сейчас, наверное, ждёт, когда мама с папой придут и скажут, что любят её.
Только никакого «вдвоём» уже не будет. И десятой годовщины не будет. И всего того, что она считала своим счастьем, больше нет.
– В отделении поговорим, – бросила она, не оборачиваясь.
Илья опустил голову и покорно пошёл к выходу. А Наталья всё стояла у окна, пока в квартире не стихли шаги. Потом медленно повернулась, окинула взглядом кухню: разбитый бокал, клубника на тарелке, недопитая бутылка шампанского. Всё чужое, как в страшном сне.
Она глубоко вздохнула и пошла догонять группу. Впереди был долгий вечер допросов, протоколов и ответов на вопросы, на которые у неё самой не было ответов.
В отделении было шумно и накурено. Дежурная часть гудела, как потревоженный улей: приводы, пьяные, мелкие хулиганы. Наталью трясло, но она держалась. Майор не имеет права раскисать при подчинённых. Она зашла в свой кабинет, бросила бронежилет на стул и села за стол, уставившись в одну точку.
В дверь постучали. Зашёл Крутов.
– Ветрова, ты как? – спросил он осторожно. – Может, тебе домой? Я сам допрошу твоего… ну этого.
– Нет, – резко ответила Наталья. – Я сама. Где он?
– В третьем кабинете сидит, с Сашей. Алина в соседнем, уже даёт показания. Знаешь, что она говорит? – Крутов помялся. – Говорит, что твой муж у неё на побегушках был почти год. Бабушек находил, адреса давал, ключи иногда выносил. Она его долю отстёгивала.
Наталья молчала, только желваки заходили на скулах.
– Я пойду к нему, – поднялась она.
– Может, не надо? – Крутов попытался задержать её за локоть. – Ты ж его жена, тебе нельзя. Саша допросит официально.
– Мне можно всё, – отрезала Наталья. – Я его не как жена сейчас, я как следователь. Выйди.
Крутов покачал головой, но вышел.
Наталья постояла минуту, собираясь с духом. Потом открыла дверь и вошла в соседний кабинет.
Илья сидел на стуле возле стены, сгорбившись, в той самой куртке, которую ему дал Саша, накинутой поверх голого тела. Вид у него был жалкий – осунувшийся, с красными глазами. Рядом сидел Саша с протоколом.
– Выйди, Саш, – тихо сказала Наталья. – Я сама.
Саша поднялся, бросил на Илью презрительный взгляд и вышел, прикрыв дверь.
Наталья села напротив мужа. Между ними был только стол. Метр, который сейчас казался пропастью.
– Говори, – коротко приказала она.
Илья поднял на неё глаза, полные слёз.
– Наташ, прости меня, дурака. Я не хотел. Так вышло.
– Как вышло? – голос Натальи дрогнул. – Ты квартиру у старушки хотел отжать? У той, что на третьем этаже? Ей восемьдесят два года, Илья! Она всю войну прошла, мужа похоронила, одна живёт. А ты её под монастырь подводил?
– Я не подводил! – Илья дёрнулся. – Я только адреса давал, думал, это законно. Алина говорила, что она риелтор, помогает старикам с документами, а они ей за это платят.
– Ты сам-то в это веришь? – Наталья горько усмехнулась. – В риелтора, которая квартиры за копейки скупает у больных бабушек? Ты не дурак, Илья, ты экономист. Ты не мог не понимать.
Илья замолчал, уставившись в пол. Потом тихо сказал:
– Мама заставила.
Наталья почувствовала, как внутри всё оборвалось. Свекровь. Людмила Петровна. Она всегда знала, что та её ненавидит, но чтобы настолько…
– Что значит «мама заставила»? – переспросила она, стараясь говорить спокойно.
Илья заговорил, сначала нехотя, потом всё быстрее, будто прорвало плотину:
– Ты же знаешь маму. Ей всё мало. Квартира у нас есть, дача есть, а ей подавай машину новую, ремонт, поездки. Она говорит: «Илюша, ты у меня один, должен меня обеспечить, а жена твоя в полиции копейки получает, на неё надежды нет». Я сначала отнекивался. А потом она с Алиной познакомилась. Не знаю где, может, в какой компании. Алина ей уши и прожужжала про лёгкие деньги. Мама и пришла ко мне: «Илюша, помоги подруге, она девушка хорошая, просто с жильём проблема, надо старичков найти, которые одни живут, она им поможет документы оформить». Я думал, правда помощь.
– И ты повёлся? – Наталья смотрела на мужа с отвращением. – Ты, взрослый мужик, повёлся на сказки про помощь старичкам?
– Я не знал! – Илья повысил голос. – Потом уже, когда вник, было поздно. Алина сказала, что если я уйду, она на меня всё повесит. А у нас Алиса, ты, кредит за машину… Я боялся.
– Боялся? – Наталья встала, оперлась руками о стол. – А сейчас не боишься? Тебе статья светит, Илья! Часть четвёртая статьи 159 УК РФ – мошенничество в особо крупном размере, совершённое группой лиц. Это до десяти лет!
Илья побелел. Он, видимо, до конца не осознавал, чем это пахнет.
– Десять? – прошептал он. – Но я же не виноват, я только адреса…
– Суд будет разбираться, виноват или нет, – отрезала Наталья. – И мама твоя тоже будет разбираться, потому что если она организатор, то ей тоже светит. Ты понял?
– Нет! – Илья вскочил, опрокинув стул. – Мама не при чём! Она только познакомила, она не знала!
– Да ладно? – Наталья прищурилась. – А кто тебе сказал, что бабушка с третьего этажа ключи под ковриком оставляет? А кто говорил, что она плохо слышит и надо приходить, когда она телевизор смотрит, чтобы не заметила? Ты сам додумался?
