4 июля 1187 года. Раскалённый воздух дрожал над выжженной равниной Ухатина, где около 20 тысяч крестоносцев, ещё до того, как началась битва. умирали от жары и жажды.
Они шли всю ночь без воды в полном вооружении по безводной пустыне. Их вёл иерусалимский король Гиделузиньян, человек, которого современники назвали слабым и нерешительным. Им противостояла армия султана Саладина, отдохнувшая, с полными бурдюками, готовая к бою.
Саладин приказал поджечь сухую траву, и едкий дым поплыл в сторону измученных крестоносцев. Рыцари в раскалённых доспехах задыхались. Кони падали от обезвоживания. Когда мусульманская кавалерия ударила, сопротивление было сломлено почти мгновенно.
Элита христианского востока погибла за один день. Великий магистр тамплиеров был казнён лично Саладином. Король Гиделузиньян попал в плен. Но самое страшное произошло с главной святыней – Животворящим Крестом Господня. Реликвия попала в руки мусульман.
2 октября того же года Саладин вошёл в Иерусалим.
67-летний старик
Папа Григорий VII немедленно издал буллу, призывающую к новому крестовому походу. В то время Европа была раздробленным, вечно воюющим континентом. Французский король враждовал с английским, германская знать грызлась между собой, а итальянские города-государства не признавали никакой власти, кроме собственной.
Но известие о потере Иерусалима ударило по всем одинаково. Это был город, где Христос умер и воскрес. Это была цель, ради которой 100 лет назад первые крестоносцы прошли через полмира, а теперь всё было потеряно.
Но кто был способен собрать армию достаточно большую, чтобы бросить вызов Саладину? Им был только человек, который 40 лет железной рукой правил крупнейшей державой Европы – Священной Римской империей.
Это Фридрих I Гогенштауфен, которому за его огненно-рыжую бороду дали прозвище «Барбаросса». Ему было 67 лет, когда он услышал о падении Иерусалима. Глубокий старик по меркам того времени. Средняя продолжительность жизни тогда едва дотягивала до сорока лет. Короли и императоры умирали от болезней, ран и яда задолго до седин.
Но Фридрих казался исключением из всех правил. Он был крепок телом, ясен умом и полон энергии. Современники описывали его как человека среднего роста, широкоплечего, с пронзительными голубыми глазами и с бородой, давшей ему прозвище.
Армия Фридриха
Фридрих искренне верил, что он является прямым наследником римских Цезарей и Карла Великого. Его власть, по его убеждению, исходила непосредственно от Бога, а не от папы римского. Тем самым он бросил вызов системе и посвятил борьбе за свою идею всю жизнь.
К 1188 году, когда пришла весть о падении Иерусалима, Барбаросса достиг пика своего могущества. Позади остались десятилетия войн, конфликтов с папами, восстаний и мятежей. Он пережил всех своих врагов. Германские князья признавали его верховенство. Итальянские города платили дань. Даже папа римский после долгих лет противостояния заключил с ним мир.
Империя, которую Фридрих принял разрозненной и слабой, теперь была сильнейшим государством Европы. Император Священной Римской империи объявил, что лично поведёт армию на освобождение Гроба Господня.
Барбаросса помнил, почему провалился второй крестовый поход. Армия была не армией, а огромной толпой. Где рыцари тащили за собой обозы с роскошью, а паломники мешались с солдатами. Дисциплины не существовало. Каждый барон считал себя независимым командиром и не подчинялся никому. Результат был предсказуем.
Фридрих же подошел к делу как опытный администратор, а не как пылкий крестоносец. Он разослал послов ко всем правителям, через чьи земли предстояло пройти его армии. С венгерским королём был заключён договор о свободном проходе и снабжении. С византийцами тоже договорились. Даже с турками-сельджуками вопрос был улажен.
Но главной заботой императора была сама армия. Он издал свод законов, который поражал современников своей суровостью. Каждый рыцарь, желавший присоединиться к походу, должен был доказать, что у него есть деньги на два года кампании.
Бедняки и авантюристы, надеявшиеся разбогатеть на войне, отсеивались безжалостно. Женщинам запрещалось следовать за армией. Азартные игры карались жестоко. За сквернословие и богохульство полагались телесные наказания.
Это была не толпа паломников, а профессиональное войско.
Средневековые хронисты любили преувеличивать, но даже по самым скромным оценкам, под знамёна Барбароссы собралось от 15 до 20 тысяч конных рыцарей и несколько десятков тысяч пехотинцев. Некоторые источники называют цифру в 100 тысяч человек.
Структура войска была продумана до мелочей. Армия делилась на отряды, каждый со своим командиром, отвечающего за дисциплину и снабжение. Впереди шёл авангард, расчищавший дорогу и разведывавший местность. В центре двигались основные силы с обозом. Арьергард защищал тылы от внезапных нападений.
