— Слушай, а ты подарки маме и Ленке купила?
Полина резко повернулась от плиты. Кастрюля с бульоном для заливного чуть не опрокинулась. Гоша стоял в дверях кухни, почесывая затылок — верный признак того, что он чувствует неладное.
— Нет, я никому подарки покупать не собираюсь, хватит и того, что я весь стол приготовила, — Полина вытерла руки о фартук.
— Ты серьёзно? — Гоша шагнул в кухню, оглядывая столешницы, заставленные мисками и тарелками. — Но они же ждут. Это восьмое марта.
— Именно поэтому я с шести утра здесь торчу, — Полина кивнула на запечённую индейку, три салатника, профитроли на противне. — Видишь? Я готовила. Это мой подарок.
Гоша сглотнул. Подошёл ближе, заглянул жене в лицо.
— Полин, ну не в этот раз. Мама обидится.
— Пусть обижается, — Полина достала из холодильника бисквитные коржи. — Я ей на Новый год часы подарила. Марсовские, помнишь? За восемнадцать тысяч. Она сказала, что они «слишком вычурные» и носить не будет.
— Ну, у неё свой вкус…
— Твоей сестре наушники купила. За двенадцать тысяч. Лена посмотрела и заявила: «Не тот цвет, я хотела розовые». И это после того, как я неделю по магазинам бегала!
Гоша опустился на стул. Полина продолжала месить крем для торта, с каждым взмахом венчика её движения становились резче.
— А на мой день рождения твоя сестрица что подарила? Кружку за сто рублей и пачку влажных салфеток. И это, заметь, не просто какие-то салфетки — самые дешёвые, из магазина у дома.
— Она студентка, у неё нет денег…
— Зато есть деньги на новые кроссовки за восемь тысяч! — Полина наконец подняла глаза на мужа. — Гош, мне надоело. Я устала дарить дорогие вещи и слышать в ответ, что «не то», «не так», «не подходит». Хватит.
Гоша молчал. За окном тикали настенные часы — подарок той самой свекрови три года назад. Дешёвые, пластиковые, которые Полина так и не решилась повесить в комнате, оставив на кухне.
— Они приедут через час, — тихо сказал он. — Что я им скажу?
— Скажи правду. Что Полина решила не участвовать в этом цирке.
Полина взялась за крем с новой силой. Гоша ещё посидел минуту, потом поднялся и вышел. Полина осталась одна среди кастрюль и мисок, и впервые за утро почувствовала, что может нормально вздохнуть.
***
Юлия Дмитриевна и Лена приехали ровно в два. Полина услышала их голоса ещё в коридоре — свекровь говорила громко, как всегда, когда приходила в гости.
— Гоша, сынок, возьми букеты. Мы тебе тюльпаны привезли.
Полина вышла из кухни как раз в тот момент, когда Лена проскользнула в зал и критически осмотрела накрытый стол.
— Мам, смотри, опять эти обычные тарелки. Я же говорила Гоше, что на праздники нужен нормальный сервиз.
— Здравствуйте, — Полина вытерла руки.
Юлия Дмитриевна обернулась. Окинула невестку взглядом — от запачканного фартука до растрёпанных волос.
— Полина, ты, конечно, постаралась, — она прошла к столу, придирчиво рассматривая блюда. — Правда, индейка какая-то бледная. Ты её достаточно запекала?
— Достаточно, — Полина сжала губы.
— А салат оливье без колбасы? — встряла Лена, поднимая крышку салатника. — Ты что, экономишь?
— Я его делаю с курицей. Так полезнее.
— Но традиционный же с колбасой, — Лена поставила крышку обратно с лёгким стуком.
Гоша вышел из спальни с двумя пакетами.
— Мам, Лен, это вам. С праздником.
Юлия Дмитриевна приняла пакет, заглянула внутрь. Конверт. Она достала его, пересчитала деньги.
— Пять тысяч. Спасибо, сынок. Хотя ты бы лучше сам что-то выбрал. Деньги — это так формально.
— Мне тоже пять, — Лена довольно улыбнулась. — Спасибо, брат.
Воцарилась тишина. Лена опустила конверт в сумку и повернулась к Полине.
— А где наши подарки от тебя?
Полина стояла у входа в кухню, скрестив руки на груди.
— Не будет подарков.
— Как это не будет? — Лена нахмурилась.
— Так. Я приготовила стол. Это ваш подарок.
Юлия Дмитриевна медленно опустилась на стул. Лицо её окаменело.
— Полина, ты шутишь?
— Нет.
Лена вскочила.
— Как это нет?! Сегодня восьмое марта! Ты обязана дарить подарки!