Илья сел обратно, обхватил голову руками.
– Она говорила, что это просто советы, чтобы Алине удобнее было помогать, – пробормотал он.
Наталья смотрела на него и не верила своим ушам. Неужели можно быть таким наивным? Или таким трусливым, чтобы прятаться за мамину юбку даже сейчас, когда под угрозой свобода?
В дверь постучали, и заглянул Крутов.
– Ветрова, там Алина колется. Говорит, что твоя свекровь – мозг всей операции. Что это она придумала схему, она искала старушек через свою соцсеть, она же договаривалась о сделках. Алина просто лицо, а Илья – ноги. И деньги делили на троих: Алине сорок процентов, Илье тридцать, свекрови тридцать. У неё даже переводы есть на карту Людмилы Петровны. Подтверждённые.
Наталья закрыла глаза. Вот оно. Полная картина.
Она посмотрела на Илью. Тот сидел белый, как мел, и трясся.
– Мама? – прошептал он. – Мама получала деньги?
– А ты не знал? – горько усмехнулась Наталья. – Ты, наивная душа, думал, что мамочка просто так, бескорыстно, помогает Алине? Она тебя использовала, Илья. Как и всех.
– Но она же моя мать, – растерянно сказал он.
– Вот именно, – кивнула Наталья. – Мать, которая отправила родного сына на зону ради тридцати процентов от квартир обманутых старух. Красиво, правда?
Она повернулась к Крутову:
– Готовь документы на задержание Людмилы Петровны Ветровой. Статья соучастие. И пусть Алина всё подпишет, ей это зачтётся.
– Понял, – кивнул Крутов и вышел.
Наталья снова села напротив Ильи. Молчала долго, потом спросила:
– Зачем ты вообще на это пошёл? У нас же всё было. Квартира, машина, дочь. Я тебя любила. Чего тебе не хватало?
Илья поднял на неё глаза, полные слёз.
– Мама говорила, что ты меня не достоин. Что ты из простых, без связей, без денег. Что я мог бы найти женщину с положением, с квартирой, с деньгами. А ты… – он запнулся. – Ты просто мент, Наташа. Прости. Это она так говорила, не я.
Наталья услышала эти слова, и внутри что-то оборвалось окончательно. Десять лет она терпела свекровь, пыталась угодить, дарила подарки, приглашала в гости, возила внучку. И всё это время Людмила Петровна считала её «просто ментом», недостойной её сыночка.
– Значит, я просто мент, – тихо повторила Наталья. – А мама твоя – бизнесвумен, которая квартиры у старушек отжимает. Красиво.
Она встала.
– Сиди здесь. Сейчас придут, оформят тебе подписку о невыезде. Домой поедешь, но за пределы города – ни ногой. Понял?
– Наташа, не бросай меня, – жалобно попросил Илья. – Я исправлюсь, я всё сделаю, только не бросай. Ради Алисы.
– Алисы? – Наталья остановилась у двери. – Ты об Алисе думал, когда к Алине в трусах припёрся? Или когда мамочка твоя деньги делила? Нет, Илья. Ты думал только о себе. И о мамочке. А Алиса… Алиса пока подумает, что папа в командировке. Потом разберёмся.
Она вышла, громко хлопнув дверью.
В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Голова гудела, в висках стучало. Десять лет брака. Десять лет иллюзии, что у неё нормальная семья. А на поверку – муж-предатель, свекровь-аферистка, и дочь, которой придётся объяснять, почему папа в тюрьме.
Из соседнего кабинета вышла конвойная с Алиной. Та увидела Наталью, остановилась и ухмыльнулась:
– Ну что, товарищ майор, семейные разборки? А я же говорила – Илюша у нас маменькин сынок. Куда мама скажет, туда и бежит. Вы бы свою свекровь видели – это же кобра в очках. Она любого уговорит. Вашего мужика за пять минут раскрутила. А вы, говорят, десять лет с ним прожили? Странно, что раньше не поняли.
– Заткнись, – устало сказала Наталья. – Уведи её.
Алина, посмеиваясь, пошла дальше. А Наталья смотрела ей вслед и думала: что же теперь будет? Как жить дальше? И главное – как смотреть в глаза дочери, зная, что её отец и бабушка – преступники?
Она достала телефон. Было уже за полночь. Дома, наверное, Алиса спит, свекровь, если ещё не спит, ждёт звонка от сына. Или уже знает, что всё раскрылось?
Наталья набрала номер свекрови. Гудок, второй, третий. Наконец сонный, недовольный голос:
– Кто это в такое время?
– Это Наталья, Людмила Петровна. Вашего сына задержали. Он в отделении. И вас, кстати, тоже скоро задержат. За соучастие в мошенничестве. Так что готовьтесь.
В трубке повисла тишина. Потом свекровь задышала часто-часто и закричала:
– Ты что мелешь, дура? Какое соучастие? Я ничего не делала! Это ты его подставила, ментовка поганая! Ты всегда хотела мою семью разрушить!
– Я? – Наталья усмехнулась. – Это вы, Людмила Петровна, свою семью разрушили. И сына на зону отправили. Спокойной ночи.
Она сбросила вызов и выключила телефон. Слёзы, которые она сдерживала весь вечер, наконец полились по щекам. Наталья плакала молча, стоя в пустом коридоре отделения, и никто не видел её слёз. Потому что майор полиции не имеет права плакать на работе. Даже если рушится вся её жизнь.
