Найти в Дзене
Петербургский Дюма

О КОНТРАСТЕ

...как методе, которым пользуются мастера литературы. Антон Павлович Чехов — один из бесспорных виртуозов писательства вообще и этого приёма в частности. Всем должен быть известен его миниатюрный рассказ "О бренности" 1886 года, когда Антон ещё осваивался в профессии: "Надворный советник Семён Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев…
Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семён Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлёпнул их на свою тарелку… Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их гор

...как методе, которым пользуются мастера литературы.

Антон Павлович Чехов — один из бесспорных виртуозов писательства вообще и этого приёма в частности. Всем должен быть известен его миниатюрный рассказ "О бренности" 1886 года, когда Антон ещё осваивался в профессии:

"Надворный советник Семён Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев…
Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семён Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлёпнул их на свою тарелку… Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом…
Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок сёмги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…
Но тут его хватил апоплексический удар".

Три абзаца — смачное описание трапезы Cемёна Петровича, заставляющее читателя то и дело сглатывать слюну, и — внезапная финальная фраза, способная вызвать удар у размякшего читателя.

Можно не знать, кто такой надворный советник, на каком таком дворе, что и кому он советует, а всё же текст читается взахлёб. Умел, умел Антон Павлович поговорить о еде, и знал за собой это умение, и развивал его, не забывая об освоенном эффективном приёме контраста...
...который успешно представлен, к примеру, в рассказе "Бабье царство" уже
1894 года, когда Чехов подобрался к пику популярности:

"Кроме обеда, состоящего из щей, поросёнка, гуся с яблоками и проч., на кухне в большие праздники готовили ещё так называемый французский или поварской обед на случай, если кто из гостей в верхнем этаже пожелает откушать.
Когда в столовой застучали посудой, Лысевич стал проявлять заметное возбуждение; он потирал руки, поводил плечами, жмурился и с чувством рассказывал о том, какие обеды когда-то задавали старики и какой чудесный матлот из налимов умеет готовить здешний повар, — не матлот, а откровение! Он предвкушал обед, уже ел его мысленно и наслаждался.
Когда же Анна Акимовна повела его под руку в столовую и он, наконец, выпил рюмку водки и положил себе в рот кусочек сёмги, то даже замурлыкал от удовольствия. Жевал он громко, противно, издавая носом какие-то звуки, и глаза его при этом становились масляными и алчными.
Закуска была роскошная. Были, между прочим, свежие белые грибы в сметане и соус провансаль из жареных устриц и раковых шеек, сильно сдобренный горькими пикулями. Самый обед состоял из праздничных, изысканных блюд, и вина были прекрасные. Мишенька прислуживал за столом с упоением. Когда он ставил на стол какое-нибудь новое кушанье и снимал с блестящей кастрюли крышку или наливал вино, то делал это с важностью профессора чёрной магии, и, глядя на его лицо и на походку, похожую на первую фигуру кадрили, адвокат несколько раз подумал: «Какой дурак!»" <...>

Хорошо писать, когда не боишься оскорбить чьи-то аномально тонкие чувства и когда из-за прикурившего персонажа твою книгу не замаркируют так, что из-под марок текста будет не видно.

Всем доброго здоровья и приятного аппетита.

-2

Читать авторские книги, комментировать эксклюзивные публикации, порой вступать в переписку с автором — эти и другие приятные возможности с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум". Стартовый минимум — цена пачки дешёвых сигарет.
Подписывайтесь, потолкуем.

★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.