«И вот я снова во всём этом. Я знаю, что он токсичный - я это вижу, я это чувствую, я уже читала про созависимость и нарциссов, я всё понимаю умом. Но когда он пишет - я отвечаю. Когда он приходит - я открываю дверь. Когда он уходит - я разваливаюсь. Я не понимаю, что со мной не так. Почему я не могу просто уйти? Почему мне снова нужен именно он, а не кто-то нормальный?»
Этот монолог я слышу в разных вариантах достаточно часто. Иногда про него, иногда про неё. Иногда про бывшего, к которому тянет вернуться, иногда про нынешнюю, от которой невозможно уйти. Детали меняются, суть остаётся одной: человек видит, что отношения его разрушают, понимает это рационально - и всё равно остаётся. Или уходит и возвращается. Или уходит от одного и находит точно такого же.
Большинство статей на эту тему сводятся к чек-листам: «10 признаков абьюзера», «как распознать нарцисса», «красные флаги в отношениях». Такие списки не бесполезны, но они, как мне думается, не отвечают на настоящий вопрос. Человек, который приходит ко мне с описанной выше болью, как правило, уже знает все признаки наизусть. Проблема не в том, что он не замечает паттерн. Проблема в том, что он не может его остановить.
А это, как говорил Каневский, уже совсем другая история.
----------------------------
Почему «просто уйди» не работает: кое-что о природе притяжения
Когда человек снова и снова выбирает токсичные отношения - или не может выйти из уже существующих - это почти никогда не следствие глупости, слабости или «нездоровой тяги к страданию». Это следствие того, как устроена его система привязанности, сформированная задолго до того, как он встретил нынешнего партнёра.
Джон Боулби, британский психиатр, первым описал, что привязанность - это не просто эмоциональная связь, а биологически закреплённая система выживания. Младенец, который не формирует привязанность к взрослому, не выживает. Поэтому мозг с самого начала настроен на то, чтобы цепляться за фигуру привязанности - даже если эта фигура непоследовательна, пугающа или причиняет боль.
Кстати, особенно если причиняет боль: именно в таких условиях система привязанности работает интенсивнее всего, угроза разрыва активирует её на полную мощность.
Это называется тревожной привязанностью. Человек с таким паттерном вырос в среде, где близость была ненадёжной - родитель то был рядом и давал тепло, то исчезал или становился холодным без видимой причины. Ребёнок в такой ситуации не мог выработать устойчивое внутреннее ощущение «меня любят, я в безопасности». Зато выработал кое-что другое: постоянную тревогу по поводу близости и гипербдительность к малейшим сигналам отдаления*. Опыт учил: можно потерять в любой момент, и нужно всё время следить, чтобы не потерять.
Во взрослой жизни эта система продолжает работать - и тяготеет к тому, что ей знакомо: к той самой непредсказуемой, горячей-холодной, то притягивающей, то отталкивающей близости. Рядом с «нормальным», стабильным, доступным человеком тревожно-привязанный чувствует не покой, а странную скуку и даже тревогу другого рода - как будто что-то не так, раз всё так спокойно. Зато рядом с тем, кто даёт эмоциональные качели - всё знакомо, всё «настоящее», всё «живое».
Ну и попадает. Снова и снова.
[p]*
[p]О нейробиологии тревожной привязанности - повышенная активация амигдалы у тревожно-привязанных людей в ответ на социальные угрозы:
- Vrticka, P., & Vuilleumier, P. (2012). Neuroscience of human social interactions and adult attachment style. Frontiers in Human Neuroscience, 6, 212. PMC3398354
- Donegan, N. H., Sanislow, C. A., Blumberg, H. P., et al. (2003). Amygdala hyperreactivity in borderline personality disorder: implications for emotional dysregulation. Biological Psychiatry, 54(12), 1284–1293. PubMed 14643096
Это фМРТ-исследование показало, что у людей с пограничной адаптацией амигдала реагирует значительно интенсивнее на эмоциональные стимулы включая нейтральные лица, которые здоровые испытуемые не расценивают как угрожающие.
----------------------------
Кто такой пограничный партнёр и почему с ним такая «химия»
Прежде чем говорить о созависимых отношениях, важно понять, кто обычно оказывается на другой стороне этой динамики. Чаще всего - человек с пограничной или нарциссической адаптацией, а нередко и с их сочетанием. Не всегда речь идёт прям о расстройстве личности. Скорее это способ организации своей личности и отношений.
