Снежана рассматривала себя в зеркале с тем тихим ужасом, который понятен только женщинам в конце затяжной зимы. Из глубины амальгамы на нее глядело нечто, подозрительно напоминающее полярную сову в период депрессии. «Белая и пушистая», – пронеслось в голове. Фраза, которая в резюме звучит как комплимент, в реальности выглядела как диагноз. Кожа светилась той степенью бледности, которую аристократы XIX века считали признаком высокого происхождения, а современные косметологи – признаком нехватки витамина D и избытка сериалов. А «пушистость»... Ну, скажем так, ноги требовали внимания уже не столько бритвы, сколько опытного грумера. Снежана решительно схватила телефон: – Запишите меня на все. Сначала – в «печь», потом – на «пытки». В солярии было жарко. Она лежала в узкой капсуле, вдыхая аромат кокосового масла, и чувствовала, как невидимые лучи пробуждают в ней не то фотосинтез, не то первобытную страсть. Тепло проникало глубоко, превращая ледяную статую в податливый воск. Снежана закрыла