Наталья вышла из отделения глубоко за полночь. Ночной город встречал её пустыми улицами, редкими фонарями и мокрым асфальтом после недавнего дождя. Она села в свою машину, но не заводила двигатель, просто сидела, сжимая руль побелевшими пальцами. В голове гудел рой мыслей: Илья в камере, Алина с её наглой ухмылкой, свекровь, которая сейчас, наверное, спит и видит десятый сон, не подозревая, что утром к ней придут.
Наталья посмотрела на часы. Полвторого ночи. Домой не хотелось. Там сейчас пустая квартира, где всё напоминает о предательстве. Илья, если его отпустят под подписку, тоже туда приедет. Встречаться с ним сегодня сил не было. Она завела мотор и поехала к свекрови.
Людмила Петровна жила в соседнем районе, в старой панельной девятиэтажке, которую получила ещё в девяностые от завода. Квартира у неё была двухкомнатная, но она вечно жаловалась, что ей тесно, что достойна лучшего, и постоянно намекала, что неплохо бы Илье с Натальей переехать куда-нибудь поменьше, а её, старую мать, взять к себе. Наталья всегда молча проглатывала эти намёки, но сейчас, вспоминая их, понимала: всё это время свекровь просто готовила почву, чтобы забрать их квартиру.
Она припарковалась возле подъезда, выключила двигатель и несколько минут сидела, глядя на тёмные окна пятого этажа. Свет нигде не горел, значит, Людмила Петровна спала. Или делала вид, что спит.
Наталья поднялась на лифте, подошла к двери и нажала кнопку звонка. Долго, настойчиво. Тишина. Она позвонила ещё раз, потом ещё. Наконец за дверью послышался шаркающий шаг, и сонный, раздражённый голос спросил:
– Кого там носит в такую ночь?
– Открывайте, Людмила Петровна. Это Наталья. Полиция.
За дверью повисла тишина, потом щёлкнул замок, и дверь приоткрылась на цепочке. В щели блеснул злой глаз свекрови.
– Ты что, с ума сошла? Два часа ночи! – прошипела она. – Чего надо?
– Откройте. Разговор есть. Или мне прийти с понятыми и ордером на обыск?
Глаз свекрови дёрнулся, но дверь захлопнулась, звякнула снимаемая цепочка, и дверь распахнулась. Людмила Петровна стояла на пороге в длинном халате, с бигудями на голове и злым лицом.
– Заходи, раз припёрлась, – буркнула она и развернулась, уходя вглубь квартиры.
Наталья вошла, прикрыла за собой дверь. В прихожей пахло старыми духами и валерьянкой. Она прошла на кухню, где свекровь уже включила свет и села за стол, демонстративно отвернувшись к окну.
– Ну, чего молчишь? – не оборачиваясь, спросила Людмила Петровна. – Выкладывай, раз пришла.
Наталья села напротив. Свекровь наконец повернулась и посмотрела на неё с вызовом.
– Вашего сына задержали, – начала Наталья. – Он в отделении. Соучастие в мошенничестве в особо крупном размере. До десяти лет.
Людмила Петровна дёрнулась, но быстро взяла себя в руки. Она усмехнулась:
– И что? Ты, как жена, всё уладишь. Ты же у нас мент, связи есть. Вытащишь.
– Я не буду ничего улаживать, – спокойно ответила Наталья. – Он преступник. И вы, Людмила Петровна, тоже. Алина дала показания. Вы получали деньги. Тридцать процентов от каждой сделки. У неё есть переводы на вашу карту.
Свекровь побелела, но продолжала держать лицо.
– Какие переводы? Ничего не знаю. Алина врёт, она хочет на меня всё свалить. А ты, невестка, моего же сына топить пришла? Мать родную? – голос её зазвенел.
– Я пришла не топить, а предупредить. Завтра утром за вами придут. Если хотите, можете сейчас собраться и поехать со мной добровольно. Тогда статья будет мягче.
– Куда поехать? В тюрьму? – взвизгнула Людмила Петровна. – Ты в своём уме? Я никуда не поеду! Я ничего не делала! Это ты, ты всё подстроила, чтобы Илюшу от меня забрать! Ты всегда меня ненавидела!
Она вскочила, забегала по кухне, размахивая руками.
– Думаешь, я не видела, как ты на меня смотришь? Как на пустое место! Я тебе не ровня, я мать его! А ты кто? Ментовка без роду без племени! Квартира, между прочим, на меня оформлена! И если ты моего сына посадишь, я вас с внучкой на улицу вышвырну! Поняла?
Наталья слушала эту истерику и чувствовала, как внутри закипает холодная злость. Десять лет она терпела, улыбалась, дарила подарки, возила внучку. И вот теперь, когда правда вскрылась, свекровь даже не пытается извиниться или оправдаться. Она просто угрожает.
– Квартира оформлена на вас, – спокойно сказала Наталья. – Но там вложен материнский капитал, который я получила на Алису. И часть денег, которые я заработала. Так что через суд я докажу, что имею право на долю. А вас, Людмила Петровна, посадят. И тогда квартира вообще никому не достанется, пойдёт с молотка за долги.
Свекровь остановилась, уставилась на неё бешеными глазами.
– Ты не посмеешь! – выдохнула она.
– Посмею, – Наталья встала. – Я устала бояться вас. Десять лет вы пилили мне душу, унижали, а теперь ещё и сына в криминал втянули. Хватит. Завтра утром приедет группа. Советую вам нанять адвоката.
Она направилась к выходу. В прихожей свекровь догнала её, схватила за руку, вцепилась мёртвой хваткой.
– Стой! – зашипела она. – Слушай сюда, ментовка поганая. Если ты хоть слово против меня скажешь, я тебя из квартиры выпишу. У меня знакомые в паспортном столе есть. Останешься с дочкой на улице. Поняла?
Наталья выдернула руку.
– Угрожаете свидетелю, Людмила Петровна? Это ещё одна статья. До свидания.
