В квартире пахло холодным мартовским утром, недопитым кофе и чем-то ещё — тем особым напряжением, которое появляется в доме, когда люди уже давно злятся друг на друга, но продолжают жить под одной крышей. За окном лениво скрипели качели во дворе, где дворник только что посыпал дорожку песком после ночного снега. В кухне горел свет, хотя был уже почти день.
Ольга стояла у стола и смотрела на список покупок, прикреплённый магнитом к холодильнику. Список был длинный, аккуратный — она всегда писала ровным почерком. Но сейчас бумага была смята в кулаке.
Она сдерживала себя из последних сил.
— Я тебе говорю — в этом году я поеду к своим родителям! — наконец произнесла она, и голос прозвучал резко, будто кто-то резко провёл ножом по стеклу.
Чашка ударилась о стол. Фарфор звякнул.
Алексей сидел на диване, потирая висок. Он выглядел как человек, который только что понял: сейчас придётся отвечать за то, чего он сам толком не делал.
— Да кто ж против, Оль… — устало пробормотал он, опуская плечи. — Просто мама сказала, что на даче трубу прорвало. Там всё залило. Погреб — всё, считай. И ей тяжело одной…
Ольга коротко усмехнулась и начала ходить по кухне.
— Тяжело ей… — повторила она с явной иронией. — Интересно. Когда я рядом — ей тяжело. А когда надо тащить мешки с картошкой или полдня копаться на грядках — она вдруг бодрая, как студентка.
Она остановилась у окна, скрестила руки.
— Скажи честно, Лёш. Мы вообще когда-нибудь поедем отдыхать вместе?
Он замялся. Почесал шею.
— Ну конечно поедем… Просто сначала надо разобраться с трубой.
— С трубой? — медленно переспросила она. — Или с твоей мамой?
Алексей отвёл взгляд.
Повисла тишина.
Где-то в подъезде хлопнула дверь. Кто-то громко разговаривал по телефону, спускаясь по лестнице. Обычная жизнь продолжалась, а у них на кухне будто собиралась гроза.
Ольга вдруг села напротив мужа и внимательно посмотрела на него.
— Знаешь, что самое мерзкое во всей этой истории? — тихо сказала она.
— Что? — осторожно спросил Алексей.
— Я даже не удивилась. Я знала, что так будет.
Она провела рукой по столу, словно стряхивая невидимую пыль.
— Как только у нас появляется что-то своё — отпуск, планы, деньги — сразу появляется твоя мама. С проблемой. С драмой. С требованием срочно всё бросить.
Алексей поднял глаза.
— Ты перегибаешь. Она просто пожилая женщина.
— Пожилая? — Ольга усмехнулась. — У пожилых обычно кнопочные телефоны. А у неё смартфон дороже моего. И аппетит к чужому времени — тоже хороший.
Алексей хотел ответить, но не успел.
В этот момент дверь квартиры резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену.
Ольга медленно повернулась.
На пороге стояла Елена Петровна.
Она была в сером пальто и с сумкой через плечо. Выглядела так, будто пришла не в гости, а на проверку.
— И что это мы тут обсуждаем? — спросила она с мягкой интонацией, которая никак не сочеталась с её холодным взглядом.
Алексей вскочил.
— Мам… а ты как вошла?
— Очень просто, — спокойно ответила она, снимая перчатки. — Ключом.
Он растерялся.
— Но… мы же…
— Ты сам мне его дал, — перебила она. — На Новый год. Когда я стояла на лестнице с ведрами. Неужели забыл?
Ольга медленно поднялась.
— Елена Петровна, — сказала она ровным голосом. — А вы вообще зачем пришли?
Свекровь внимательно посмотрела на неё.
— Затем, что на даче авария. Вода в подвале. Всё гниёт. Надо ехать завтра.
— Завтра мы уезжаем, — спокойно ответила Ольга.
— Куда?
— В отпуск. К моим родителям.
Елена Петровна усмехнулась.
— Отпуск… А на даче кто будет разбираться?
— Владельцы участка, наверное, — сухо сказала Ольга.
Свекровь чуть наклонила голову.
— А ты кто, по-твоему?
Ольга посмотрела ей прямо в глаза.
— Я жена вашего сына. А не бесплатная рабочая сила.
В комнате стало тихо.
Алексей переминался с ноги на ногу.
— Мам, может, потом обсудим… — пробормотал он.
Но Елена Петровна уже завелась.
— Интересно получается, — сказала она, скрестив руки. — Я всю жизнь работала, растила сына, помогала вам. А теперь меня выставляют за дверь.
— Вас никто не выставляет, — спокойно сказала Ольга. — Но и командовать здесь вы не будете.
