Я стояла на кухне и смотрела, как вода в чайнике закипает. Восьмое марта через три дня, а я уже знала, как проведу этот праздник. Снова.
— Лен, ты масло купила? — крикнул Игорь из комнаты. — Маме передать надо.
Я прикусила губу. Ещё одна «передать маме». За последние полгода этих «передать» накопилось столько, что можно было открывать благотворительный фонд имени свекрови.
— Купила, — ответила я, глядя на пакет с продуктами на столе.
Там лежало всё, что Валентина Сергеевна заказала через сына. Масло финское, сыр пармезан, оливки без косточек, вино какое-то итальянское. Тысячи на три потянуло. На наши-то деньги.
Игорь вошёл на кухню, потянулся, зевнул.
— Слушай, а может в этом году на Восьмое марта куда-нибудь сходим? — спросила я как можно легче. — В ресторан, например?
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Какой ресторан? На Восьмое марта мы всей семьёй у мамы собираемся, — сказал он так, будто я предложила улететь на Луну. — Традиция же.
— Традиция, — повторила я. — Значит, опять весь вечер у твоей мамы?
— Лен, ну ты же понимаешь, мама одна, — он открыл холодильник, достал йогурт. — Ей важно, чтобы мы были рядом. Особенно в праздники.
Я медленно выдохнула. Валентина Сергеевна была «одна» ровно пять лет, с тех пор как муж её бросил. И все эти пять лет она методично делала из сына главного мужчину в своей жизни. Только вот забывала, что у этого мужчины уже три года как есть жена.
— А цветы ей заказал? — спросил Игорь. — Я забыл предупредить, она просила розы. Белые, штук пятьдесят.
— Штук пятьдесят? — я чуть не поперхнулась чаем. — Игорь, это же тысяч семь выйдет минимум.
— Ну и что? — он пожал плечами. — Маме только раз в году. Она столько для нас делает.
Вот тут я почувствовала, как внутри меня что-то нехорошо ёкнуло. Столько для нас делает. Интересно, что именно? Звонит три раза на дню с вопросами «а что Игорюшка ест», «а не заболел ли Игорюшка», «а почему Игорюшка голос сиплый»? Или то, что каждое воскресенье мы обязаны приезжать к ней на обед, даже если у нас планы?
— Хорошо, — сказала я. — Закажу розы.
Игорь довольно кивнул и ушёл в комнату. А я осталась стоять на кухне с чашкой остывшего чая и думать о том, как незаметно моя жизнь превратилась в обслуживание свекрови.
***
На работе было не до размышлений. Проект горел, заказчик нервничал, а я металась между совещаниями и правками. К обеду голова гудела.
— Ты чего такая мрачная? — спросила Катя, моя коллега. — Игорь опять что-то?
Я усмехнулась. Катя знала про мою семейную ситуацию почти всё. Иногда я думала, что она понимает меня лучше, чем муж.
— Восьмое марта у свекрови, — коротко ответила я.
— Опять? — она покачала головой. — Лен, ну сколько можно? Скажи мужу, что хочешь провести праздник вдвоём.
— Говорила. Традиция, понимаешь ли.
— Традиция, — фыркнула Катя. — Удобная штука. Можно вообще не думать, просто делать как всегда. Слушай, а ты сама-то хоть раз Восьмое марта нормально отмечала?
Я задумалась. Первый год мы с Игорем были вместе — он подарил мне цветы и мы пошли в кафе. Второй год он уже предупредил, что мама пригласила на обед, но обещал вечером что-то организовать. Не организовал. Третий год... А третий год я даже не пыталась что-то планировать.
— Да когда это было, — отмахнулась я.
— Вот именно, — Катя наклонилась ближе. — Знаешь, что мне Женька в прошлом году устроил? Вёз с закрытыми глазами, я думала — куда-то за город. А он меня в спа привёз. Целый день массажи, обёртывания, всё дела. Я как в рай попала.
Я представила, как провожу целый день в спа. Без звонков свекрови, без списка продуктов «передать маме», без ощущения, что я вечно всем должна. И знаете что? Захотелось этого так сильно, что стало почти больно.