Она открыла дверь и вышла, слыша за спиной истошный крик:
– Прокляну! Всю жизнь мотаться будешь! Никому ты не нужна!
Наталья спустилась по лестнице, села в машину и только тогда перевела дух. Руки тряслись. Она завела мотор и поехала домой. Надо было увидеть дочь, убедиться, что с ней всё в порядке. Алиса осталась с соседкой, тётей Верой с четвёртого этажа, которая согласилась посидеть, пока Наталья на работе.
Дома её встретила тишина. На столе в зале остыл ужин, который Илья приготовил к годовщине. Запечённое мясо, салат, свечи. Наталья прошла в комнату дочери. Алиса спала, подложив ладошку под щёку. Наталья постояла над кроватью, глядя на неё, и слёзы снова подступили к глазам. Как объяснить ребёнку, что папа больше не придёт? Что любимая бабушка – преступница?
Она вышла, прикрыла дверь, и вдруг услышала, как в прихожей поворачивается ключ. Вошёл Илья. Бледный, осунувшийся, в той же куртке поверх голого тела. Увидел Наталью, остановился.
– Ты здесь? – спросил он тихо.
– А где мне быть? – ответила она. – Дочь здесь.
Илья прошёл на кухню, сел на табурет, уставился в одну точку.
– Отпустили под подписку, – сказал он. – Сказали, не выезжать.
Наталья молчала, стоя в дверях.
– Наташ, – он поднял на неё глаза. – Я поговорил с мамой. Она звонила, сказала, что ты к ней приезжала, угрожала. Зачем ты так?
– Я угрожала? – Наталья не верила своим ушам. – Она мне угрожала, что выгонит нас с Алисой на улицу, если я дам показания.
– Мама не такая, – покачал головой Илья. – Она просто испугалась. Она старая, больная. Нельзя на неё так давить.
Наталья посмотрела на мужа и поняла: он по-прежнему ничего не понимает. Он всё ещё под каблуком у матери, даже после того, как она отправила его на зону.
– Илья, – медленно сказала она. – Твоя мать – организатор преступной группы. Она получала деньги. Она использовала тебя. А ты её защищаешь. Ты вообще видишь, что происходит?
– Она моя мать, – упрямо повторил он. – Я не могу против неё идти.
– А против меня можешь? Против дочери? – Наталья повысила голос. – Ты подумал, что будет с Алисой, если её папу посадят? Если бабушку посадят? Как она будет в школе, когда узнают?
Илья молчал, опустив голову.
– Значит, так, – твёрдо сказала Наталья. – Завтра я подаю на развод. Ты собирай вещи и уходи. К маме своей иди. А с Алисой будешь видеться по решению суда. Если тебя не посадят.
Илья дёрнулся, будто его ударили.
– Ты не можешь так! – воскликнул он. – Десять лет вместе! Алиса!
– А ты мог? – горько усмехнулась Наталья. – Ты мог предать меня, предать дочь, предать закон ради мамочки? Ты сделал свой выбор. Теперь я делаю свой.
Она развернулась и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Села на кровать и долго сидела, глядя в стену. За дверью было тихо. Потом послышались шаги, хлопнула входная дверь. Илья ушёл.
Наталья легла, но сон не шёл. Она думала о завтрашнем дне, о суде, о свекрови, которая не успокоится, о дочери, которая скоро проснётся и спросит, где папа. И о том, что жизнь, которую она строила десять лет, рухнула в один вечер.
Утром зазвонил телефон. Наталья взяла трубку – это был Крутов.
– Ветрова, привет. Тут такое дело… Твоя свекровь звонила в дежурку, жалуется, что ты ей угрожала. Говорит, что написала заявление на тебя. Запугивание, превышение. Придётся объяснительную писать.
Наталья закрыла глаза. Наглая, беспринципная старуха решила играть грязно.
– Поняла, – ответила она. – Приеду, напишу. А вы с ордером когда к ней?
– Уже выехали, – усмехнулся Крутов. – Пусть пока повоюет. А мы её с поличным возьмём. У нас есть переводы, есть показания Алины. Так что пусть пишет что хочет, это ей не поможет.
Наталья положила трубку и посмотрела на дверь детской. Оттуда уже доносился голосок Алисы: «Мама, а где папа?».
– Папа уехал по делам, доченька, – ответила Наталья, вставая. – Надолго. А мы с тобой сейчас будем завтракать.
Она пошла на кухню, включила чайник и посмотрела в окно. Новый день начинался, и впереди была долгая, тяжёлая борьба. Но Наталья чувствовала, что готова к ней. Ради себя. Ради дочери. Ради правды.
Утро началось с того, что Алиса проснулась и сразу побежала в спальню к родителям. Наталья уже не спала, лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Дверь распахнулась, и дочка влетела в комнату, забралась на кровать и прижалась к ней.
– Мама, а где папа? – спросила она, оглядываясь. – Он уже ушёл на работу?
– Да, доченька, – Наталья погладила дочь по голове, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Папа уехал по делам. Надолго. Давай мы с тобой позавтракаем, и я отведу тебя в школу.
– А он вернётся сегодня? – Алиса посмотрела на неё с надеждой.
– Не сегодня, милая. Потом. Давай вставай, собирайся.
Алиса надула губки, но послушно слезла с кровати и побежала в ванную. Наталья полежала ещё минуту, собираясь с силами, потом встала и пошла на кухню готовить завтрак.
Она машинально делала бутерброды, наливала чай, а в голове прокручивала события вчерашнего дня. Илья ушёл ночью. Куда – понятно, к маме. Интересно, как они там сейчас вдвоём сидят, обсуждают, как выкрутиться. Или, наоборот, грызутся, потому что мамочка втянула сына в криминал.