— Ой, какие мы смелые стали, — с сарказмом протянула свекровь. — А помнишь, как на свадьбе просила дать шанс?
Ольга медленно подошла к двери и распахнула её.
— Я помню другое, — сказала она холодно. — Что эта квартира не ваша.
Алексей зажмурился.
— Мам… может, правда поедешь домой?
Елена Петровна повернулась к нему так резко, что сумка ударилась о бок.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Я не выгоняю… я просто…
— Боже мой, — перебила она, всплеснув руками. — Я вырастила сына, а получила… вот это.
Ольга подошла ближе.
— Всё. Хватит.
Она смотрела на свекровь спокойно, но глаза у неё стали жёсткие.
— Либо вы сейчас уходите, либо я вызываю участкового.
— Ты мне угрожаешь? — прошипела Елена Петровна.
— Нет. Предупреждаю.
Они стояли почти вплотную друг к другу.
Две женщины, которые давно перестали притворяться вежливыми.
Наконец свекровь резко схватила сумку.
— Я тебя не прощу, — процедила она.
— Это не обязательное условие для моей жизни, — спокойно ответила Ольга.
Елена Петровна вышла и громко хлопнула дверью.
Тишина вернулась в квартиру.
Алексей опустился на диван.
Он выглядел так, будто его только что переехал грузовик.
Ольга молча достала из шкафа чемодан и поставила его у двери.
— Я завтра уезжаю, — сказала она.
Алексей поднял голову.
— Оль…
— Если хочешь — поехали вместе. Билет есть.
Она застегнула молнию на чемодане.
— Если нет — езжай к маме. Только сначала почини ей трубу.
Ольга сказала это спокойно, даже слишком спокойно. В её голосе не было ни угрозы, ни истерики — только усталость человека, который больше не собирается спорить по кругу.
Она закрыла молнию чемодана и поставила его у стены.
Алексей сидел на диване, уставившись в одну точку. Секунды тянулись медленно. Где-то у соседей сверху снова начали двигать мебель — характерный скрежет по потолку, будто кто-то специально выбрал момент.
— Ты сейчас серьёзно? — наконец сказал он, потирая лицо ладонями.
— Абсолютно, — ответила Ольга, убирая документы в папку. — Либо мы живём своей жизнью, либо ты продолжаешь жить её жизнью. Третьего варианта не существует.
— Оль, ну ты же понимаешь… — начал он, но запнулся.
— Что? — спокойно спросила она.
Он замолчал. Потом вдруг раздражённо встал и прошёлся по комнате.
— Да что ты всё ставишь так, будто я предатель какой-то! — вспыхнул Алексей. — Это моя мать! Она одна живёт, между прочим.
— Она одна живёт потому, что сама так решила, — спокойно ответила Ольга. — Твой отец от неё сбежал не просто так, если помнишь.
— Не начинай.
— Я и не начинала. Это жизнь начала.
Он остановился посреди комнаты.
— Ты всегда всё упрощаешь, — буркнул он.
— Нет, Лёш. Это ты всё усложняешь. — Ольга закрыла папку и посмотрела на него внимательно. — Нормальный взрослый мужчина может сказать матери: «Мама, я приеду помочь, но у меня есть семья». Всё. Два предложения.
— А если она обидится?
Ольга усмехнулась.
— Она обидится в любом случае. Даже если ты будешь ночевать у неё на коврике у двери.
Он сел обратно.
— Ты её просто ненавидишь.
— Нет. — Ольга покачала головой. — Я её очень хорошо понимаю. Она боится остаться одна. Только решает эту проблему странным способом — пытается сделать одинокими всех вокруг.
Повисла пауза.
Алексей хотел что-то сказать, но в этот момент на его телефоне вспыхнул экран.
МАМА
Он тяжело вздохнул.
— Ну вот… — пробормотал он.
Ольга ничего не сказала. Только кивнула на телефон.
— Бери. Это же святое.
Он вышел в коридор и ответил.
— Алло.
Из трубки сразу полился знакомый поток.
— Ну наконец-то! — возмущённо сказала Елена Петровна. — Я уже думала, ты решил совсем мать похоронить заживо!
Алексей прикрыл глаза.
— Мам, ну не начинай…
— Не начинать? — голос стал громче. — У меня вода по колено в подвале, а мой сын отдыхать собрался!
— Там не по колено, — устало сказал он. — Я вчера сам видел фото.
— Фото! — фыркнула она. — Ты своей жене веришь больше, чем матери?
Алексей сжал переносицу.
— Мам, при чём тут Оля?
— При всём! — резко сказала она. — Она тебя против меня настраивает. Ты раньше таким не был.
Он медленно выдохнул.
— Мам, мне сорок два года.
— И что? Для матери ты всегда ребёнок.