— Никому я ничего не обязана, — Полина почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Особенно тем, кто никогда не ценит то, что я делаю.
— Что ты себе позволяешь? — Юлия Дмитриевна поднялась. — Я твоя свекровь!
— И что? Это даёт вам право вечно критиковать всё, что я дарю? Помните духи «Шанель», которые я вам на день рождения покупала? Вы сказали, что они «слишком резкие» и что у вас «голова от них болит».
— Ну так и болела!
— А кашемировый шарф? «Не тот оттенок». А серебряная брошь? «Старомодная».
Юлия Дмитриевна сжала губы в тонкую линию.
— Я просто говорю правду. Если тебе это не нравится…
— Мне не нравится, что вы никогда не говорите спасибо. Мне не нравится, что вы всегда находите к чему придраться. Мне не нравится, что я трачу деньги и время, а в ответ получаю только недовольство!
— Полина, успокойся, — Гоша попытался встать между ними.
— Не буду! — Полина шагнула вперёд. — Юлия Дмитриевна, вы мне за три года ни разу не подарили ничего дороже пятисот рублей. Те самые часы на кухне — из магазина «Всё по цене». Лена мне на прошлое восьмое марта подарила салфетки. Салфетки!
— Я студентка, — Лена скрестила руки. — У меня нет таких денег, как у тебя.
— Зато есть деньги на кроссовки за восемь тысяч, которые ты купила в январе. И на новую сумку за двенадцать. И на концерт Моргенштерна…
— Это моё дело, на что я трачу!
— Вот именно. И это моё дело, кому я дарю подарки.
Юлия Дмитриевна выпрямилась. Лицо её побледнело.
— Я думала, ты уже стала частью нашей семьи. А ты считаешь каждую копейку.
— Я не считаю копейки! — Полина почувствовала, как голос срывается. — Я считаю уважение! Понимаете? Я устала дарить вам дорогие вещи и слышать, что они не подходят. Я устала готовить для вас с утра и слышать, что индейка бледная, а салат не такой!
— Тогда не готовь, — холодно бросила свекровь. — Никто тебя не заставлял.
— Вы правы. Никто не заставлял. И в следующий раз я не буду.
Лена схватила сумку.
— Мам, пошли. Нас здесь не ценят.
— Посиди, — неожиданно твёрдо сказал Гоша.
Все обернулись. Он стоял у стола, сжав кулаки.
— Что? — Юлия Дмитриевна нахмурилась.
— Я сказал — посиди. Мама, Лена, Полина права.
Воцарилась мёртвая тишина. Лена открыла рот, но не нашлась, что сказать. Юлия Дмитриевна опустилась обратно на стул, как подкошенная.
— Гоша…
— Нет, мам, выслушай. Полина месяц выбирала тебе те часы на Новый год. Месяц! Она читала отзывы, сравнивала модели, ездила в три разных магазина. А ты сказала, что они «вычурные» и положила их в коробку обратно.
Юлия Дмитриевна отвела взгляд.
— Я не хотела тебя обидеть, Полина. Просто они правда не мой стиль.
— Тогда можно было сказать по-другому, — Гоша достал телефон, открыл переписку. — Вот, смотри. Это сообщения от Полины: «Гош, как думаешь, маме понравятся?», «Может, лучше другие?», «Я хочу, чтобы ей точно подошли». Она переживала!
— Я не знала…
— Ты не знала, потому что тебе всё равно. — Гоша положил телефон на стол. — Мам, я люблю тебя. Но Полина — моя жена. И она заслуживает уважения. Она с шести утра на ногах готовила. Работает шесть дней в неделю в ресторане, устаёт так, что еле ноги домой тащит. А вы даже спасибо нормально не можете сказать.
Лена надула губы.
— Ну извини, что мы такие плохие.
— Не передёргивай, — Гоша повернулся к сестре. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Помнишь, как ты попросила Полину испечь тебе торт на день рождения? Она целый день провела на кухне. Сделала трёхъярусный торт с мастикой, с фигурками. Ты тогда даже не поблагодарила. Сказала только, что «розочки кривоваты».
Лена покраснела.
— Я просто заметила…
— Ты просто постоянно обесцениваешь то, что для тебя делают.
Телефон Полины завибрировал. Она достала его из кармана фартука. Виктор Петрович, шеф из ресторана.
— Извините, мне нужно ответить, — она вышла в коридор.
— Полина, срочная ситуация, — голос Виктора Петровича был взволнованным. — У нас сегодня банкет на пятьдесят человек. Светлана отравилась чем-то, не может приехать. Ты можешь подменить?