Телефон зазвонил снова. Наталья посмотрела на экран – Крутов.
– Слушаю, – ответила она.
– Ветрова, мы у твоей свекрови, – голос Крутова звучал возбуждённо. – Ты бы видела это цирк. Она нас полчаса не впускала, кричала на весь подъезд, что мы бандиты, что её невестка подослала ментов, чтобы избавиться от неё. Соседи повылазили, всё записывают на телефоны.
– Зашли? – спросила Наталья.
– Зашли, с понятыми. Нашли кучу документов, которые Алина упоминала. Договоры купли-продажи, доверенности от старушек, какие-то расписки. И деньги – пятьсот тысяч рублей наличными в шкафу, в коробке из-под обуви. Она говорит, что это пенсия, но пенсия у неё пятнадцать тысяч. Так что будем разбираться.
– А она что?
– А она заявление на тебя настрочила. И на меня заодно. Говорит, что мы превышаем, что у неё сердце больное, что мы её убиваем. Скорую пришлось вызвать, она приехала, померяла давление – сто пятьдесят на девяносто. Сказали, жить будет. В общем, везу её в отделение. Будут оформлять.
Наталья вздохнула.
– Поняла. Я скоро подъеду.
– Ты это… – Крутов помялся. – Тут Илья твой прибежал, орет, чтобы мать не трогали, что она не виновата. Пришлось его тоже пригласить проехать, для разговора. Он в истерике.
– Пусть, – холодно ответила Наталья. – Всё равно подписка, пусть сидит.
Она положила трубку и увидела, что в дверях кухни стоит Алиса, уже одетая, с рюкзачком за спиной.
– Мама, а про кого ты говорила? – спросила она. – Про бабушку?
Наталья замерла. Семь лет ребёнку, а уже всё понимает.
– Ничего страшного, доченька. Бабушка немного заболела, ей помогают врачи. Пойдём, я тебя отведу.
Она быстро оделась, взяла дочь за руку, и они вышли из дома. По дороге в школу Алиса молчала, только крепко сжимала мамину ладонь. Возле школы она остановилась и посмотрела на Наталью серьёзными глазами.
– Мам, а папа правда вернётся?
Наталья присела на корточки, заглянула дочери в глаза.
– Слушай меня, Алиса. Что бы ни случилось, мама тебя любит и всегда будет рядом. А папа… Папа попал в беду. Ему сейчас трудно. Но мы с тобой справимся. Хорошо?
Алиса кивнула, чмокнула маму в щёку и побежала в школу. Наталья смотрела ей вслед и чувствовала, как сердце разрывается от боли. Но нельзя раскисать. Надо ехать в отделение.
В отделении было шумно, как обычно. Наталья прошла в свой кабинет, переоделась в форму, взяла папку с документами по делу «Королевы» и пошла к Крутову. Он сидел в допросной и что-то писал.
– Привет, – сказал он, увидев Наталью. – Твоя свекровь в третьей камере. Орет, требует адвоката, требует врача, требует прокурора. В общем, классика.
– А Илья?
– А Илья в коридоре сидит, ждёт. Я его пока не трогал, пусть остынет. Но допросить надо, он же соучастник.
Наталья вышла в коридор. Илья сидел на скамейке, сгорбившись, и смотрел в пол. Увидев её, он вскочил.
– Наташа! – кинулся к ней. – Зачем вы маму забрали? У неё давление, ей плохо! Она же старая!
– Илья, сядь, – устало сказала Наталья. – Твоя мама – соучастница преступления. У неё нашли деньги и документы. Она будет сидеть, пока не разберутся.
– Какие документы? Она просто помогала старикам! – Илья схватил её за руку. – Наташа, ты же можешь помочь! Ты же мент, у тебя связи! Сделай что-нибудь!
– Я сделаю что-нибудь, – Наталья выдернула руку. – Я сделаю так, чтобы справедливость восторжествовала. Твоя мама не просто помогала, она организовывала. И ты тоже. Вы оба пойдёте под суд.
Илья отшатнулся, будто его ударили.
– Ты не можешь так со мной, – прошептал он. – Я же муж твой.
– Бывший, – поправила Наталья. – Я уже подала заявление. Так что теперь мы чужие люди.
Она развернулась и пошла в кабинет к следователю, который вёл дело. Илья остался стоять в коридоре, глядя ей вслед.
Следователем по делу был майор Родин, мужчина лет пятидесяти, опытный, спокойный. Он сидел в своём кабинете, изучал документы.
– Ветрова, присаживайся, – кивнул он. – Дело интересное. Твоя свекровь – та ещё штучка. Алина дала полные показания, всё расписала. Говорит, что Людмила Петровна придумала схему, она же искала старушек через свои связи, она же договаривалась о сделках. Илья был на подхвате – привозил Алину, следил за обстановкой, иногда ключи выносил. Алина получала сорок процентов, Илья тридцать, свекровь тридцать. Всё чётко.
– Алиса подтверждает переводы? – спросила Наталья.
– Подтверждает. У неё скриншоты с телефона, выписки. Людмила Петровна получала регулярно. Последний перевод – триста тысяч, две недели назад. Так что статья светит серьёзная.
– А Илья?
– Илья – соучастник. Но он может получить меньше, если пойдёт на сделку и даст показания на мать. Но он пока отказывается, маму защищает.
Наталья покачала головой. Глупость человеческая безгранична.
– Я хочу дать показания, – сказала она. – Как свидетель. Я видела Илью на месте преступления, слышала, что Алина говорила про свекровь. Это поможет.
Родин посмотрел на неё внимательно.
– Ты понимаешь, что это против мужа? Бывшего, но всё же. Не пожалеешь?