— Вот именно, — тихо сказал он. — А я больше не хочу быть ребёнком.
На том конце повисла пауза.
— Значит так, — холодно сказала Елена Петровна. — Ты завтра едешь со мной на дачу. И точка.
Алексей посмотрел в сторону кухни, где Ольга спокойно складывала вещи.
— Нет, мам.
— Что значит нет?
— Мы уезжаем к родителям Оли.
— Мы? — голос свекрови стал ледяным. — То есть она уже всё решила за тебя?
Алексей вдруг почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Как будто маленький винтик в голове наконец встал на место.
— Нет, мам. Я решил.
— Ты? — усмехнулась она. — Не смеши. Я тебя знаю.
— Возможно. Но не так хорошо, как думаешь.
В трубке послышался тяжёлый вдох.
— Я поняла, — медленно сказала она. — Значит, так. Езжай куда хочешь. Но потом не прибегай ко мне, когда она тебя выставит.
— С чего ты решила, что она меня выставит?
— Потому что такие женщины долго не живут с мужчинами. Им всё время мало.
Алексей вдруг тихо рассмеялся.
— Мам…
— Что?
— А ты не замечала, что у тебя со всеми женщинами проблемы?
— Это они со мной воюют!
— Нет. — Он покачал головой. — Это ты воюешь.
Снова пауза.
— Ну что ж, — сказала она наконец холодно. — Посмотрим, сколько продлится твой героизм.
И бросила трубку.
Алексей ещё пару секунд смотрел на телефон.
Потом вернулся на кухню.
Ольга сидела за столом и проверяла билеты.
— Ну? — спокойно спросила она.
— Она считает, что ты меня гипнотизируешь, — сказал он с кривой усмешкой.
— Удобная версия, — кивнула Ольга. — Тогда тебе не нужно думать самому.
Он сел напротив.
— Оль…
Она подняла глаза.
— Что?
— А если я всё-таки поеду сначала на дачу? На день. Быстро всё сделаю и приеду к тебе?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
Настолько долгим, что Алексей начал нервничать.
— Лёш… — тихо сказала она. — Ты правда думаешь, что проблема в трубе?
Он ничего не ответил.
— Проблема в том, — продолжила она спокойно, — что каждый раз, когда появляется выбор, ты сначала думаешь о маме. Потом обо всём остальном.
— Потому что она одна!
— А я кто?
Он вздохнул.
— Ты не одна.
— Пока нет.
Слова прозвучали тихо, но очень жёстко.
Они смотрели друг на друга.
И вдруг в этот момент снова раздался звонок в дверь.
Ольга нахмурилась.
— Только не говори…
Алексей медленно подошёл к двери.
Открыл.
На пороге стояла Елена Петровна.
Но теперь она была не одна.
Рядом с ней стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти в куртке сантехника, с чемоданом инструментов.
Свекровь улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Ольги всегда начинал дёргаться глаз.
— Ну вот, — сказала она победно, входя в квартиру. — Я решила не ждать милостей. Привела специалиста.
Она оглядела комнату.
— Сейчас он посмотрит вашу трубу. Заодно и объяснит вам, что бывает, когда люди игнорируют аварии.
Сантехник смущённо кашлянул.
Алексей растерянно смотрел на мать.
— Мам… ты серьёзно?
— Более чем, — ответила она.
И добавила, уже глядя прямо на Ольгу:
— Раз уж вы так переживаете за свою личную жизнь… давайте начнём с вашей трубы.
Елена Петровна сказала это с таким видом, будто объявила победителя в соревновании. Она чуть отступила в сторону, пропуская мужчину с чемоданом инструментов.
Сантехник неловко переступил порог.
— Здрасьте… — пробормотал он, оглядываясь. — А где у вас стояк?
Ольга медленно поставила папку с документами на стол.
Внутри всё закипало, но внешне она выглядела спокойно — почти холодно.
— Простите… — сказала она ровным голосом. — А вы вообще понимаете, куда пришли?
Мужчина пожал плечами.
— Мне сказали — авария. Вода. Трубы.
Он посмотрел на Елену Петровну.
— Так ведь?
— Конечно, — кивнула она уверенно. — Сын жаловался.
Алексей резко повернулся к матери.
— Мам, я ничего не жаловался!
— А вчера ты что говорил? — подняла брови она. — Что кран капает.
— Кран! — взорвался он. — Это называется кран, а не авария!
Сантехник почесал затылок.
— Ну… если кран, я могу посмотреть. Мне всё равно, честно говоря.
Ольга медленно подошла к двери.
— Нет, — сказала она спокойно. — Смотреть ничего не надо.
Она открыла дверь.
— Спасибо, что пришли. Но вызов ложный.
Мужчина облегчённо кивнул.