Пограничная адаптация - это когда главный страх человека связан с тем, что его бросят или поглотят.
Такой партнёр способен давать невероятно интенсивную близость - он чувствует тонко, любит страстно, умеет быть по-настоящему рядом. Это не притворство, это реальность его переживания.
Проблема в том, что та же самая глубина чувств, которая создаёт близость, порождает и качели:
- идеализацию, сменяющуюся обесцениванием,
- периоды слияния, чередующиеся с холодностью или взрывом.
Пограничный партнёр не делает это намеренно - он просто так устроен. Его внутренний мир не даёт стабильного образа ни себя, ни другого.
Нарциссический партнёр работает иначе. Здесь главный дефицит - внутреннее ощущение собственной ценности, которое постоянно нуждается в подпитке извне.
Нарциссически адаптированный человек умеет производить впечатление лучше большинства - он обаятелен, уверен, часто очень привлекателен и даёт партнёру ощущение избранности: «он(а) выбрал именно меня, значит, я особенный». Для человека с тревожной привязанностью и хроническим дефицитом чувств это очень мощное переживание. Ловушка в том, что нарциссический партнёр даёт это ощущение нестабильно - оно зависит от его настроения, от того, нуждается ли он в подтверждении прямо сейчас. И тревожно-привязанный человек оказывается в знакомой структуре: близость есть, потом её нет, потом снова есть - и система привязанности работает на износ.
Вот откуда эта «химия», которую так трудно объяснить словами. Это не рациональный выбор.
----------------------------
Проективная идентификация: когда партнёр становится экраном
Здесь я хочу объяснить один из самых сложных и одновременно самых важных механизмов в этой теме - проективную идентификацию. Термин громоздкий, но явление за ним простое и хорошо знакомое любому, кто был в интенсивных отношениях.
Происходит вот что.
Внутри человека с тревожной привязанностью живут определённые образы (они же «объекты»):
- образ себя (как правило - «я недостаточно хорош, меня скоро бросят»)
- образ значимого другого (как правило - «он уйдёт, он причинит боль, ему нельзя доверять»).
Эти образы сформированы ранним опытом и хранятся где-то глубоко, почти никогда - осознанно. Психика проецирует этот груз на реального партнёра рядом.
Человек начинает взаимодействовать не столько с реальным Колей или Машей, сколько с тем образом, который на них наложен.
Это происходит бессознательно - то есть не специально
- Проверяет партнёра: «ты точно меня любишь? А если я сделаю вот так - всё ещё любишь?».
- Обвиняет в намерениях, которых ещё не было. Реагирует на воображаемое пренебрежение как на реальное.
- Провоцирует конфликт, лишь бы убедиться, что партнёр никуда не денется.
- Или наоброт - начинает «отмораживаться», потому страшно и стыдно - «она меня всё равно никогда не поймёт»
И вот здесь начинается самая горькая часть этого механизма.
Проективные идентификации - вещь взаимная
То есть начинается вообще адская карусель бессознательных процессов, с взаимными пересечениями, усилениями и взрывами.
----------------------------
Почему именно такой партнёр: логика бессознательного выбора
Вернёмся к вопросу из начала: почему снова и снова выбирается один и тот же тип человека?
Ответ неудобный, но зато честный:
- потому что этот тип знаком
- с ним понятно, что делать.
- его поведение - пусть болезненное - укладывается в уже имеющуюся внутреннюю карту мира.
Психика устроена консервативно.
Она тяготеет к повторению знакомых паттернов - не из мазохизма, а из-за того, что знакомое предсказуемо, а предсказуемое безопасно, даже если оно причиняет боль.
Старик-Фрейд называл это «навязчивым повторением» - компульсивным воспроизведением раннего травматического опыта в попытке наконец его завершить, переиграть, добиться другого исхода. Человек бессознательно ищет того, кто похож на проблемную фигуру из детства - холодную мать, непредсказуемого отца, отвергающего или поглощающего значимого взрослого - и пытается в отношениях с ним получить то, чего не получил тогда: понимание, принятие, стабильность, любовь.
Ну и не получает. Нарциссически адаптированный партнёр не может дать то, чего у него самого нет. Пограничный партнёр слишком оглушен собственной болью. Они не плохие люди - просто у них нет того, что ищется.
