Британская империя образца конца XIX века страдала тяжелой формой геополитического нарциссизма. Уверенность в собственном превосходстве была столь же неотъемлемой частью армейского быта, как красные мундиры и утренний чай. Эта уверенность регулярно оплачивалась чужой кровью, но иногда система давала сбой, и тогда за имперские амбиции приходилось платить жизнями собственных солдат.
История англо-зулусской войны 1879 года — это классическое пособие по тому, как бюрократическая наглость и генеральская некомпетентность приводят к катастрофе, которую потом приходится маскировать щедрой раздачей медалей.
Дипломатический фарс и начало кампании
В декабре 1878 года британская администрация решила, что независимое Королевство зулусов слишком мозолит глаза колониальным властям Южной Африки. 11 декабря правителю зулусов Кечвайо был направлен ультиматум. Главный пункт гласил: распустить армию в течение тридцати дней. Составители документа прекрасно понимали, что зулусская военная машина — это основа их социальной структуры, и демонтировать ее за месяц невозможно физически, даже если бы Кечвайо вдруг воспылал любовью к королеве Виктории. Ультиматум был не приглашением к диалогу, а формальным поводом к эскалации.
Не дожидаясь истечения сроков и не утруждая себя получением санкций из Лондона, главнокомандующий британскими силами генерал лорд Челмсфорд перешел границу 10 января 1879 года. Челмсфорд представлял собой идеальный образец кабинетного вояки: напыщенный, самоуверенный и абсолютно оторванный от африканских реалий. В его распоряжении находилась армия, насчитывавшая около пяти тысяч кадровых военных и более восьми тысяч человек из числа туземных вспомогательных частей и обслуги.
Генерал сразу начал дробить свои силы. Три тысячи человек он оставил охранять границу с Наталем, еще две тысячи отправил демонстрировать флаг в район Утрехта. Организовав тыловую базу и госпиталь на миссии Роркс-Дрифт, Челмсфорд с оставшимися четырьмя тысячами штыков двинулся вглубь зулусской территории. 20 января колонна разбила лагерь у подножия горы Изандлвана. Здесь лорд совершил очередную тактическую ошибку: он снова разделил войско. Оставив в незащищенном лагере около тысячи трехсот человек, он с основными силами ушел в саванну искать противника. Противник в это время уже нашел его.
Бюрократия оправданий и миф о патронных ящиках
Когда новости о том, что многотысячная армия туземцев, вооруженных преимущественно копьями, стерла в порошок элитные британские части, достигли Лондона, общество испытало шок. Признать, что дикари превзошли цивилизованную армию в тактике и маневре, было немыслимо. Системе требовалось оправдание, исключающее генеральскую бездарность.
Так родилась одна из самых живучих легенд викторианской эпохи — миф о патронном ящике «Марк V». Публике скормили удобную версию: британские солдаты погибли не потому, что их командир был глуп, а потому, что интенданты не смогли вовремя открыть ящики с боеприпасами. Якобы крышки были прикручены слишком тугими шурупами, отверток не хватало, а узколобые каптенармусы прямо во время боя требовали от солдат заполнять накладные на получение патронов. Эта нелепость позже перекочевала в исторические труды и кинематограф, включая масштабный фильм «Рассвет зулусов».
Реальность была куда прозаичнее. Ящик «Марк V» действительно делали на совесть — хлипкая тара не выдержала бы транспортировки на волах по африканскому бездорожью. Однако конструкция предусматривала выдвижную панель, фиксируемую всего одним шурупом. В боевых условиях этот шуруп не выкручивали изящными движениями кисти — его просто выбивали одним ударом приклада или тяжелого армейского ботинка. На момент атаки в лагере под Изандлваной хранилось около полумиллиона патронов. Боеприпасов было в избытке, и темп стрельбы британской пехоты не падал ни на секунду вплоть до самого финала. Причина разгрома крылась исключительно в преступной халатности командования.
Анатомия разгрома
По прибытии к Изандлване лорд Челмсфорд категорически отверг предложения офицеров действовать по уставу: окопаться и выстроить вагенбург — круговое укрепление из сцепленных фургонов. Генерал искренне верил, что его пехота, усиленная артиллерией и ракетными батареями Конгрива, сдует любое сопротивление. Он искал правильного линейного сражения, словно приехал на крикетный матч против соседнего графства.
Челмсфорд фатально недооценил мобильность противника. Британская кавалерия двигалась медленно, обремененная обозами. Зулусская армия, состоявшая из босоногих воинов, преодолевала по африканской степи до восьмидесяти километров в день. Мелкие отряды зулусов искусно водили Челмсфорда за нос, увлекая его ударную группировку все дальше от лагеря. Тем временем главные силы зулусов — около двадцати тысяч человек — скрытно подобрались к Изандлване. Они буквально выросли из высокой травы.
Около половины первого дня 22 января начался штурм. Челмсфорд оставил за старшего подполковника Генри Пуллейна — штабного администратора, не имевшего серьезного боевого опыта. Пуллейн совершил роковую ошибку, растянув линию обороны на несколько миль. Огонь британцев перестал быть плотным, и зулусская тактика сработала безупречно.