— Я так и подумал… — пробормотал он и быстро вышел на лестничную клетку.
Дверь закрылась.
И в квартире стало тихо. Очень тихо.
Елена Петровна повернулась к невестке.
— Какая ты грубая, — сказала она с деланным сожалением. — Люди стараются помочь, а ты…
— Вы привели чужого человека в нашу квартиру без спроса, — перебила её Ольга. — Это называется самоуправство.
— Да ладно тебе, — фыркнула свекровь. — Прямо преступление века.
— Вообще-то да, — спокойно ответила Ольга. — Если я захочу, могу сейчас вызвать участкового.
Алексей нервно потер лицо.
— Господи… вы можете хоть пять минут не воевать?
Обе женщины одновременно посмотрели на него.
— А ты? — сухо сказала Ольга.
— Что я?
— Ты можешь хоть раз сказать своей матери, что она перешла границу?
Елена Петровна усмехнулась.
— Слышал? Уже учит тебя, что говорить.
Алексей резко поднялся.
— Мам, хватит.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Что значит хватит?
— Это наша квартира. Ты не можешь сюда водить людей без предупреждения.
— Я твоя мать!
— Да. Но это не даёт тебе права…
Он запнулся.
Ольга наблюдала молча.
Елена Петровна медленно скрестила руки.
— Продолжай, — холодно сказала она. — Мне даже интересно.
Алексей сделал глубокий вдох.
— Это не даёт тебе права вмешиваться в нашу жизнь.
На секунду показалось, что в комнате стало холоднее.
Свекровь прищурилась.
— Смотри-ка… — тихо сказала она. — Уже выучил фразы.
— Мам…
— Нет, правда. — Она подошла ближе. — Шесть лет ты был нормальным сыном. А теперь вдруг стал философом.
Ольга тихо усмехнулась.
— Он просто взрослеет.
Елена Петровна резко повернулась к ней.
— А тебя никто не спрашивал.
— Зато вы спрашиваете слишком много, — спокойно ответила Ольга.
И вдруг всё произошло очень быстро.
Свекровь шагнула вперёд и резко толкнула её плечом.
Не сильно, но достаточно, чтобы показать — это уже не просто слова.
— Не смей разговаривать со мной таким тоном! — прошипела она.
Алексей мгновенно встал между ними.
— Мам! Ты что делаешь?!
— А что? — холодно сказала она. — Учусь у вашей семьи манерам.
Ольга выпрямилась.
Глаза у неё стали тёмные.
— Всё, — сказала она тихо.
Она подошла к телефону на тумбочке и взяла его.
— Что ты делаешь? — насторожилась Елена Петровна.
— Вызываю участкового.
— Ты с ума сошла?!
— Нет. — Ольга спокойно набирала номер. — Просто фиксирую факт незаконного проникновения и попытку физического давления.
Алексей побледнел.
— Оль… подожди…
— Нет, — сказала она твёрдо. — Хватит.
Свекровь резко шагнула к ней и попыталась выхватить телефон.
Но Ольга отступила.
— Не трогайте меня.
— Да ты… — начала Елена Петровна.
— Алло, — сказала Ольга в трубку. — Добрый день. У нас конфликт в квартире. Посторонний человек проник без согласия…
Свекровь замерла.
Она смотрела на сына.
— Ты это допускаешь? — тихо спросила она.
Алексей молчал.
В его голове будто что-то ломалось. Старое, привычное.
— Лёша… — прошептала мать. — Скажи ей.
Он поднял глаза.
И впервые за всё это время сказал очень спокойно:
— Мам… уходи.
Она будто не поверила.
— Что?
— Уходи. Сейчас.
В коридоре послышался голос из телефона — участковый уточнял адрес.
Ольга коротко отвечала.
Елена Петровна смотрела на сына несколько секунд.
А потом медленно сказала:
— Понятно.
Она взяла сумку.
Подошла к двери.
Но перед тем как выйти, обернулась.
И сказала тихо, почти спокойно:
— Лёша… ты ещё не знаешь всей правды.
Алексей нахмурился.
— О чём ты?
Она чуть улыбнулась.
— О квартире.
Повисла пауза.
— Что с квартирой? — резко спросил он.
Свекровь пожала плечами.
— Потом узнаешь.
И вышла.
Дверь закрылась.
Ольга медленно положила телефон.
— Что она имела в виду? — спросил Алексей.
Она посмотрела на него.
Очень внимательно.
— Вот и мне интересно… — тихо сказала она.
И в этот момент у неё в голове впервые мелькнула мысль, от которой по спине прошёл холод.
А что если эта история с трубой — была вовсе не главной проблемой…
А только началом гораздо более неприятного сюрприза.
Конец.
Продолжение возможно...