Полина прислонилась к стене. В зале слышались приглушённые голоса — Гоша что-то говорил матери, та отвечала тихо, почти шёпотом.
— Виктор Петрович, сегодня же праздник…
— Понимаю, Полина. Но ты лучший су-шеф, какой у меня есть. И я плачу тройную ставку. Пожалуйста.
Полина закрыла глаза. Тройная ставка — это двадцать одна тысяча за смену. Можно будет купить ту новую форму для запекания, о которой она мечтала. И ещё останется на отпуск.
— Хорошо. Приеду через полчаса.
Она вернулась в зал. Юлия Дмитриевна сидела, опустив голову. Лена рассматривала ногти. Гоша обернулся.
— Кто звонил?
— Шеф. У них проблема на работе, просят выйти.
— Ты что, уходишь? — Юлия Дмитриевна подняла глаза. — В праздник? От семьи?
Полина застегнула куртку.
— Я ухожу работать. На работе меня ценят.
Она взяла сумку. Гоша догнал её у двери.
— Полин, подожди.
— Что?
Он обнял её.
— Я разберусь с ними. Обещаю.
— Не надо ничего разбирать, — Полина высвободилась. — Пусть живут, как хотят. А я буду жить, как хочу я.
Она вышла, не оглядываясь.
***
В ресторане встретила Светлана. Живая, здоровая, с накрашенными губами и в парадной форме.
— Света? — Полина остановилась как вкопанная. — Но шеф сказал, ты отравилась…
Светлана рассмеялась.
— Виктор Петрович захотел вытащить тебя из дома. Гоша ему звонил час назад, рассказал про ситуацию с твоей семьёй. Сказал, что тебе нужна передышка.
— Он что, специально меня вызвал?
— Угу. Иди в зал, там для тебя сюрприз.
Полина прошла через кухню. Виктор Петрович стоял у плиты, проверяя соусы.
— С праздником, Полина, — он улыбнулся. — Свободна на сегодня. Иди отдыхай.
— Но вы же сказали…
— Я сказал, что у нас банкет. И он есть. Но персонала хватает. А тебе нужно прийти в себя.
Он кивнул в сторону зала. Полина вышла — и замерла.
В дальнем углу стоял накрытый столик. Белая скатерть, свечи, букет из пионов — её любимых цветов. На тарелках красиво разложены закуски, рядом бутылка игристого в ведёрке со льдом.
— Это от всех нас, — Светлана подошла сзади. — Ты лучший повар в этом ресторане. И лучший человек, какого я знаю.
Полина почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Спасибо.
— Садись. Я составлю тебе компанию.
Они устроились за столиком. Светлана налила игристое в бокалы.
— Так что там случилось с твоими родственниками?
Полина рассказала. Про часы, про духи, про салфетки от Лены. Про то, как устала дарить дорогие подарки и слышать только критику.
— И что теперь? — Светлана отпила из бокала.
— Не знаю. Устала я от всего этого.
— Слушай, — Светлана наклонилась вперёд. — А может, проблема вообще не в подарках?
— А в чём?
— В том, что ты постоянно пытаешься им доказать, что ты достаточно хороша. А ты и так хороша. Просто они этого не видят. И не хотят видеть.
Полина покрутила бокал в руках.
— Может, ты и права.
— Я точно права. Знаешь, сколько раз моя мама говорила мне, что я напрасно работаю поваром? Что это «не женская профессия», что «надо было идти в офис»? Я год пыталась ей доказать, что это круто. Год! А потом поняла: ей доказывать бесполезно. Она своё мнение не изменит. И я перестала стараться.
— И как?
— Легче стало. Намного легче. Я просто делаю своё дело. А кто не ценит — пусть идёт мимо.
Полина задумалась. За соседним столиком сидела пара, они смеялись над чем-то, держась за руки. В глубине зала официанты сновали между столов, разнося блюда.
— Может, мне тоже пора перестать стараться для тех, кто не ценит?
— Однозначно пора.
Они просидели ещё час. Ели, разговаривали, смеялись. Виктор Петрович подходил пару раз, подсаживался, рассказывал смешные истории из ресторанной жизни. Полина впервые за день почувствовала, что может расслабиться.
В восемь вечера она поехала домой. Открыла дверь и остановилась на пороге.
Юлия Дмитриевна и Лена всё ещё были здесь. Сидели в зале, на диване. Стол был убран, посуда вымыта и расставлена по полкам. Это было странно — обычно свекровь уезжала сразу после застолья, не помогая даже тарелки собрать.
— Полина, — Юлия Дмитриевна поднялась. — Нам нужно поговорить.
