Автор: доктор Жерар Апфельдорфер, психиатр, председатель Группы размышлений об ожирении и избыточном весе (GROS).
Недавно журналист и врач Мишель Сим в эфире RTL заявил: «Сахар — это наркотик», и даже назвал его «жёстким наркотиком, хуже кокаина». По его словам, сахар вызывает выброс дофамина — гормона удовольствия, — а затем, под действием инсулина, приводит к резкому падению энергии и новой тяге к сладкому. В результате, утверждает он, мы сталкиваемся с настоящей катастрофой общественного здравоохранения: ожирением, диабетом, сердечно-сосудистыми заболеваниями, неалкогольным циррозом печени и даже преждевременным старением. При этом пищевая промышленность, по его мнению, усугубляет проблему, маскируя сахар в самых неожиданных продуктах — от кетчупа до консервированного горошка.
Сим предлагает радикальное решение: полный отказ от сахара, десертов и сладостей. Однако, по его же признанию, делать это нужно постепенно — чтобы избежать синдрома отмены, гипогликемии и даже обмороков.
Такой взгляд на сахар и «пищевую зависимость» звучит убедительно и находит отклик у многих. Он также перекликается с давней моральной традицией — особенно в пуританской культуре, — где физическое удовольствие считается опасным и ведущим к моральному и физическому упадку.
Но соответствует ли эта идея научным данным?
На самом деле — нет. Многочисленные консенсусные конференции специалистов по расстройствам пищевого поведения пришли к однозначному выводу: ни один продукт, включая сахар, не соответствует научно обоснованным критериям вещества, вызывающего зависимость. В отличие от алкоголя или героина:
- не существует подтверждённого синдрома отмены при прекращении потребления сахара;
- не наблюдается развития толерантности (то есть необходимости увеличивать дозу для достижения того же эффекта);
- исследования дофаминовых систем и нейровизуализации не дают убедительных доказательств «наркотического» действия еды;
- и, что особенно важно, не установлена прямая связь между любовью к сладкому или жирному и развитием ожирения.
Тогда в чём дело?
Хотя «зависимость от сахара» как таковая — миф, поведенческая пищевая зависимость действительно существует. Но она работает иначе. Речь идёт не о поиске удовольствия, а об избегании внутреннего страдания: тревоги, одиночества, стресса, чувства вины. Человек ест не потому, что хочет наслаждаться вкусом, а чтобы заглушить боль. Со временем даже незначительный дискомфорт вызывает желание «заесть» его — и это и есть механизм зависимости.
Почему важно различать эти понятия?
Потому что от этого зависит подход к решению проблемы.
Если мы верим в «зависимость от продуктов», то легко обвиняем пищевую промышленность, объявляем себя жертвами и ищем простые решения: запреты, налоги, отказ от «вредной» еды. Это даёт иллюзию контроля и снимает личную ответственность. Но на деле такой подход часто усугубляет проблему.
Когда мы запрещаем себе сладкое, оно становится ещё желаннее. Мы переходим в состояние когнитивного ограничения — постоянного контроля над питанием вместо того, чтобы слушать сигналы тела: голод, насыщение, удовольствие. В итоге наступает «срыв»: после периода строгой диеты следует переедание, и цикл повторяется.
Что предлагает наука вместо этого?
Мои коллеги и я работаем с людьми, страдающими эмоциональным перееданием или когнитивным ограничением. Наша цель — не запретить сахар, а восстановить здоровое отношение к еде. Мы помогаем:
- развивать толерантность к неприятным эмоциям, а не заглушать их едой;
- возвращать способность есть интуитивно — в ответ на голод, а не на стресс;
- наслаждаться сладким без чувства вины — осознанно и с удовольствием.
И вот что удивительно: когда человек учится есть с настоящим наслаждением, переедание исчезает само собой. Потому что удовольствие от еды снижается по мере насыщения — если вы умеете его замечать. А если вы не умеете, скорее всего, вас этому мешали морализаторские установки: «сладкое — это плохо», «наслаждение — это грех», «ты должен себя контролировать».
А что, если просто убрать сахар из мира?
Даже если бы это было возможно, проблема не исчезла бы. Люди с поведенческой зависимостью просто переключились бы на другие способы заглушить боль: компульсивную работу, экраны, покупки, а в худших случаях — алкоголь, табак или лекарства. Зависимость — это не про еду, а про неспособность справляться с внутренним дискомфортом.
Вывод
Концепция «пищевой зависимости» кажется логичной, но она научно не обоснована и опасна на практике. Она порождает страх, вину и ещё большее отчуждение от собственного тела. В то время как интуитивное питание, осознанность и работа с эмоциями позволяют не только восстановить гармонию с едой, но и вернуть радость жизни — в том числе и от кусочка шоколада.
Как говорил один из моих пациентов после завершения терапии:
«Теперь я могу есть нугу — и остановиться. И это делает мою жизнь прекраснее».
Доктор Жерар Апфельдорфер — психиатр, специалист по расстройствам пищевого поведения, председатель Группы размышлений об ожирении и избыточном весе (GROS, www.gros.org).