Вот почему так важно понять: проблема не в том, что вам «везёт» на плохих партнёров. Проблема в том, что внутренний компас настроен на определённый тип - и пока он не перенастроен, он будет приводить туда же.
----------------------------
Созависимость: когда чужая жизнь важнее своей
Созависимость - не вполне удачный термин. Изначально, конечно, он описывал опыт опыт парнёров зависимых людей - наркоманов, алкоголиков и прочих, а также их вклад в эту зависимость.
Постепенно понятие созависимости расширилось.
Теперь под ним понимают скорее
Специфический способ организации отношений, при котором собственные чувства, потребности и само существование человека становятся вторичными по отношению к состоянию партнёра.
Созависимый человек живёт в постоянном мониторинге другого:
- как он себя чувствует,
- доволен ли,
- не злится ли,
- не собирается ли уйти.
Эмоциональное состояние партнёра становится барометром, по которому определяется собственное состояние.
- Партнёр в хорошем настроении - хорошо и мне.
- Партнёр холоден или раздражён - катастрофа, нужно срочно что-то исправить, сделать, успокоить, вернуть хорошее настроение.
Свои собственные чувства при этом отодвигаются на второй план или не замечаются вообще.
Это тоже родом из детства. Ребёнок, выросший рядом с эмоционально нестабильным или зависимым родителем, рано научился считывать его состояния и подстраиваться под них как под условие собственной безопасности.
«Мама злится - нужно стать незаметным».
«Папа пьёт - нужно не раздражать».
Эта стратегия спасала тогда. Во взрослых отношениях она превращается в ловушку, из которой человек сам себя не может вытащить — другого способа просто нет в арсенале.
Характерные признаки созависимости в отношениях:
- Невозможность отпустить отношения даже тогда, когда человек сам видит, что они его разрушают - страх одиночества и пустоты без партнёра сильнее боли от самих отношений.
- Постоянное ощущение ответственности за чувства и состояние партнёра, как будто именно от созависимого зависит, счастлив ли другой человек.
- Тенденция игнорировать или обесценивать собственные потребности, формулируя это как «я не хочу быть эгоисткой» или «мне не так важно, как ему».
- Ощущение, что без этого конкретного партнёра существование теряет смысл или становится невыносимым.
- Попытки контролировать партнёра через заботу и помощь - если его проблемы решены, то и уходить не за чем.
Последний пункт особенно важен, потому что именно он часто не распознаётся как созависимость.
Человек думает, что просто «любит помогать» или «такой заботливый». Но за этой заботой стоит тревога: если партнёр справляется сам, он становится независимым - а значит, может уйти. Забота здесь выполняет функцию контроля над собственной тревогой, а не реальной помощи другому.
----------------------------
Что происходит в теле, когда уходить невозможно
Один из вопросов, который чаще всего задают люди, осознавшие свою созависимость:
«Я понимаю всё это головой. Почему я всё равно не могу уйти?»
Ответ связан с тем, что понимание живёт в одном месте, а привязанность - в другом.
Префронтальная кора - та часть мозга, которая анализирует, взвешивает и делает выводы - прекрасно видит всю картину. Но система привязанности живёт глубже, в лимбических структурах, и работает по принципам, которые несравнимо старше любого рационального анализа.
Когда человек пытается «просто уйти», лимбический мозг реагирует примерно так же, как реагировал бы на угрозу физического выживания: тревога, паника, ощущение, что без этого конкретного человека не выжить.
Это не метафора. Нейробиологически это именно так и устроено: разрыв привязанности активирует те же зоны мозга, что и физическая боль*. Дорсальная передняя поясная кора - структура, которая регистрирует болевые сигналы - одинаково реагирует на удар и на социальное отвержение. Вот почему «просто уйти» для человека с тревожной привязанностью - это буквально преодоление болевого порога, а не волевой акт.
Именно поэтому советы в духе «уважай себя», «ты достойна лучшего», «просто поставь себя на первое место» работают так плохо.
Человек и сам знает, что достоин лучшего. Знание не снимает боль разрыва.
[p]*
[p]Eisenberger, N. I., Lieberman, M. D., & Williams, K. D. (2003). Does rejection hurt? An fMRI study of social exclusion. Science, 302(5643), 290–292. DOI: 10.1126/science.1089134
Это опубликованное в Science фМРТ-исследование. Участники играли в виртуальный мяч и затем были «исключены» другими игроками. Передняя поясная кора была значимо активнее в условиях социального исключения, чем включения, и её активность коррелировала с субъективным дистрессом - так же, как при физической боли.