— Мне пора, — сказала я, глядя на часы. — Розы заказать надо. Белые. Пятьдесят штук.
Катя присвистнула.
— Твоей свекрови? Ничего себе.
— Традиция, — снова повторила я.
***
Вечером я листала интернет в поисках роз. Цены кусались — семь тысяч за букет, восемь, девять. К праздникам всё дорожало процентов на тридцать. Я смотрела на эти цифры и чувствовала, как внутри нарастает какое-то странное спокойствие.
Игорь лежал на диване и смотрел футбол. Периодически вскрикивал, комментировал, матерился вполголоса. Обычный вечер.
— Игорь, — позвала я. — А мне что подаришь на Восьмое марта?
Он отвлёкся от матча, посмотрел на меня.
— Да куплю что-нибудь, — сказал он. — Духи или цветы. Не переживай.
— Маме духи нельзя, у неё аллергия, — машинально сказала я и тут же осеклась.
Игорь не заметил. Или не захотел замечать.
— Тебе куплю, — повторил он. — Нормальные куплю.
Я кивнула и вернулась к телефону. В голове вдруг очень отчётливо вспомнилось, как в прошлом году он подарил мне коробку конфет. Самых обычных, которые продаются в любом супермаркете. А свекрови тогда заказал торт из кондитерской за четыре тысячи.
Нравилась мне эта ситуация всё меньше и меньше.
***
Следующим утром я проснулась от звонка. Валентина Сергеевна. Конечно.
— Леночка, доброе утро, — пропел голос в трубке. — Игорюшку разбудила?
Я посмотрела на часы. Семь утра. Суббота.
— Доброе, — выдавила я. — Нет, он спит ещё.
— Ах, ну тогда передай ему, пожалуйста. Я тут подумала — может, вы салатик «Мимоза» сделаете? А то у меня столько дел, не успею. И колбаску копчёную прихватите, хорошую. Игорюшка так любит.
Я закрыла глаза. Салат «Мимоза». На двадцать человек небось. Потому что Валентина Сергеевна обожала приглашать на праздники всех родственников, всех подруг, всех знакомых. И все они должны были восхищаться, какая она гостеприимная хозяйка. Вот только готовить, конечно, приходилось в основном мне.
— Хорошо, — сказала я. — Передам.
— Спасибо, девочка, — свекровь помолчала. — И ещё, Игорюша просил борщ. Ты же знаешь, как он его любит. Может, сваришь, принесёте?
— Он просил? — переспросила я.
— Ну да, вчера звонил. Говорит, давно борща домашнего не ел.
Я посмотрела на спящего мужа. Вчера звонил. Просил борщ. И почему-то мне об этом не сказал. Зато свекрови пожаловался.
— Валентина Сергеевна, — начала я как можно спокойнее. — А может, в этом году попроще? Не надо большого застолья, просто семейный ужин?
В трубке повисла пауза. Такая тяжёлая, что я почти физически почувствовала её вес.
— Леночка, — голос стал холоднее градусов на десять. — Восьмое марта — это праздник. Это традиция нашей семьи. Мы всегда так отмечаем. Я понимаю, ты устала, работа и всё такое. Но семья — это святое.
Семья — это святое. Интересно, а я к этой семье вообще отношусь? Или я просто бесплатная помощница, которая должна готовить, носить продукты и молча кивать?
— Понятно, — сказала я. — Всё сделаем.
— Вот и молодец. Ты у меня умничка. Не то что некоторые невестки, которые только о себе думают.
Она попрощалась и повесила трубку. А я осталась сидеть в кровати с телефоном в руке и смотреть в стену. Внутри что-то менялось. Медленно, но необратимо.
***
К обеду я уже стояла на рынке и выбирала продукты для салата. Рыба, яйца, лук, майонез. Классический набор. Плюс колбаса копчёная — рублей за восемьсот. Игорюша так любит.
— Девушка, вам два кило или три? — спросила продавщица.
— Два, — ответила я.
Вернулась домой, выгрузила сумки на кухню. Игорь сидел за компьютером, что-то увлечённо смотрел.