– Не пожалею, – твёрдо ответила Наталья. – Он предал меня, предал дочь, предал закон. Пусть отвечает.
Она дала показания, подробно описала всё, что видела и слышала. Родин записывал, задавал уточняющие вопросы. Через час всё было готово. Наталья подписала протокол и вышла.
В коридоре она снова увидела Илью. Он сидел на той же скамейке и плакал. Рядом с ним сидел адвокат, пожилой мужчина в очках, и что-то ему объяснял. Илья увидел Наталью, вскочил и подбежал к ней.
– Наташа, умоляю, помоги! Маму хотят посадить! Она не выдержит тюрьмы!
– Илья, отстань, – устало сказала Наталья. – Ты взрослый человек. Ты сам выбрал эту дорогу. Теперь иди по ней.
Она прошла мимо, чувствуя на себе его взгляд. Зашла к себе в кабинет, закрыла дверь и села за стол. Руки тряслись. Она открыла ящик, достала успокоительное, выпила, запила водой.
В дверь постучали. Вошёл Крутов.
– Ветрова, там это… Твоя свекровь требует тебя. Говорит, что только с тобой будет говорить. Идти не советую, она в бешенстве.
– Пойду, – неожиданно для себя сказала Наталья. – Хочу посмотреть ей в глаза.
Она встала и пошла в камеру, где держали свекровь. Людмила Петровна сидела на скамье, нахохлившись, как старая ворона. Увидев Наталью, она вскочила и кинулась к решётке.
– Ты! – закричала она. – Ты всё подстроила! Это ты меня сюда засадила, ментовка поганая! Думаешь, я тебе это прощу? Да я из тюрьмы выйду и тебя уничтожу! Квартиру отберу, дочку заберу, поняла?
Наталья стояла и спокойно смотрела на неё. Внутри была пустота. Ни злости, ни ненависти, ни страха. Только усталость.
– Вы сами себя сюда засадили, Людмила Петровна, – тихо сказала она. – Сын вас покрывает, а вы на него даже не оглянулись. Вы его использовали, как и всех. И теперь он сядет из-за вас. Поздравляю, вы разрушили семью.
– Это ты разрушила! – завизжала свекровь. – Ты! Я Илюшу предупреждала, не женись на ментовке! Так и вышло! Ты его и сдала!
– Я его не сдавала, – покачала головой Наталья. – Он сам себя сдал, когда пошёл на преступление. А вы, вместо того чтобы его остановить, подталкивали. Так что не надо перекладывать.
Она развернулась и пошла к выходу. За спиной гремели проклятия, но она не оборачивалась.
Вечером она вернулась домой, забрала Алису от соседки, накормила ужином, уложила спать. Сама сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Город светился огнями, где-то люди смеялись, радовались жизни. А у неё внутри была выжженная пустыня.
Зазвонил телефон. Номер незнакомый. Наталья взяла трубку.
– Алло?
– Наталья? – женский голос, незнакомый, но с хитринкой. – Это Алина. Та самая, из-за которой у вас вся каша заварилась. Я звоню, чтобы сказать спасибо. Вы не поверите, но ваша свекровь меня сейчас пытается подставить. Говорит следователю, что это я всё придумала, а она просто помогала. Но у меня доказательства есть. Хотите, скину?
Наталья молчала, переваривая.
– Зачем вам это? – спросила она.
– А затем, что я сидеть одна не собираюсь, – усмехнулась Алина. – Если сядем, то все вместе. А ваша свекровь пусть тоже отвечает. К тому же, мне Илью жалко. Дурак он, конечно, но не злой. А мамочка его – та ещё гадина. Так что я вам помогу, а вы там, в полиции, помогите мне срок скостить.
Наталья подумала секунду.
– Скидывайте, – сказала она. – Я передам следователю.
Алина скинула файлы. Там были аудиозаписи разговоров, где Людмила Петровна инструктировала Алину, как лучше обработать очередную старушку, как увести документы, как замести следы. Голос свекрови был спокойный, деловой, без тени сомнения.
Наталья прослушала записи и поняла: это конец. С такими доказательствами Людмила Петровна точно сядет. И Илья, скорее всего, тоже.
Она сидела на кухне, слушала голос свекрови, и думала о том, что жизнь разделилась на до и после. И как теперь жить дальше – она не знала. Но знала одно: она справится. Ради Алисы. Ради себя. Ради того, чтобы больше никогда не бояться этой старухи.
Утром она передала записи Родину. Тот прослушал, покачал головой.
– Ну, Ветрова, свекровь у тебя – монстр. С такими доказательствами ей лет пять минимум. А Илья, если пойдёт на сделку, может отделаться условно.
– Пусть, – равнодушно сказала Наталья. – Мне уже всё равно.
Она вышла из кабинета и столкнулась с Ильёй. Он выглядел ужасно – небритый, с красными глазами, осунувшийся.
– Наташа, – он схватил её за руку. – Я всё понял. Я дурак. Я был слепым. Мама меня использовала. Прости меня, пожалуйста. Я всё исправлю. Я дам показания. Я скажу всё, как было. Только не бросай меня.
Наталья посмотрела на него долгим взглядом. Десять лет назад она выходила замуж за этого человека. Рожала от него дочь. Верила ему. А теперь перед ней стоял чужой, сломленный, жалкий мужчина.
– Поздно, Илья, – тихо сказала она. – Поздно.
Она выдернула руку и пошла по коридору, оставляя прошлое за спиной. Впереди была новая жизнь. Без него. Без свекрови. Без иллюзий.