Полина скинула куртку.
— Хорошо.
Они сели за стол. Гоша принёс стулья из кухни, расставил их. Воцарилась напряжённая тишина.
Юлия Дмитриевна заговорила первой.
— Гоша нам всё объяснил. Про часы, про то, как ты их выбирала. Про духи, про шарф. Про всё остальное тоже.
Полина молчала, не зная, что ответить.
— Я была не права, — свекровь подняла глаза. — Я постоянно критиковала тебя. И я знаю, почему.
— Почему?
— Потому что боялась. Боялась, что потеряю сына. Что ты заберёшь его у меня совсем. Поэтому старалась показать, что ты недостаточно хороша. Что у тебя всё не так. Глупо, я понимаю. Но я правда боялась.
Полина почувствовала, как напряжение в плечах слегка отпускает.
— Юлия Дмитриевна, я не хочу забирать у вас Гошу. Я просто хочу быть частью семьи. Но на равных. Не прислугой, которая должна всем угождать и всё терпеть.
— Понимаю, — свекровь кивнула. — Что нам делать дальше?
Гоша вмешался.
— Давайте договоримся. Никаких обязательных подарков на каждый праздник. Дарим только то, что действительно хочется подарить. От души. И никакой критики. Если подарок не понравился — спасибо и молчок. Договорились?
Юлия Дмитриевна кивнула. Лена тоже кивнула, глядя в сторону.
— И ещё, — Лена подняла глаза. — Полин, я хочу извиниться. За салфетки те. И за кружку. И за то, что я всегда недовольная. Просто… просто мне всегда казалось, что ты такая идеальная. Готовишь потрясающе, красивая, успешная. А я рядом с тобой — просто студентка-неудачница.
— Лен, ты не неудачница.
— Ну, по сравнению с тобой… Ты же суперповар. А я даже яичницу толком пожарить не могу.
Полина усмехнулась.
— Хочешь, я тебя научу?
Лена подняла брови.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Приходи в субботу, я выходной. Научу и яичницу, и что-нибудь посложнее.
— Договорились.
Юлия Дмитриевна достала из сумки свёрток, завёрнутый в крафтовую бумагу.
— Это тебе. Я купила ещё в феврале, но боялась дарить. Думала, опять что-то не то выберу, ты разочаруешься.
Полина развернула бумагу. Внутри лежал профессиональный кухонный нож японского производства. Тот самый, о котором она мечтала уже полгода, но не могла себе позволить — цена была запредельная.
— Гоша говорил, что ты о таком давно мечтаешь, — Юлия Дмитриевна смущённо улыбнулась. — Подходит?
Полина провела пальцем по лезвию. Острое, идеально сбалансированное.
— Это лучший подарок, какой мне когда-либо дарили. Спасибо.
— Пожалуйста.
Они просидели ещё час. Разговаривали — спокойно, без напряжения. Лена рассказывала про колледж, про практику в детском саду. Юлия Дмитриевна жаловалась на новую начальницу на фабрике. Гоша шутил, Полина смеялась.
Когда свекровь с Леной уезжали, они обнялись на прощание. Не формально, а по-настоящему.
— Приходи в субботу, — напомнила Полина золовке.
— Приду. Обязательно.
Дверь закрылась. Полина прислонилась к ней спиной, закрыла глаза.
— Устала? — Гоша обнял её сзади.
— Очень.
— Но ты молодец. Ты их поставила на место.
— Не я. Мы вместе.
Они прошли на кухню. Полина достала новый нож из коробки, покрутила в руках.
— Знаешь, что самое странное?
— Что?
— Мне всегда казалось, что если я буду стараться изо всех сил, то они меня полюбят. Примут. А оказалось, нужно было просто сказать «нет». Один раз. И всё изменилось.
— Ты права, — Гоша поцеловал её в макушку. — Иногда «нет» важнее любого подарка.
Полина убрала нож в ящик. Глянула на часы — те самые, пластиковые, от свекрови.
— Завтра куплю нормальные часы, — сказала она. — А эти выброшу.
— Выкинь, — согласился Гоша. — Они и правда ужасные.
Они рассмеялись. И Полина вдруг поняла, что впервые за три года чувствует себя дома действительно как дома.
Полина тогда ещё не знала, что этот день станет лишь началом. Что через три недели её ждёт встреча, которая перевернёт всё с ног на голову. Что тот самый японский нож, подаренный свекровью, сыграет совсем не ту роль, которую она предполагала. И что выбор, перед которым её поставит судьба, окажется куда страшнее, чем просто сказать «нет»...
Конец первой части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...