— Слушай, — сказала я. — Твоя мама звонила. Просила борщ сварить.
— А, ну свари, — не отрываясь от экрана, ответил он. — Ты же знаешь, как я люблю.
Я поставила пакеты на стол. Чуть резче, чем собиралась.
— Игорь, а почему ты мне не сказал, что звонил маме?
Он наконец повернулся.
— А что такого? Позвонил, поговорили. У неё там трубка в ванной сломалась, я посоветовал мастера.
— И борщ заказал.
— Ну да, — он пожал плечами. — А что?
Вот это «а что» меня и убивало. Он правда не понимал. Или делал вид, что не понимает.
— Игорь, — я села напротив него. — Давай честно. Последний раз, когда ты что-то дарил мне просто так, не на праздник, — это когда было?
Он растерялся.
— Ну... не знаю. А зачем просто так? Праздники же есть.
— А твоей маме ты постоянно что-то покупаешь, передаёшь, заказываешь.
— Так она же мама, — он посмотрел на меня так, будто я спросила что-то совершенно очевидное. — Лен, ты о чём вообще?
Я встала. Спорить было бесполезно. Он правда не видел разницы. Для него это было нормой — мама на первом месте, а жена... жена подождёт, не развалится.
— Ни о чём, — сказала я. — Пойду борщ варить.
***
Весь следующий день я провела на кухне. Борщ, салат «Мимоза», нарезки, закуски. К вечеру ноги гудели, а на руках появился стойкий запах рыбы, который не смывался даже после третьего захода с мылом.
Игорь зашёл на кухню, оценил масштабы.
— Ого, — сказал он. — Целый пир. Мама будет рада.
Я молча разливала борщ по контейнерам. Мама будет рада. Чудесно. А я буду довольная, что мама рада. Круговорот радости в природе.
— Слушай, а ты розы заказала? — вспомнил он.
— Заказала.
— Сколько вышло?
— Семь восемьсот.
Игорь присвистнул, но не стал возражать. А я подумала — интересно, если бы я захотела букет за семь тысяч, он бы тоже не возражал? Или сказал бы, что это слишком дорого, что можно обойтись чем-то попроще?
Мы оба знали ответ.
***
Восьмое марта началось со звонка свекрови. Она напомнила, что мы должны приехать к трём часам дня, что надо не забыть белое вино и что она очень ждёт. Игорь заверил, что всё помним, всё привезём.
Я стояла перед зеркалом и пыталась понять, что я чувствую. Обиду? Злость? Усталость? Всё вместе, наверное. И ещё какую-то странную решимость.
— Ты готова? — крикнул Игорь из прихожей.
— Почти.
Я посмотрела на себя в зеркало. Обычная женщина тридцати лет. Ничего особенного. Такая, которой можно подарить коробку конфет и считать, что достаточно. Такая, которая будет варить борщ для свекрови и улыбаться.
Но на сей раз что-то было по-другому.
***
Мы приехали к Валентине Сергеевне ровно в три. Дверь открылась, и свекровь встретила нас с распростёртыми объятиями — но только для Игоря, конечно.
— Игорюшка! — она расцеловала сына в обе щеки. — Как я соскучилась! Проходите, проходите.
Я вошла следом, держа контейнеры с едой. Меня никто не расцеловал. Ну и ладно.
— Леночка, милая, отнеси всё на кухню, — махнула рукой Валентина Сергеевна. — А ты, Игорюш, пошли, покажу, как я гостиную переставила.
Они ушли. А я осталась на кухне, раскладывать привезённую еду по тарелкам. Знакомая картина. Только почему-то в этот раз меня накрыло какое-то странное спокойствие. Даже не злость — просто абсолютная ясность.
Я достала телефон и написала Кате: «Всё. Решилась».
Она ответила почти мгновенно: «Наконец-то! Держись».
***
К четырём часам начали съезжаться гости. Тётушки, подруги свекрови, дальние родственники. Человек двадцать набралось. Все усаживались за стол, ахали, охали, восхищались — какая Валентина Сергеевна молодец, какое богатое застолье накрыла.
Я разносила салаты и молчала. Потому что все эти салаты делала я. Весь этот борщ варила я. Эти нарезки резала я. Но никому не было дела.