Переход до проливов
Фридрих лично контролировал порядок марша. Он появлялся то в голове колонны, то в хвосте, следя за тем, чтобы никто не отставал и не нарушал строй. Особое внимание уделялось снабжению. Император понимал, что голод убивает армию вернее, чем вражеские мечи.
Это был поход, спланированный с немецкой педантичностью.
Первые недели похода прошли почти идеалистически. Армия Барбароссы двигалась через Венгрию, где рынки были открыты, цены справедливы, местное население встречало крестоносцев без враждебности.
За венгерскими равнинами лежала Византия. Там немцев ждал совсем другой приём. На троне сидел Исаак II Ангел, слабый правитель, окружённым интриганами. Появление стотысячной немецкой армии привело Исаака в ужас. Страх толкнул византийца тайно заключить с Саладином союзный договор. Это было немыслимым предательством. Но Исаак надеялся, что Саладин поможет ему избавиться от немецкой угрозы, а взамен он обещал всячески замедлять продвижение крестоносцев.
На византийской территории проблемы начались немедленно. Рынки закрывались, местные жители прятали продовольствие, дороги оказывались перекрыты или размыты. Греческие отряды нападали на фуражиров и отставших солдат. Вдобавок к этому, Исаак приказал арестовать немецких послов, которых Фридрих отправил в Константинополь для переговоров.
Барбаросса пришёл в ярость. Старый император, привыкший к почтению и повиновению, столкнулся с откровенным оскорблением. Немецкая армия начала систематически разорять византийские земли. Крестовый поход на время превратился в войну против Византии.
Наконец византийский император одумался. Он освободил послов, принёс извинения и согласился переправить немецкую армию через пролив. Весной 1190 года крестоносцы покинули европейский берег, и перед ними открылись бескрайние просторы Анатолии, где их ждали совсем другие приключения.
Турки-сельджуки
Первые дни после переправы через Дарданеллы армия двигалась по плодородным прибрежным землям. Местные христиане, греки и армяне, продавали крестоносцам продовольствие, а вода была в избытке. Но Фридрих, помнивший катастрофу второго крестового похода, знал, что настоящие испытания ещё впереди.
Турки-сельджуки оказались в сложном положении. С одной стороны, они обещали свободный проход и снабжение. С другой стороны, давление со стороны Саладина и собственных эмиров требовало сопротивления неверным. В итоге турки выбрали двойную игру. Сам султан сохранял мир, а его сын открыто выступил против крестоносцев. Местные же беи получили негласное разрешение на набеги.
Как итог: безлюдные деревни, пустые и отравленные колодцы, сожжённые поля. Крестоносцы вступили в край, где нельзя было достать ни еды, ни воды. Это была война на истощение. Запасы, взятые из Европы, давно закончились. Рыцари, которые ещё недавно гордились своими боевыми конями, теперь резали их на мясо.
Дизентерия и лихорадка превратились в постоянных спутников войска. Армия таяла с каждым днём. В этих нечеловеческих условиях проявился характер Барбароссы. 67-летний император отказывался от любых привилегий. Его присутствие было единственным, что удерживало армию от распада.
18 мая 1190 года измученные крестоносцы подошли к столице Сельджукского султаната – Иконии. Здесь была вода, здесь была еда, здесь было спасение. Но между крестоносцами и этим раем стояла огромная турецкая армия.
Армия Фридриха была на последнем издыхании. Турки это прекрасно видели и предложили переговоры. Они выдвинули унизительные условия: крестоносцы должны были безоружными пройти через турецкие земли как паломники, а не как воины.
Фридрих, конечно же, не пошел на такое унижение. И хотя он не меньше других был измучен походом, в это день он надел полный боевой доспех, сел на своего лучшего коня, выхватил меч и прокричал боевой клич, который подхватила вся армия.
Барбаросса сражался в первых рядах, несмотря на возраст и положение. Его личный пример воодушевлял солдат лучше любых речей. К вечеру всё было кончено. Турецкая армия бежала и ворота распахнулись перед победителями. Город был взят и разграблен.
Не вражеская армия, так горная речушка
Победа при Иконии стала последним великим триумфом Фридриха Барбароссы. Дорога на юг к Святой Земле была открыта. После победы при Иконии страх в мусульманском лагере достиг апогея. Новость о разгроме турок-сельджуков произвела эффект разорвавшейся бомбы. Если крестоносцы смогли сокрушить анатолийских турок, что помешает им сделать то же самое с армией Саладина?
10 июня 1190 года армия Барбароссы вступила в Киликию. Это была древняя земля на юго-востоке Анатолии, зажатая между горами Тавра и Средиземным морем. Здесь жили армяне-христиане, веками сопротивлявшиеся и византийцам, и туркам. Они встретили крестоносцев как освободителей. Впервые за долгие месяцы армия оказалась среди друзей.