Десять тысяч воинов ринулись на жидкую цепь стрелков с боевым кличем «Сигиди!» — командой убивать, которая в буквальном переводе означает песню клинка, вгрызающегося во плоть. Исход сражения решился в течение часа. Дистанция сократилась до рукопашной, где винтовки со штыками проиграли коротким ударным копьям.
Судьба гарнизона была предрешена. Избежать гибели смогли около трехсот бойцов туземных вспомогательных частей, которые, прекрасно зная обычаи соплеменников, благоразумно растворились в кустарнике еще до начала бойни. Из британского контингента выжили лишь пятьдесят пять человек. Останки остальных тысячи трехсот двадцати девяти солдат повергли вернувшегося к вечеру Челмсфорда в оцепенение. Тела подверглись традиционным зулусским анатомическим манипуляциям, исключавшим любую возможность погребения в открытом гробу. Практика оказалась столь радикальной, что участь полковых барабанщиков, чьи изувеченные тела обнаружили подвешенными на мясницких крюках, заставила британское командование навсегда запретить отправку несовершеннолетних музыкантов в зоны боевых действий.
Подвиг по разнарядке
Империи было жизненно необходимо найти в этой грязи хоть крупицу героизма. На эту роль назначили лейтенантов Тейнмута Мелвилла и Невилла Когхилла, которые покинули поле боя в последние минуты схватки. Официальная пропаганда немедленно объявила, что офицеры прорывались сквозь кольцо врагов, выполняя приказ Пуллейна спасти полковое знамя.
Факты говорят о другом. Во-первых, эта версия всплыла из анонимных источников лишь спустя несколько недель. Во-вторых, Пуллейн погиб в самом начале рукопашной и никаких приказов отдавать уже не мог. Свидетели показывали, что лейтенанты покидали лагерь порознь и в разных направлениях. Мелвилл, будучи адъютантом, действительно отвечал за знамя, и захватить его с собой при отступлении было логичным шагом, обеспечивающим отличную легенду на случай обвинений в дезертирстве. Причины бегства Когхилла вообще остались загадкой.
Оба офицера погибли при попытке пересечь разлившуюся реку Буффало и были похоронены на натальском берегу. Маловероятно, что их настигла зулусская армия, которая в тот момент была занята тотальной зачисткой Изандлваны. Скорее всего, офицеров ликвидировали местные жители, которых колонна Челмсфорда успела изрядно разорить по пути на восток. Тем не менее, общественный запрос на героев был удовлетворен: в 1907 году, когда статут Креста Виктории изменили, обе семьи получили высшие военные награды.
Роркс-Дрифт: кино и реальность
Одержав победу при Изандлване, резервный корпус зулусов численностью около четырех тысяч человек выдвинулся к реке Буффало. Ими командовал Дабуламанзи каМпанде, сводный брат короля Кечвайо. Король строго-настрого запретил переходить границу Наталя, чтобы не провоцировать полномасштабное британское вторжение, но инициативный принц решил иначе. Узнав, что на другой стороне реки находится база Роркс-Дрифт, охраняемая всего полутора сотнями солдат, он решил заработать легкую славу. Ему повезло, что после кампании Кечвайо не приказал его казнить за самоуправство.
Представление современных людей об обороне Роркс-Дрифта базируется на знаменитом фильме 1964 года с Майклом Кейном. Кинематограф создал красивую картинку, имеющую мало общего с исторической правдой.
Начнем с мелочей. Оборонявшийся 24-й пехотный полк не был уэльским. Он назывался 2-м Уорикширским и сменил прописку на Южный Уэльс только в 1881 году. Валлийцев в гарнизоне было всего шестнадцать человек, и они физически не могли устроить впечатляющую хоровую дуэль с зулусами, распевая «Мужчин Харлеха». Полковым маршем у них числился «Уорикширский парень».
Никто не сражался в белоснежных пробковых шлемах и ярко-красных мундирах, представляя собой идеальные мишени. Солдаты были практичными людьми: шлемы они заваривали в крепком чае для придания им грязно-коричневого маскировочного оттенка, а красные куртки сняли, оставшись в рабочих рубахах. Дизайн цвета хаки рождался прямо на месте из подручных материалов.
Один из главных кинозлодеев, шведский миссионер Отто Витт, показан в фильме спившимся пожилым пацифистом, призывающим солдат бросить оружие. В реальности Витту было тридцать лет. Он не пил, имел жену и двоих детей, сам предоставил строения миссии под армейские нужды и лично помогал возводить баррикады. Утром перед боем именно Витт поднялся на гору Шияне, засек приближение многотысячной зулусской армии и вовремя предупредил гарнизон. После этого он совершенно оправданно покинул базу, чтобы увезти свою семью в безопасное место.
Кадровая политика и настоящие архитекторы обороны
Командование базой представляло собой бюрократический анекдот. Лейтенант Джон Чард считался в полку ленивым и некомпетентным офицером. Его напарник, лейтенант Гонвилл Бромхед, был не просто ограниченным служакой, но еще и почти глухим, из-за чего его старались держать подальше от реальной работы.
