— Сносим все, я сказал! — тяжелая металлическая дверь с грохотом ударилась о кирпичную стену, осыпав на дощатый пол хлопья старой зеленой краски.
Роман шагнул через порог, нарочито тяжело впечатывая подошвы испачканных глиной ботинок в идеально чистый пол. Следом за ним, нервно поправляя очки, семенил помощник Вадим с раскрытой папкой. С улицы в помещение ворвался ледяной сквозняк, запах жженой солярки и монотонный, зубодробительный гул работающего экскаватора.
— Роман Сергеевич, у них аренда до двадцать восьмого... — пробормотал Вадим, косясь на огромные стеллажи.
— Мне плевать на их бумажки! — рявкнул Роман, снимая кожаные перчатки. — У меня сроки застройки горят. Инвесторы ждут чистую площадку к среде, а вы три недели с одним сараем возитесь.
Он брезгливо огляделся. Это было длинное, светлое помещение бывшей типографии. Под высокими потолками мерно гудели вытяжки. В воздухе стоял густой, терпкий запах раскаленного олова, канифоли и застарелой свинцовой пыли. На огромных наклонных столах лежали листы цветного стекла, переложенные мягким фетром.
Возле центрального стола, склонившись над огромным, почти собранным витражом, стояла женщина. На ней был потертый брезентовый фартук, измазанный белой затиркой, и защитные пластиковые очки. Она не вздрогнула от грохота двери. Просто выключила паяльник, положила его на металлическую подставку и медленно сняла очки.
— Вы оставили дверь открытой. Резкий перепад температуры разрушает стекло, — произнесла она ровным, низким голосом. На вид ей было около тридцати пяти. Под глазами залегли глубокие тени от того, что она мало спала, а на пальцах виднелись мелкие следы от порезов.
— Стекло? — Роман саркастично выгнул бровь и по-хозяйски прошелся вдоль верстака, намеренно задевая краем дорогого кашемирового пальто какие-то чертежи. — Девушка, через час мои парни подгонят сюда бульдозер, и ваше стекло превратится в отличный строительный мусор. Собирайте свои стекляшки и на выход.
Женщина вытерла руки о влажное полотенце и шагнула наперерез, преграждая ему путь к главному столу.
— Меня зовут Ксения. И мы никуда не поедем. У нас действующий контракт. Мои мастера сейчас на обеде, но когда они вернутся, мы продолжим работу. Ваша техника нарушает вибрационный фон, мы не можем резать мелкие детали. Скажите своим рабочим заглушить моторы.
Роман на секунду потерял дар речи от такой наглости. Он привык, что мелкие подрядчики и арендаторы при виде него начинают заискивать или впадают в панику. Эта же смотрела на него с холодной усталостью, словно он был не владельцем крупнейшей строительной компании региона, а назойливой мухой.
— Вадим, — Роман щелкнул пальцами, не отрывая взгляда от Ксении. — Объясни гражданке, в какой реальности она находится.
— Ксения... э-э... Михайловна, — помощник зашуршал бумагами. — Мы предлагаем вам компенсацию. Хватит, чтобы арендовать шикарный подвал в центре. Наше здание признано ветхим. У нас есть предписание от пожарных. Завтра здесь отключат свет и воду на законных основаниях.
— Это витражи для городской филармонии, — Ксения кивнула на стол, проигнорировав Вадима. — Их собирают по старинной технологии. Свинец, пайка, климат-контроль. Если мы их сейчас начнем двигать или перевозить в холодный подвал — конструкция лопнет. Три года работы шести человек пойдут прахом. Вы не отключите свет.
— Да неужели? — Роман подошел вплотную, нависая над ней всем своим весом. — А кто мне запретит? Ты? Или твои стекольщики? Слушай сюда. Я вложил в этот участок столько денег, сколько ты за десять жизней не заработаешь. И я снесу этот клоповник.
— У меня есть договоренность с инвестором проекта, — спокойно ответила она, не отступая ни на миллиметр. — Он гарантировал, что наше здание не тронут до сдачи заказа.
Роман не выдержал и расхохотался. Звук отразился от высоких потолков, смешавшись с гулом техники на улице.
— С инвестором? С главным? Ой, не смеши меня. Ты хоть знаешь, как его зовут? Такие люди даже не подозревают о существовании таких, как ты. Гарантировал он ей!
— Я предупреждаю вас в последний раз. Остановите экскаватор, — ее голос стал жестче. — Иначе мне придется позвонить.
— Звони! — Роман развел руками, едва не смахнув на пол коробку со свинцовыми протяжками. — Давай, жалуйся! Звони кому хочешь, мне плевать! Хоть губернатору, хоть в ООН. Посмотрим, как быстро твой покровитель сольется, когда узнает, кто занимается застройкой.
Ксения не стала спорить. Она достала из кармана фартука старый, потрескавшийся телефон, стряхнула с экрана стеклянную пыль и нажала кнопку быстрого набора. Роман скрестил руки на груди, предвкушая забавный спектакль.
— Да, пап, привет, — сказала она в трубку. — Извини, что отвлекаю от совещания. У нас тут проблема. Застройщик приехал. Роман, кажется. Да, с помощником. Требует немедленно убираться, грозит бульдозером. Говорит, что ему плевать на твои гарантии.
Роман усмехнулся. Папе звонит. Ну сейчас местный пенсионер прибежит ругаться.
Ксения протянула телефон Роману.
— С вами хотят поговорить.
— О, с удовольствием, — он выхватил трубку, растягивая губы в издевательской улыбке. — Слушаю вас внимательно, папаша. Только давайте быстро, у меня техника простаивает.
— Рома, — раздался из динамика сухой, тихий голос. Не угрожающий. Скорее, уставший. Но от этого звука Роману стало хреново. Внутри всё сжалось так, словно он получил сильный удар.
Он знал этот голос. Олег Дмитриевич. Человек, которому принадлежал инвестиционный фонд, финансирующий этот логистический комплекс. Человек, одно недовольное слово которого могло стереть компанию Романа в порошок вместе с ним самим.
— Олег... Олег Дмитриевич? — прохрипел застройщик. Лицо его сразу вытянулось, уступив место серой бледности. Вадим, стоявший позади, почуяв неладное, перестал шуршать документами.
— Ты почему в чужую мастерскую в грязной обуви зашел, Рома? — всё так же тихо поинтересовался голос в трубке. — Я же просил тебя. Месяц назад. Обойти старую типографию. Не трогать витражистов. Ты мне что в отчете написал в прошлый вторник?
— Я... мы... это оптимизация пятна застройки, Олег Дмитриевич... — Роману стало очень не по себе, он весь взмок от волнения. Дорогая рубашка мгновенно прилипла к спине. — Коммуникации тянуть в обход слишком дорого. Я думал, мы просто выплатим компенсацию...
— Ты думал? — инвестор вздохнул. — Ты не думал. Ты решил, что можешь давить людей техникой, потому что у тебя подряд. Ксюша три года эти витражи восстанавливает. Это подарок городу от нашего фонда. А ты пришел туда важничать?
Роман медленно, словно во сне, перевел взгляд на Ксению. Дочь Олега Дмитриевича? Девушка, которая могла бы управлять корпорациями из стеклянного офиса в столице, стоит в заляпанном фартуке и работает со свинцом на окраине?
— Я не знал... — только и смог выдавить он.
— Не знал. И не поинтересовался. Увидел женщину в грязной одежде и решил, что можно ноги вытирать, — голос инвестора стал сухим и жестким. — Значит так. Технику глушишь прямо сейчас. Завтра утром твои люди устанавливают вокруг здания типографии шумоподавляющие экраны. За свой счет. Если у них лопнет хоть одно стекло от вибрации, или моргнет свет — я расторгаю договор. Ты выплатишь все неустойки и пойдешь строить коровники в область. Трубку верни дочери.
— Понял вас, Олег Дмитриевич. Всё сделаем, — пробормотал Роман онемевшими губами.
Он протянул телефон Ксении. Рука у него мелко дрожала. Она взяла аппарат, коротко сказала «спасибо, пока» и убрала его обратно в карман.
Гул экскаватора на улице вдруг стал казаться оглушительным. Роман резко повернулся к помощнику.
— Бегом на улицу! Заглушить всё! Быстро! — рявкнул он срывающимся голосом. Вадим пулей вылетел за дверь.
Роман остался один на один с женщиной. Запах канифоли теперь не просто раздражал, он напоминал о его полном провале. Вся его спесь, дорогие вещи, самоуверенность — всё это рассыпалось в пыль от одного короткого разговора.
— Вы могли бы... могли бы сказать свою фамилию сразу, — слова царапали горло. Ему было невыносимо стыдно. Не потому, что он испугался инвестора, а потому, что понял, как жалко выглядел со стороны.
— А зачем? — Ксения взяла с подставки паяльник. Тонкая струйка сизого дыма потянулась к потолку. — Чтобы вы начали лебезить и заискивать? Человек проявляется именно тогда, когда думает, что перед ним кто-то слабый. Вы показали себя. Мне нечего добавить.
Он опустил глаза, рассматривая носки своих испорченных глиной ботинок.
— Вы правы. Я вел себя как дурак. Извините меня, Ксения.
Она не ответила, лишь слегка кивнула, возвращаясь к работе.
Роман вышел на улицу. Ледяной ветер ударил в лицо, немного приводя в чувства. Экскаватор заглох, рабочие растерянно курили у забора. Застройщик сел в машину и долго смотрел на кирпичную стену мастерской. Он всегда считал, что сила измеряется размером банковского счета и способностью прогнуть под себя обстоятельства. А оказалось, что настоящая сила может стоять в старом брезентовом фартуке и спокойно смотреть тебе в глаза, пока ты захлебываешься собственным высокомерием.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!