До побережья оставалось всего несколько дней пути. Святая Земля была так близко, что её почти можно было увидеть. День выдался невыносимо жарким даже по меркам этих мест. Рыцари в своих железных доспехах страдали от жары больше всех.
Путь пролегал вдоль небольшой горной речушке Салев. В июне, когда на горных вершинах таял снег, она наполнялась ледяной водой и неслась к морю бурным потоком. Течение было быстрым и коварным, дно каменистым и скользким. Местные жители знали об опасности этой реки и переходили её только в определённых местах.
Но крестоносцы были чужаками на этой земле. Что именно произошло в тот полдень, мы никогда не узнаем наверняка. Источники расходятся в деталях. По одной версии, Барбаросса решил переправиться через реку верхом, не желая ждать, пока армия найдёт брод. По другой, он просто хотел освежиться после изнуряющего марша.
Некоторые хронисты пишут, что император снял доспехи перед купанием. Другие утверждают, что он вошёл в воду в полном вооружении. Истина погребена под слоями легенд и домыслов. Достоверно известно одно – Фридрих Барбаросса вошёл в реку и не вышел из неё живым.
Возможно, ледяная вода вызвала сердечный приступ у 67-летнего человека, измученного длительным походом. Возможно, конь поскользнулся на камнях и сбросил всадника. Возможно, течение оказалось слишком сильным для уставшего старика.
Охрана бросилась на помощь, но было поздно. Когда императора вытащили на берег, он уже не дышал. Все попытки вернуть его к жизни оказались тщетными.
Так погиб человек, который 40 лет правил крупнейшей державой Европы. Человек, который ставил на колени понтификов и королей. Человек, от имени которого дрожал сам Саладин.
Он не пал от сарацинской сабли в славной битве. Он не погиб, защищая Гроб Господень. Он утонул в маленькой горной речке, не дойдя до цели всего несколько дней пути. Судьба, которая хранила его столько десятилетий, отвернулась в самый неподходящий момент.
Агония
Весть о гибели императора распространилась по лагерю мгновенно. Смерть Барбароссы казалась многим знаком Божьего гнева. Если Господь допустил гибель своего помазанника таким нелепым образом, значит, он отвернулся от похода.
Суеверный ужас охватывал людей. Некоторые бросали оружие и уходили обратно на север, надеясь добраться до родных земель. Другие, потеряв всякую надежду, принимали ислам. Болезни, от которых армию защищала железная дисциплина Барбароссы, теперь вырвались на свободу. Лагерь превратился в рассадник заразы. Дизентерия, лихорадка, неизвестные восточные хвори косили людей десятками каждый день.
Армия, которая ещё месяц назад наводила ужас, превращалась в толпу больных и деморализованных людей. Тысячи крестоносцев рассеялись по Киликии. Одни искали корабли, чтобы вернуться домой морем. Другие пробирались на север, надеясь пройти обратный путь через Анатолию.
К концу лета от великой армии Барбароссы осталось меньше половины. Те, кто выжил и не дезертировал, двинулись дальше на юг под командованием герцога Швабского. Они несли с собой тело императора, которого поклялись похоронить в Святой Земле.
Тело Фридриха начало разлагаться почти сразу. В те времена уже знали способы сохранения тел для долгой транспортировки. Самым простым было погружение в бочку с уксусом или крепким вином. С телом императора так и поступили, поместив его в бочку с уксусом.
Но жара делала своё дело, и вскоре стало ясно, что нужны более радикальные меры. Тогда прибегли к древнему германскому обычаю. Суть его была проста и ужасна одновременно. Тело Фридриха варили в большом котле до тех пор, пока плоть не отделилась от костей. Мягкие ткани затем захоронили в Антиохии в соборе Святого Петра, а кости Фридриха продолжили путь на юг.
Армия, которая везла останки своего императора, сама напоминала ходячих мертвецов. Болезни продолжали косить людей. Дезертирство не прекращалось. Герцог Швабский сам заболел лихорадкой и едва держался на ногах. Местные христиане смотрели на пришельцев с ужасом и жалостью. Это были не грозные воины, которых ждали и боялись, а их тени.
В Триполи часть костей императора была захоронена в местном соборе. Оставшиеся останки повезли дальше к Тиру, последнему крупному порту крестоносцев на побережье. Там, в кафедральном соборе кости Барбаросса наконец обрели покой. Но это был не Иерусалим. Обед остался невыполненным.
Великий император так и не добрался до Гроба Господня, ради которого прошёл через полмира и пожертвовал всем.
Осенью 1190 года жалкие остатки крестоносцев добрались до Акры. Из 100 тысяч человек, вышедших из Регенсбурга полтора года назад, до Святой Земли дошло не более 5 тысяч. Это была катастрофа такого масштаба, что современники отказывались в неё верить.
📌 Мы создали сообщество в ВК. Заходите, знакомьтесь с интересными материалами. Поддержите нас. Подпишитесь!