Состояния «мне никто не нужен» и «я никому не нужен» могут быть сторонами одной медали.
Мы тянемся к другим людям, это естественное свойство нашей души. Изначально мы рождаемся очень уязвимыми, и наше выживание сильно зависит от мамы и папы. Нуждаться, просить, рассчитывать на маму и папу, получать помощь и заботу для детей важно и необходимо. Но иногда, в некоторых обстоятельствах, мы можем слишком рано сделать вывод: «Никто не придет, никто не поможет, рассчитывать можно только на себя».
В этом месте, где мы очень нуждались в ком-то, где мы ждали помощи, где мы рассчитывали на тепло, любовь и внимание, мы можем быть сильно фрустрированы. Ранний разрыв связи с мамой. Внезапное исчезновение мамы из поля зрения ребенка. Няни, больницы, ясли, ранние детские сады. Истории, когда деток отдавали на воспитание бабушкам и дедушкам. Или «просто» такое воспитание, когда ребенку проще промолчать о своих желаниях и потребностях или позаботиться о себе самостоятельно, чем обратиться к кому-то из взрослых.
Когда ребенок чувствует, что «он в тягость», что он «напрягает собой» маму, что маме не до него, он может чувствовать свою ненужность и отвержение: «Я ей не нужен». Стратегия поведения-сжаться и занимать как можно меньше места в пространстве, чтобы не создать неудобства маме. Внутренняя обида, разочарование, неверие в то, что связь состоится, привычка справляться самостоятельно, все это начинает становиться предпосылкой формирования независимого характера.
Опыт взаимоотношений уже в нашей взрослой жизни может только усугубить и закрепить эту идею. Идею о своей ненужности. Предательство, измены, невозможность опереться на партнера в какой-то момент жизни приводят к стойкой идее: «Мне никто не нужен». И это может быть попыткой остановить ту боль, что раз за разом поднималась в отношениях.
Боль травмы, нанесенной в детстве. Когда мы оказались одни со своей бедой и могли опереться в этой беде только на себя.
Что заставляет нас так крепко держаться за своё одиночество? Выстраивать непроницаемые стены, чтобы никто чужой не проник внутрь? Каково это — существовать в реальности, где для другого человека просто не находится места? Порой это единственное состояние, в котором можно дышать полной грудью, чувствуя себя в безопасности и даже умиротворенно.
Когда мы навсегда вычеркиваем людей из своего пространства? Когда перестаем ждать от них помощи? В тот миг, когда они внезапно покинули нас, и нам пришлось выстоять в полнейшей изоляции. Отдельность превращается в спасительный островок, где всё знакомо и подконтрольно. Мир, в котором нет места обману и горькому разочарованию. Но в нём также нет и возможности для кого-то иного.
Привыкая полагаться исключительно на собственные силы, мы невольно привыкаем и к постоянному, изматывающему напряжению. Мы утрачиваем память о том, что может быть как-то по-другому. Мы растем над собой, снова и снова доказывая себе же: мы справляемся, и нам вправду никто не требуется. Но в большинстве случаев это — лишь болезненный отклик на ту давнюю травму, из которой мы вынесли суровый урок: по-настоящему верить можно лишь в себя. И эта старая рана продолжает нами управлять, вытягивая энергию, удерживая в замкнутом круге и безжалостно обрывая любые порывы к сближению.
А если вдруг кто-то приблизится, если нежданно возникнет привязанность и робкая надежда, внутри немедленно зашевелится та самая, не зажившая боль. И знакомое до дрожи страдание вновь заявит о себе. Только протянул руку навстречу — а того уже нет. Только решился открыться — и снова удар! И тогда мы, израненные, отползаем обратно в свою глухую скорлупу, где хоть тихо и пусто, зато не так больно.
Что же делать? В терапии мы можем разглядеть, откуда берет начало эта боль. В какую душевную травму, в какую семейную тайну она уходит корнями. Ради защиты от какой беды мы когда-то наглухо захлопнули свои двери. И это понимание позволяет отнять у прошлого его власть — ту самую, что десятилетиями сжимала наше сердце в ледяной хватке.