Месяц пролетел как один день. Наталья жила на автомате: работа, дочь, дом, снова работа. Она старалась не думать о том, что происходит в следственном изоляторе, где сидели Людмила Петровна и Алина. Илья был на подписке, но Наталья его не видела – он звонил несколько раз, она сбрасывала вызовы. Не хотела слышать его голос, не хотела ничего вспоминать.
Алиса постепенно привыкла, что папы нет. Она перестала спрашивать о нём по утрам, только иногда вечером, перед сном, могла тихо спросить: «Мам, а папа нас больше не любит?». Наталья каждый раз находила слова, чтобы успокоить дочь, но внутри всё переворачивалось.
В один из дней Наталью вызвал к себе Родин.
– Ветрова, присаживайся, – он указал на стул. – Дело твоих родственников близится к передаче в суд. Я хочу тебя предупредить: свекровь твоя не унимается. Она через адвоката передаёт, что будет требовать твоего отвода как свидетеля. Говорит, что ты её оговариваешь из личной неприязни.
– Пусть требует, – равнодушно пожала плечами Наталья. – У меня есть доказательства. Записи Алины, мои показания. Суд разберётся.
– Разберётся, – согласился Родин. – Но есть нюанс. Илья твой передумал давать показания на мать. Говорит, что она не виновата, что он всё взял на себя. Алина в бешенстве, она на него рассчитывала.
Наталья почувствовала, как внутри закипает злость. Илья снова поддался мамочке. Даже после всего, после того как она его использовала, он всё равно её защищает.
– Что теперь будет? – спросила она.
– Будем работать с тем, что есть. У нас достаточно улик против Людмилы Петровны: переводы, документы, записи. Илья себе только хуже делает, но это его выбор. Алина, кстати, просит встречи с тобой. Говорит, что хочет поговорить.
– Зачем? – удивилась Наталья.
– Не знаю. Говорит, что-то важное хочет сказать лично. Может, блефует, может, правда. Сходить?
Наталья подумала. Алина была фигурой неприятной, но именно она дала ключевые улики против свекрови. Может, у неё действительно есть что-то ещё.
– Хорошо, – согласилась Наталья. – Организуй.
На следующий день она пришла в СИЗО. Алину привели в комнату для свиданий – обычную, с пластиковым столом и двумя стульями. Сама Алина выглядела осунувшейся, без макияжа, в серой робе, но глаза её блестели всё так же нагло.
– Привет, товарищ майор, – усмехнулась она, садясь напротив. – Не ожидала меня увидеть?
– Говори, зачем звала, – без предисловий начала Наталья.
– Ого, сразу к делу. Ну ладно. Я тут подумала: ваша свекровь меня пыталась подставить, а я её. Мы квиты. Но есть кое-что, что я придержала. На всякий случай.
– Что именно?
Алина наклонилась ближе, понизила голос:
– У неё есть сообщник. Кроме Ильи. Мужик один, который помогал документы оформлять. Он работает в МФЦ, зовут Сергей Викторович. Это она с ним через знакомых сошлась. Он за деньги подделывал справки, ускорял оформление. Я сама с ним пару раз встречалась, когда нужно было срочно старушку оформить.
Наталья насторожилась. Это была новая информация.
– Почему сразу не сказала?
– А зачем? – усмехнулась Алина. – Думала, сама выкручусь. А теперь вижу, что Людмила Петровна на меня всё вешает. Вот и решила: пусть все ответят. Я вам имя дам, должность, где работает. А вы мне скидку на суде обеспечьте.
– Я не судья, – покачала головой Наталья. – Но информацию передам. Если подтвердится, это смягчит твоё положение.
– Договорились, – кивнула Алина и назвала данные.
Наталья записала, спрятала блокнот.
– Ещё что-то?
– Есть, – Алина помялась. – Илья ваш… он дурак, конечно. Но он не злой. Он просто маменькин сынок, всю жизнь под каблуком. Она им вертела как хотела. Вы бы его не бросали. Он же вас любит.
Наталья усмехнулась.
– Любит? А то, что он на квартиру к мошеннице в трусах пришёл, это любовь? А то, что старушек обворовывал, это любовь?
– Он не обворовывал, он просто помогал, – попыталась возразить Алина.
– Помогал? – Наталья встала. – Ты сама себя слышишь? Он преступник. И ты преступница. И свекровь моя преступница. И мне это всё расхлёбывать. Так что не надо мне про любовь.
Она развернулась и пошла к выходу. Алина крикнула вслед:
– Передайте Илюше, что я за него заступалась! Пусть знает!
Наталья не обернулась.
Вернувшись в отделение, она сразу прошла к Родину и рассказала о новом сообщнике. Тот крякнул, почесал затылок.
– Ну, свекровь у тебя даёт. Целая сеть. Ладно, займёмся этим Сергеем. Если подтвердится, Людмила Петровна получит по полной.
– А Илья? – спросила Наталья.
– А Илья будет сидеть с ней, если не одумается. Но у него ещё есть шанс. Пока дело не передали в суд, он может дать показания и пойти на сделку. Тогда, может, условно.
Наталья кивнула и вышла. Ей было всё равно, что будет с Ильёй. Внутри поселилась глухая, холодная пустота.
Через неделю начались судебные заседания. Дело было громким – мошенничество в особо крупном размере, группа лиц, потерпевшие – пожилые люди, у которых выманили квартиры. В зале суда яблоку негде было упасть: журналисты, зеваки, родственники потерпевших.
Наталья пришла в форме, села на скамью для свидетелей. В клетке сидели Людмила Петровна, Алина и Илья. Илья выглядел затравленно, смотрел в пол. Алина, наоборот, вертелась, разглядывала зал. Людмила Петровна держалась с достоинством, даже в робе умудрялась выглядеть надменно.