Обзорная статья того же автора: Eisenberger, N. I., & Lieberman, M. D. (2004). Why rejection hurts: a common neural alarm system for physical and social pain. Trends in Cognitive Sciences, 8(7), 294–300.
Следует, справедливости ради, сделать оговорку: более поздние мета-анализы показали, что роль именно dACC в социальной боли несколько более дискуссионна, чем казалось в 2003 году - часть исследований не воспроизвела результат стабильно. Это не опровергает утверждение, но означает, что его корректнее формулировать как «значимая нейронная область, активирующаяся при социальном отвержении у многих испытуемых», а не как абсолютный закон.
----------------------------
Можно ли из этого выйти и что для этого нужно
Хорошая новость в том, что паттерны привязанности меняются* - это показывают и клинические исследования, и практика терапии. Плохая новость в том, что они меняются не быстро и не через осознание само по себе.
Для изменения нужен новый опыт привязанности - живой и повторяющийся. Опыт отношений, в которых есть предсказуемость, безопасность и возможность быть увиденным без последствий. Такой опыт постепенно перенастраивает внутренний компас, о котором шла речь выше.
Терапия работает именно так. Терапевтические отношения — это не разговор про отношения, это отношения, в которых можно анализировать и проживать старые паттерны в безопасных условиях, замечать их в реальном времени и учиться делать что-то иначе. Именно поэтому для этой работы нужен живой человек рядом, а не книга и не статья — сколько бы хорошей она ни была.
Отдельно - про выход из конкретных отношений.
Иногда уйти действительно невозможно без параллельной работы в терапии. Система привязанности держит крепко, и отцеплять её нужно постепенно, с опорой на кого-то стабильного рядом. Попытка «просто уйти» силой воли нередко заканчивается возвращением к тому же партнёру или немедленным нахождением следующего с той же динамикой. Плюс, конечно, ситуация бывает отягощена общими обязательствами вроде детей, или экономической зависимостью.
[p]*
[p]Речь идёт о концепции «заработанной надёжной привязанности» (earned secure attachment):
Источник: Roisman, G. I., Padrón, E., Sroufe, L. A., & Egeland, B. (2002). Earned-secure attachment status in retrospect and prospect. Child Development, 73(4), 1204–1219.
А также исследования эффективности психодинамической терапии при пограничной адаптации:
Bateman, A., & Fonagy, P. (2008). 8-year follow-up of patients treated for borderline personality disorder: mentalization-based treatment versus treatment as usual. American Journal of Psychiatry, 165(5), 631–638.
----------------------------
Как понять, что речь идёт о вас
Созвисимость и тревожная привязанность - не диагноз и не приговор. Но есть несколько сигналов, которые стоит заметить:
- Вы чаще думаете о том, что чувствует партнёр, чем о том, что чувствуете сами.
- Мысль об уходе из отношений вызывает не облегчение, а панику - даже если вы понимаете, что отношения вас разрушают.
- Прошлые отношения и нынешние - разные люди, но одна динамика.
- Вы знаете все теоретические признаки токсичных отношений и узнаёте их в своей ситуации - и всё равно остаётесь.
- Когда партнёр доступен и спокоен, вы чувствуете не покой, а тревогу: «что-то не так, сейчас всё испортится».
Если что-то из этого узнаётся - это не повод для стыда. Это повод для любопытства: а откуда это, собственно, взялось?
----------------------------
Вместо заключения
Главное, что я хочу сказать этой статьёй - хороший ваш партнёр или плохой, это вторичный вопрос.
Первичен другой: почему именно этот тип партнёра, почему именно эта динамика, почему именно эта боль воспринимается как «настоящая», а всё остальное кажется пресным или ненастоящим.
Ответ на этот вопрос всегда находится внутри - в истории привязанности, в ранних объектных отношениях, в том, как формировалось ощущение себя и других. Здесь и начинается настоящая работа.
Если вы узнали себя в этом тексте - это уже кое-что. Узнавание паттерна - первый шаг к тому, чтобы из него выйти. Не немедленно, не одним решением, но всё-таки выйти.
Автор: Сергей Сивирский
Психолог, Гештальт-подход
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru