Лесная избушка на курьих ножках стояла на перепутье трех дорог уже триста лет. За это время ноги у нее, конечно, затекли, и она немного подвернула левую, отчего избушка заметно кренилась на юго-восток, а печная труба смотрела прямо на поляну, где местные лешие играли в домино.
Внутри Баба Яга, костяная нога, сидела на печи и плакала. Слезы капали в чугунок с супом из мухоморов, отчего суп тихо шипел и пускал радужные пузыри.
— Опять двадцать пять, — всхлипывала Яга, комкая в кулаке расшитый золотом платочек. — Жених называется!
На столе перед ней лежало письмо, накарябанное явно левой лапой и явно с похмелья. От Кощея.
«Яга, привет. Как жизнь молодая? Я тут решил остепениться. Живу теперь в Сочи, купил хату у моря, иглоукалыванием занялся. Короче, приезжай на свадьбу. Женюсь на принцессе заморской, Виолетте. Молодая, глупая, зато с приданым — три сундука золота и мельница. Так что извини, если чего не так. Не поминай лихом. Твой бывший, Кощей».
— Бывший! — Яга сплюнула в угол, и на том месте пророс поганками вековой дубовый пол. — Три века встречались, по грибы вместе ходили, Змея Горыныча вдвоем из запоя вытаскивали, а он — «бывший»! В Сочи ему захотелось! Виолетта! Тьфу!
Ситуация осложнялась тем, что это был уже пятый жених за последнее столетие. Леший ушел в монахи, сказал, что душа просит тишины и ладана. Водяной женился на русалке (моложе Яги лет на двести), Соловей-Разбойник укатил в турне по Европе, а домовой и вовсе сбежал к людям, в офис, работать «хранителем офисной техники». Яга осталась одна.
— Ну, погоди, окаянный! — Яга хлопнула костяной ладонью по столу, и письмо самоуничтожилось, вспыхнув зеленым пламенем. — Я тебе устрою медовый месяц! На том свете!
Она натянула сапоги-скороходы, накинула плащ-невидимку (весь в дырах, как швейцарский сыр), схватила клубок путеводных ниток и выскочила на крыльцо.
— Стоять! — крикнула она избушке. — Чтобы без меня ни шагу! А то на гусиные лапы пересажу!
Избушка обиженно вздохнула и застыла на одной ноге, как цапля.
Яга размотала клубок. Нитки всегда вели ее туда, куда надо. Но тут клубок дернулся, покатился не в сторону тридевятого царства, а в сторону железнодорожной станции «Болотная-2».
— Странно, — удивилась Яга, но пошла за клубком.
Дальше было еще страннее. Клубок привел ее не к кассе, а прямо к вагончикам, где стоял состав с надписью «ЛЕСНОЙ ЭКСПРЕСС – ТУДА И ОБРАТНО». В вагонах сидели лешие, кикиморы, болотницы и даже пара скромных водяных с детьми. Это был туристический шабаш.
— Яга! Ты чего тут? — высунулась из окна знакомая болотница Клавдия. — Мы на море, на гастроли! Агитбригада «Лесная чаща». А ты? С нами, что ли?
Яга хотела гордо отказаться, но тут клубок прыгнул прямо в вагон.
— Судьба, — вздохнула она и полезла внутрь.
Состав тронулся. Лесные жители всю дорогу пели частушки, пили березовый сок и обсуждали, у кого больше поганок на огороде. Яга сидела у окна, подперев щеку ладонью, и думала о своем. О Кощее, о бывших, о том, что даже ступа сломалась, а новую не купить — пенсия у сказочных лиц маленькая.
В Сочи было солнечно, шумно и пахло морем и шашлыком. Яга, привыкшая к запаху тины и прелых листьев, чихала и терла глаза.
— Клавдия, а где тут этот... Кощей живет? — спросила она, разминая костяную ногу, затекшую в поезде.
— А-а-а, бывший твой! — махнула рукой болотница. — Да вон, на набережной, в новой высотке. Только ты, Яга, погоди. Ты на него сначала посмотри. С балкона. Там такая Виолетта... смешная.
Яга наколдовала себе бинокль (кривой, потому что магия в городе барахлила) и устроилась в кустах напротив новостройки с вывеской «Изумрудный город»
Она увидела балкон. На балконе в шезлонге сидел Кощей. Тощий, зеленый, в трусах с черепами и в панамке. Рядом стоял столик с коктейлем, из которого торчала вишенка. Кощей пил коктейль через трубочку и смотрел на море.
— Красиво живет... — прошипела Яга. — Ну, сейчас я тебе устрою! Сейчас я твою Виолетту так напугаю...
И тут на балкон вышла Виолетта. Яга ахнула и выронила бинокль. Из многоэтажки на балкон вышла... бабулька. Лет под сто, в халате, бигудях и с половником в руке. Сухонькая, сморщенная, но глаз — острый.
— Кощей! — закричала бабулька голосом, от которого у Яги мурашки побежали по позвоночнику. — Ты почему творог не доел? Я для кого старалась? Опять на диете? Думаешь, если в Сочи переехал, то можно на шее у женщины сидеть? А ну, марш завтракать!
Кощей испуганно втянул голову в плечи, допил коктейль и шмыгнул в комнату.
Яга сидела в кустах и хлопала глазами. Это была не принцесса. Это была та самая Баба-Яга, только из другого леса. Из-под Рязани. Яга встречала ее на съезде нечисти — страшная баба, держала в кулаке весь свой район, лешие у нее по струнке ходили.
— Вот это поворот... — прошептала Яга.
Она уже хотела уйти, пока не заметили, как вдруг из-за угла вынырнул тот самый клубок. Покатился прямо к подъезду. Яга — за ним. В лифте клубок подпрыгивал, нажимал кнопки. Двери открылись на пятнадцатом этаже прямо перед дверью Кощея.
Дверь была приоткрыта. Яга вошла.
Кощей сидел на кухне и ковырял творог. Виолетта стояла над ним с половником.
— Ты кто? — рявкнула Виолетта, завидев Ягу.
Яга выпрямилась, поправила платок.
— Я — та, с которой Кощей три века встречался. А ты, я вижу, его новая... хозяйка.
Виолетта окинула Ягу цепким взглядом. Половник опустился.
— А-а-а, Яга из соседнего леса? Слышала. Садись. Творог будешь?
Яга села. Кощей втянул голову еще глубже, почти спрятал ее в плечи.
— Значит, так, — сказала Виолетта, наливая чай из самовара.
— Ты на него обиделась. Я понимаю. Но ты пойми и меня. Мне надоело в лесу одной куковать. Лешие — дураки, водяные — пьяницы. А Кощей — мужик видный, бессмертный. Но, — она понизила голос, — распустился вконец. Иглоукалывание ему, понимаешь, подавай! Шезлонги!
— А ты его... того? — осторожно спросила Яга, покосившись на половник.
— А я его строю! — гордо заявила Виолетта. — Я из него человека сделаю. Полезного. Вот, открыли тут агентство недвижимости. Я — директор, он — курьер. Бегает, договоры разносит. Бессмертный — значит, без больничных. Удобно.
Кощей жалобно пискнул.
Яга задумалась. Она посмотрела на Кощея — жалкого, в трусах, с творогом на губе. Посмотрела на Виолетту — властную, хозяйственную, с половником. И вдруг поняла.
— А знаешь, Виолетта, — сказала она. — А давай мы его вдвоем строить будем? Мне одной в лесу скучно... А вместе мы такую силу составим... Агентство расширим, откроем филиал в лесу. «Эко-недвижимость от Бабы-Яги». Болота, лесные чащи, избушки с историей. Спрос-то сейчас какой на экотуризм!
Виолетта прищурилась. Потом медленно улыбнулась, а улыбка у нее была страшнее, чем у Яги в плохом настроении.
— Садись, Яга. Будем договор составлять. Кощей, принеси-ка нам по сто грамм за встречу!
Кощей вскочил так резво, что чуть не уронил творог. В глазах у него мелькнула искра надежды, но тут же погасла, когда две Бабы-Яги синхронно повернулись и посмотрели на него.
— Ну что, старая, — сказала Виолетта, чокаясь с Ягой граненым стаканом. — Будем знакомы. Я — Яга-2. Рязанская.
— А я — Яга-1, — кивнула та. — Лесная.
Кощей стоял в углу и дрожал.
Наутро в Сочи и в Тридевятом царстве открылось совместное предприятие «Две Яги и Ко». Кощей работал на побегушках, развозил клиентам ключи от новых избушек и сказочных особняков, а по вечерам варил для своих женщин уху (Виолетта требовала уху из осетрины, Яга — из мухоморов, но с плавленым сырком).
Агентство процветало. Лесные жители потянулись к морю, а морские — в лес. Оборотни покупали домики у озера, русалки брали ипотеку на болота, и только один клиент, Змей Горыныч, пришел и попросил продать ему Сочи целиком. Ему отказали, но сделали хорошую скидку на аренду пляжа.
Теперь Баба Яга просыпалась не от тоски, а от будильника. Рядом с ней, в соседней комнате, храпела Виолетта, а на кухне гремел кастрюлями Кощей, готовя завтрак.
— Яга! — кричала Виолетта из спальни. — Ты чего творог не доела? Опять на диете?
— Иду, иду! — отзывалась Яга, натягивая сапоги-скороходы. — Кощей, а ну налей чаю! И покрепче!
Кощей нес две кружки, спотыкался о половик и думал о том, что, наверное, зря он тогда стал бессмертным. Но было уже поздно. Две Бабы-Яги — это сила, с которой не поспоришь. Зато тепло, сытно, и бизнес идет в гору.
А избушка на курьих ножках так и стоит на перепутье. Только теперь на ней висит объявление: «Сдаётся на лето. Евроремонт, Wi-Fi, вид на болото. Дорого. Справки по телефону у Кощея».