Они оказались во главе гарнизона исключительно благодаря трусости майора Генри Сполдинга. Услышав утром канонаду со стороны Изандлваны, майор решил, что ему срочно нужно заняться логистикой в тылу, ускакал в городок Оскарберг за двадцать пять миль от базы и больше не возвращался. Позже он оправдывался тем, что получил ложные сведения о падении Роркс-Дрифта и остался руководить обороной города. Ему не поверил никто: устав требовал послать за подкреплением младшего офицера, а самому остаться на посту. В итоге майор Сполдинг оставил командовать базой Чарда и Бромхеда — просто потому, что патент Чарда был выписан на пару лет раньше.
Кино лепит из Чарда гениального тактика. В реальности и он, и Бромхед всерьез собирались бросить базу и бежать. Их остановил интендант Джеймс Далтон. Этот человек понимал, что пешая колонна, отягощенная ранеными из госпиталя, будет настигнута зулусами в чистом поле и вырезана за десять минут. Именно Далтон отозвал растерянных лейтенантов в сторону, популярно объяснил им перспективы и лично спроектировал систему укреплений из мешков с кукурузой и коробок с галетами. Судя по воспоминаниям, Далтона изрядно выводила из себя привычка глухого Бромхеда переспрашивать: «Простите, старина, не могли бы вы повторить?».
Среди рядового состава тоже произошла кинематографическая инверсия. Рядовой Генри Хук, выведенный на экране как законченный алкоголик и симулянт, на деле был образцовым трезвенником, только что получившим надбавку за безупречную службу. Его направили в здание госпиталя не лечиться, а охранять тридцать лежачих пациентов. Хук дрался там с такой яростью, что большинство больных удалось спасти. А вот реальным полковым пьяницей был капрал Уильям Аллен, недавно разжалованный из сержантов за очередные дисциплинарные нарушения.
Ночная смена и триумф цинизма
Первые выстрелы прозвучали около половины пятого вечера. Вопреки мифам, зулусы не отстреливали защитников из современных трофейных винтовок «Мартини-Генри», захваченных при Изандлване — этот корпус ушел к реке до того, как начался сбор трофеев. Они стреляли из старых допотопных мушкетов, которые им, по злой иронии судьбы, продал основатель базы Джеймс Рорк еще тридцать лет назад. При звуках первых выстрелов отряды туземных союзников дрогнули и побежали. Их можно понять: они знали о судьбе лагеря Челмсфорда. Обозленные предательством британцы открыли огонь по спинам дезертиров, уложив в пыль несколько человек, включая капрала Андерсона.
Дальше началась чистая механика выживания. Малая площадь базы сыграла британцам на руку. Далтон постоянно маневрировал резервами, затыкая бреши в периметре из мешков. Из-за узости фронта зулусы не могли навалиться всей массой и несли колоссальные потери. Основная фаза боя проходила в кромешной темноте. Атаки накатывали до половины третьего ночи. Солдаты стреляли вслепую на уровне живота, ориентируясь на крики из мрака. Свинцовая пуля калибра .450 из винтовки «Мартини-Генри» на близкой дистанции наносила катастрофические повреждения — выходное отверстие напоминало по размеру коробку из-под хлопьев. Тяжелораненые выбывали из строя мгновенно.
С рассветом зулусы отошли. Они оставили на подступах около четырехсот убитых и восьмисот раненых. У защитников Роркс-Дрифта к этому моменту осталось всего девятьсот патронов из первоначальных двадцати тысяч. Еще один решительный штурм база бы не пережила. Но зулусы отступили, заметив приближение уцелевшей колонны лорда Челмсфорда.
С приходом основных сил начался эпилог, который британская пресса предпочла обойти молчанием. Колонна Челмсфорда состояла из людей, которые только что хоронили останки товарищей на Изандлване. Проблема пленных и раненых зулусов была решена ими в полевых условиях с максимальной и бесчеловечной эффективностью. Лейтенант Гораций Смит-Дорриен, будущий генерал, буднично фиксировал в дневниках, как деревянные рамы для просушки бычьих шкур использовались в качестве импровизированных виселиц, где раненых медленно душили петлями. Тех, кому не хватило рам, добивали штыками или сбрасывали в ямы, засыпая живьем. По данным полковника Джона Норта Крилока, хранящимся в Королевских архивах, пленных в то утро не брали в принципе.
Гарнизон Роркс-Дрифта получил одиннадцать Крестов Виктории. Британскому высшему командованию было совершенно очевидно: политики превратили локальную стычку в грандиозный триумф исключительно для того, чтобы перебить в газетах позор Изандлваны. Генерал сэр Гарнет Вулзли записал в дневнике: «Это чудовищно — делать героев из людей, которые оказались заперты в зданиях Роркс-Дрифта, не могли сбежать и дрались как крысы за свои жизни, спасти которые иначе было невозможно».
Главнокомандующий британской армией герцог Кембриджский, подписывая наградные листы, ограничился лишь одной сухой ремаркой: «Кажется, мы раздаем Крест Виктории слишком щедро».