Судья зачитал обвинение. Прокурор излагал факты: сорок семь эпизодов, общая сумма ущерба – больше двадцати миллионов рублей. Потерпевшие – от семидесяти до девяноста лет. У некоторых не осталось ничего, кроме пенсии.
Когда начали допрашивать свидетелей, Наталья слушала показания старушек, и у неё сжималось сердце. Одна бабушка, восьмидесяти пяти лет, рассказывала, как к ней приходила «добрая женщина Алина» и «молодой человек Илья», как они помогали с документами, а потом она узнала, что квартира продана. Она плакала, вытирала слёзы платочком, и в зале стояла тишина.
Адвокаты пытались оспорить, но доказательства были неопровержимы.
Когда дошла очередь до Людмилы Петровны, она вышла к микрофону и заявила:
– Я не виновата. Я ничего не знала. Это Алина всё придумала, а сын мой по глупости ввязался. Я просто помогала, как мать.
Судья посмотрел на неё поверх очков.
– Подсудимая, у нас есть доказательства вашего участия. Переводы денег на вашу карту, документы, найденные у вас дома, и показания соучастницы.
– Это подстава! – выкрикнула Людмила Петровна. – Невестка моя, Наталья Ветрова, она мент, она всё подстроила, чтобы меня посадить! Она моего сына увести хотела, квартиру нашу отжать! Это она!
В зале зашумели. Наталья сидела, не двигаясь, глядя прямо перед собой.
Судья постучал молотком.
– Тишина в зале. Подсудимая, ваши обвинения в адрес свидетеля будут рассмотрены, но пока у нас есть неопровержимые улики. Объявляется перерыв.
После перерыва вызвали Наталью. Она подошла к микрофону, присягнула говорить правду.
– Свидетель Ветрова, расскажите суду, что вам известно по данному делу.
Наталья говорила спокойно, ровно. Рассказала, как задерживала Алину, как увидела в квартире мужа, как узнала о роли свекрови. Говорила факты, без эмоций. Когда она закончила, адвокат Людмилы Петровны вскочил:
– Свидетель, вы испытываете личную неприязнь к подсудимой Ветровой? Она же ваша свекровь, у вас были конфликты?
– Были, – признала Наталья. – Но мои показания основаны на фактах, а не на неприязни.
– Но вы можете подтвердить, что подсудимая Ветрова угрожала вам?
– Могу. Она угрожала выгнать меня с дочерью из квартиры, если я дам показания против неё и сына.
В зале снова зашумели. Людмила Петровна вскочила с места:
– Врёт! Всё врёт, ментовка!
Судья призвал к порядку. Наталья закончила давать показания и вернулась на своё место.
Дальше был допрос Алины. Она выложила всё: и про схему, и про доли, и про Сергея из МФЦ. И про то, что Людмила Петровна была главной. Судья слушал внимательно, записывал.
Илья выступал последним. Он мямлил, путался, то признавал вину, то отказывался. В конце концов адвокат посоветовал ему не усугублять, и он сказал, что признаёт себя виновным частично, но мать считает невиновной.
Суд длился три дня. На четвёртый день вынесли приговор.
Людмила Петровна получила шесть лет колонии общего режима и крупный штраф. Суд учёл её возраст и состояние здоровья, но доказательства были слишком серьёзными. Алина получила пять лет – сказалось сотрудничество со следствием. Илья получил четыре года условно с испытательным сроком три года. Суд учёл, что он частично признал вину и что у него есть малолетний ребёнок.
Когда объявили приговор, Людмила Петровна закричала на весь зал:
– Это несправедливо! Я буду обжаловать! Вы все пожалеете!
Её увели конвоиры. Алина усмехнулась и пошла сама. Илья стоял белый, как мел, и смотрел на Наталью.
В зале началось движение. Журналисты бросились к выходу, чтобы первыми передать новость. Наталья сидела, не двигаясь, чувствуя странную пустоту внутри. Всё кончилось. Но легче не стало.
К ней подошёл Родин.
– Ветрова, ты как? – спросил он.
– Нормально, – ответила она. – Работаем дальше.
– Слушай, а что теперь с квартирой? Свекровь твоя в тюрьме, Илья условно. Как жить будете?
– Не знаю, – честно сказала Наталья. – Наверное, будем разменивать. Я не хочу там оставаться.
Родин кивнул.
– Держись. Если что – обращайся.
Наталья вышла из здания суда. На улице светило солнце, но ей было холодно. Она села в машину и поехала за дочерью.
Алиса ждала её у соседки. Увидев маму, она бросилась навстречу.
– Мама, ты где была так долго? Я скучала.
– На работе, доченька, – соврала Наталья. – Пойдём домой.
Они шли по улице, держась за руки. Алиса рассказывала про школу, про подружек, про то, что они сегодня рисовали. Наталья слушала, кивала, но мысли были далеко.
Вечером, когда Алиса уснула, Наталья села на кухне и долго смотрела в одну точку. Вспоминала всё: как познакомилась с Ильёй, как он ухаживал, как они поженились, как родилась Алиса. Десять лет. Десять лет, которые оказались ложью.
Зазвонил телефон. Номер Ильи. Она сбросила. Он позвонил снова. Она снова сбросила. Потом пришло сообщение:
«Наташа, прошу, поговори со мной. Я всё понимаю, я дурак. Но я хочу увидеть дочь. Я имею право. Не лишай меня этого».
Наталья смотрела на экран и думала. Имеет право. Да, имеет. По закону. Но как она посмотрит в глаза Алисе, когда та спросит, почему папа больше не живёт с ними? И как объяснить, что папа – преступник, хоть и условно?
Она не ответила. Выключила телефон и легла спать. Завтра будет новый день. И новые проблемы. А сегодня – пустота и тишина.
