— Ты совсем охренел? — голос Ольги резанул по тишине прихожей. — Врываешься, орёшь, ребёнка разбудишь!
Дмитрий швырнул бумажку на тумбу — та слетела на пол. Руки тряслись от холода и злости. На улице лил ледяной дождь, он промок до нитки, но даже не разделся.
— Это что? — ткнул пальцем в распечатку с сайта Госуслуг. — Штраф! Камеры засняли мою машину в Твери! Я в это время в Питере был, за пятьсот километров отсюда!
Ольга, женщина в растянутом халате, скрестила руки на груди. Лицо выражало скуку пополам с раздражением.
— Ну и что ко мне привязался? У меня прав нет. Я вообще за руль боюсь садиться.
— Тогда кто? — он шагнул ближе. — Я ещё когда уезжал, машина во дворе стояла носом к выезду. А вернулся — задом развёрнута. Кто-то ей пользовался, пока меня не было!
— О господи, — закатила глаза Ольга и демонстративно развернулась к плите. — У меня тут суп пригорает, у Кирюши температура, а он с машиной своей носится. Может, тебе в ней и спать сегодня?
Дмитрий хотел ответить, но из комнаты донёсся кашель сына. Сжал челюсть, молча поднял штраф и ушёл в ванную сушить куртку.
---
На следующее утро он полез в шкаф за деньгами. Воскресенье, Ольга увезла Кирилла к бабушке, и можно было спокойно всё обдумать. В голове зрела мысль купить железный гараж, чтобы убрать машину под замок.
Дмитрий открыл коробку из-под обуви и замер. Внутри валялась только мелочь да пара старых квитанций. Пачки купюр, где лежало почти сто пятьдесят тысяч, не было.
Щёлкнул замок входной двери — вернулась Ольга.
— Где деньги? — он вышел в коридор, сжимая пустую коробку.
Ольга сняла сапоги, не глядя на него.
— Оплатила лечение. Кириллу нужен был хороший невролог. Три курса массажа взяла, лекарства купила.
— Три курса? — Дмитрий почувствовал, как в груди закипает лава. — Сто пятьдесят тысяч? За раз?
— А ты бы хотел, чтобы наш сын инвалидом рос? — Ольга резко выпрямилась, глаза сверкнули. — Тебя вечно нет, ты в своих командировках пропадаешь, а я тут одна с больным ребёнком! И ещё должна отчитываться за каждую копейку?
— Я не против лечения, — он старался говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Но такие деньги… Ты хоть чек взяла? Договор с клиникой?
— Ты мне не веришь? — она поджала губы. — Думаешь, я их на любовника трачу?
— Я ничего не думаю. Просто покажи документы.
— Я их выкинула! — рявкнула и ушла в комнату, хлопнув дверью.
Дмитрий остался стоять в коридоре. В голове стучала мысль: что-то здесь не так. Сто пятьдесят тысяч — и ни одного чека? Даже дурак бы понял: врёт.
---
Через два дня он играл с сыном. Кирилл возил машинку по ковру, сосредоточенно сопя.
— Кирюш, — как бы невзначай спросил Дмитрий. — А тебе понравился тот врач, к которому мама водила? Массажик делал?
Кирилл поднял на него удивлённые глаза.
— Какой врач? Мы к тёте Вере ездили, она мне игрушку подарила. А потом мама с дядей говорила, а я мультик смотрел.
Дмитрий похолодел. Сердце ухнуло куда-то вниз. Значит, деньги ушли не на лечение. И этот «дядя»…
— С каким дядей?
— Не знаю. Дядька приходил, они с мамой на кухне сидели. Он злой какой-то был.
Внутри будто оборвалась струна. Он аккуратно встал, прошёл на кухню и посмотрел на жену, которая мыла посуду.
— Ольга. Как звали врача? Название клиники скажи.
Она вздрогнула, но не обернулась.
— Я уже всё сказала.
— Кирюша говорит, что вы ни к какому врачу не ходили. А ходили к какому-то мужику.
Ольга резко обернулась. Посуда со звоном упала в раковину.
— Ты уже и ребёнка допрашиваешь? Против меня настраиваешь? — заорала она. — Совсем с катушек съехал?
Дмитрий молча развернулся и ушёл в комнату. Хватит. Пора самому во всём разобраться.
Он сказал, что уезжает в командировку на три дня. Собрал сумку, поцеловал сына и вышел. Ольга даже не проводила.
Но Дмитрий не уехал. Оставил машину у друга в соседнем дворе, а сам устроился в старенькой «Газели», припаркованной так, чтобы видеть подъезд. На заднем сиденье лежал фотоаппарат с длиннофокусным объективом.