— Леночка, подлей гостям вина, — попросила свекровь.
Я подлила.
— Леночка, принеси ещё хлеба.
Я принесла.
— Леночка, у нас тут закончился салат, положи ещё.
Я положила.
Игорь сидел рядом с мамой и был увлечён разговором с каким-то дядей о машинах. Он даже не смотрел в мою сторону. Я была просто частью обстановки. Удобной функцией «принеси-подай».
К шести вечера я устала так, что ноги еле держали. Села на краешек дивана, пытаясь хоть на минуту отдышаться.
— Лена, — окликнула меня одна из подруг свекрови, полная дама в ярко-розовом платье. — А что это ты сидишь? Гостей обслуживать надо.
Я посмотрела на неё. Потом на стол, где сидел мой муж и весело смеялся. Потом на свекровь, которая принимала комплименты за еду, которую я приготовила.
И знаете что? Я встала. Взяла сумку. Надела куртку.
— Лена, ты куда? — удивился Игорь.
— Домой, — спокойно ответила я. — Устала.
— Как домой? — свекровь посмотрела на меня с возмущением. — Праздник же! Гости!
— Да, — кивнула я. — Праздник. Восьмое марта. Мой праздник, между прочим. А я его провела на кухне.
— Леночка, ну что ты! — она попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Мы же семья! Разве семья считается, кто сколько сделал?
— Вот именно, — я взяла ключи. — Семья. Интересная у вас семья, Валентина Сергеевна. Где один человек вкалывает, а остальные принимают благодарности.
— Лена! — Игорь встал. — Ты чего творишь? При гостях!
— При гостях, — повторила я. — Ладно.
Я вышла из квартиры. Села в машину. Завела мотор. И только когда отъехала от дома, почувствовала странную лёгкость. Будто сняла с плеч тяжеленный рюкзак.
Телефон начал разрываться от звонков. Игорь. Потом свекровь. Потом снова Игорь. Я сбросила все вызовы.
***
Домой я приехала в половине восьмого. Квартира встретила тишиной — непривычной, почти звенящей. Я сняла туфли, прошла на кухню, поставила чайник.
Телефон снова ожил. Игорь.
— Алло, — ответила я.
— Ты где?! — он был взволнован и зол одновременно. — Ты хоть понимаешь, что устроила? Мама в слезах!
— Понимаю, — сказала я спокойно. — Извини, но мне надоело.
— Надоело?! Лена, это же моя мать!
— Знаю. И ты её сын. Но я твоя жена. И мне тоже иногда хочется, чтобы ты об этом вспоминал.
— Я... — он замялся. — Я не понимаю, что происходит. Это из-за сегодняшнего дня?
— Это из-за последних трёх лет, — сказала я. — Из-за того, что я устала быть на втором месте. Из-за того, что мои праздники проходят на кухне твоей мамы, а не со мной. Из-за того, что ты даже не замечаешь, как мне плохо.
Он молчал. Долго.
— Лена, — наконец произнёс он. — Давай поговорим. Я скоро приеду.
— Не надо, — остановила я его. — Сегодня не надо. Побудь с мамой. Доделай праздник.
— Но...
— Игорь, правда. Мне нужно побыть одной. Подумать.
Я повесила трубку. Чайник закипел. Я заварила себе чай, села у окна. На улице стемнело. Где-то гуляли компании, смеялись, кто-то нёс букеты. Обычный вечер восьмого марта.
А я сидела одна в своей квартире. И впервые за долгое время чувствовала себя не несчастной, а свободной.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от незнакомого номера.
Я открыла его — и застыла.
«Лена, это Валентина Сергеевна. Нам нужно срочно встретиться. Завтра утром. Есть то, что ты должна узнать об Игоре. То, что я скрывала три года. Приезжай одна. Пожалуйста».
Я перечитала сообщение три раза. Сердце забилось чаще. Что ещё? Что она скрывала? И главное — зачем решила рассказать именно сейчас?
Конец 1 части. Что скрывала свекровь три года? И как это изменит всё, что Лена думала о своей семье? Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...