Ждать пришлось недолго. Уже через два часа, ближе к обеду, Ольга вышла из подъезда. С ней был мужчина в синей болоньевой куртке, невысокий, лысоватый, с цепкими вороватыми глазами.
Дмитрий вскинул камеру и начал снимать.
Мужчина что-то говорил, Ольга кивала, а потом полезла в карман и протянула ему ключи от машины. Те самые, от его «Логана»!
— Ах ты тварь… — прошептал он, сжимая аппарат так, что побелели костяшки.
Выскочил из машины и побежал через дорогу, но мужчина уже сел за руль и лихо вырулил со двора. Ольга развернулась и пошла обратно в подъезд.
Дмитрий набрал номер тёщи.
— Зинаида Павловна, здравствуйте. Скажите, а у Ольги есть брат?
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Сынок, — голос тёщи стал виноватым. — Ты уж прости, мы молчали. Есть брат. Сергей. Только он… ну, как бы… сидел. Два раза. Я думала, Олька тебе сказала.
— Не сказала, — выдавил он.
---
В этот момент зазвонил второй телефон — старенький, который он всегда носил с собой для экстренной связи.
— Дима! — голос соседки матери, тёти Нины, был полон слёз. — Дима, приезжай скорей! Света… Света умерла!
Дмитрий выронил телефон. Тот ударился об асфальт и разлетелся на куски. В ушах зашумело, ноги стали ватными. Он плохо помнил, как добрался до материнского дома, — сознание словно выключилось, оставив лишь одну мысль: мама…
Когда подъехал, машины скорой уже не было — только следы на асфальте да притихшие соседи у подъезда. Тётя Нина сидела на лавочке и плакала. В нос ударил резкий запах лекарств и хлорки — подъезд ещё не проветрили после врачей.
— Я же говорила! Я же говорила этому следователю! — запричитала она, увидев Дмитрия. — К ней мужик какой-то приходил! Недели две назад начал. То в дверь ломился, то письма подкидывал, чтоб квартиру продавала, а то хуже будет! Света мне жаловалась, боялась ужасно. Сердце-то у неё больное…
— Кто? — Дмитрий схватил её за плечи. — Кто приходил?
— Я его в глазок разглядела! — тётя Нина вытерла слёзы. — Лысый, в синей куртке, взгляд противный, колючий. Запомнила, потому что он два раза приходил — сначала днём, а потом вечером, ломился уже.
Дмитрий похолодел. Синяя куртка, лысина, цепкие глаза — тот самый, кому Ольга отдала ключи. Брат.
---
Он не поехал домой. Сначала были морг, следователь, опознание. Только к вечеру, когда мать увезли, а он дал первые показания, Дмитрий вернулся в свою квартиру.
Влетел, как ураган. Ольга стояла посреди комнаты с тряпкой в руках, увидела его лицо и побелела.
— Ты! — заорал он, швыряя в неё телефоном. — Это твой брат? Козёл сидел в тюрьме, да? И ты покрывала его? Ты дала ему ключи от машины, вы с ним деньги мои спустили?
— Дима, я всё объясню…
— МАТЬ МОЮ ОН ДОВЁЛ! — он шагнул к ней, и Ольга вжалась в стену. — Ты знала, что он к ней ходил? Знала, что он требовал квартиру? Знала, что он угрожал ей?
— Я не думала, что так получится! — закричала она в ответ, закрывая лицо руками. — Он сказал, что просто попугает! Сказал, что она тогда сама к нам переедет, квартиру отпишет! Я устала в этой дыре! Устала!
— Ты… — у Дмитрия перехватило дыхание. — Вы убили мою мать.
Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. В подъезде дрожащими пальцами набрал 112.
---
Прошёл год. Похороны, следствие, суд — всё смешалось в один бесконечный кошмар. Сергея задержали, когда он пытался угнать машину Дмитрия, чтобы сбежать из города. Ольга умоляла о встрече, засыпала смс, но Дмитрий не отвечал. На разводе он настоял, чтобы сын остался с ним: органы опеки встали на сторону отца, учитывая показания соседки, записи с камер и наличие у матери близкого родственника-рецидивиста, который угрожал погибшей.
Трёхкомнатную квартиру матери он продал. На вырученные деньги купил две однокомнатные: одну оформил на себя, другую — на Кирилла.
Ключи от новой квартиры он впервые вставил в замок холодным ноябрьским вечером. Сзади стоял его сын, держа в руках маленький рюкзак.
— Пап, а мы теперь тут жить будем? — Кирилл всхлипнул и прижался к отцу.
— Да, сынок. Мы теперь тут.
Дмитрий закрыл дверь. Старую жизнь — с ложью, предательством и смертью — он оставил за порогом.