— А ну-ка быстро собирайтесь и на выход! Чтобы через пять минут вас тут и духу не было! — голос у Тамары сорвался на такой визг, что она сама на секунду опешила.
В ответ раздался рев.
Трёхлетний Пашка стоял у стены и старательно размазывал по светлым обоям шоколадную пасту. Орал так, будто его режут. Рядом его сестра Алина, лет пяти, вцепилась в ножку старого кресла и выла протяжно, с чувством, словно на похоронах подрабатывает.
Посреди этой картины стояла их мать — дородная девица с обесцвеченными волосами, в растянутых легинсах и майке. Щёлкала семечки и смотрела на хозяйку квартиры с ленивым прищуром.
— И не подумаем, — сказала она и плюнула шелуху прямо на паркет. — Колька сказал ждать. Мы и ждём. А ты, тётя, не ори. Детям и так стресс.
У Тамары внутри будто чайник закипел.
Ещё три дня назад жизнь у неё была тихая и понятная. Работа бухгалтером на хлебозаводе, кот Барсик, телевизор по вечерам и двухкомнатная квартира в старой сталинке. Потолки высокие, паркет скрипит, из кухни всегда пахнет чем-нибудь домашним.
Пятьдесят два года. Возраст спокойный. Ничего особенного уже не ждёшь.
И вот теперь её квартира выглядела так, будто тут прошёл небольшой ураган.
А началось всё с крана.
Кран на кухне начал капать. Ночью особенно слышно: кап… кап… кап… Как будто кто-то по нервам молоточком стучит.
Соседка Нина посоветовала мастера.
— Колька. Руки золотые. Только судьба у мужика тяжёлая.
Пришёл он вечером.
Невысокий, худой. Глаза печальные, как у бездомной собаки. Рубашка чистая, но видно — старая.
Кран починил быстро. Денег взял смешные.
От чая сначала отказывался.
— Да неудобно…
Но Тамара всё равно налила. И пирог с яблоками достала.
И за этим чаем Колька рассказал свою историю.
Вдовец.
Жена умерла от рака. Год назад. Остался один. Есть дочь, но у неё муж игрок. Сам Колька живёт в вагончике на стройке — квартиру дочке оставил.
— Молодым ведь где-то жить надо… — сказал он тогда и вздохнул.
И Тамаре стало его жалко.
На следующий день он снова пришёл.
Полку повесил. Розетку подкрутил. Дверцу шкафа поправил.
И всё тихо. Скромно.
К вечеру Тамара вдруг сказала:
— Коль… у меня диван в зале пустой. Поживи пока. Зима же.
Он долго отказывался. Краснел.
Но остался.
Первые сутки прошли тихо. Даже уютно.
Колька сварил картошку с тушёнкой. Барсик к нему ластился. В квартире пахло жареным луком и чем-то почти семейным.
А утром второго дня в дверь позвонили.
На пороге стоял Колька.
А за ним — эта блондинка и двое детей.
— Тамара Ивановна… беда. Дочку муж выгнал. Можно до вечера? Я денег найду, хостел снимем.
Она опаздывала на работу.
— Ладно… — махнула рукой. — Только до вечера.
Когда Тамара вернулась домой раньше — мигрень разболелась — она не узнала квартиру.
Телевизор орал. В коридоре валялись чужие сапоги. Пахло сигаретами и сосисками.
Блондинка лежала на диване, закинув ноги на стол.
— А Колька где? — спросила Тамара.
— На работе, — буркнула та. — Поздно будет. Есть чё поесть?
И вот теперь они уже второй час ругались.
— Это моя квартира! — сказала Тамара. — Я полицию вызову!
Блондинка усмехнулась.
— Вызывай. Колька сказал — у нас договор. Ты нас пустила. Соседи видели. С детьми зимой не выгоняют.
Руки у Тамары задрожали.
Она понимала: дело может затянуться.
И тогда она набрала номер.
— Юля… ты дома? Мне помощь нужна.
Юлия была её школьной подругой. И адвокатом. Причём таким, что многие предпочитали с ней не спорить.
Через полчаса в дверь позвонили.
Юлия вошла спокойно, оглядела квартиру.
Фантики. Игрушки. Шоколад на обоях.
— Так, — сказала она. — Документы.
— Ты кто такая? — буркнула блондинка.
— Адвокат собственницы квартиры.
Она открыла паспорт женщины. Сфотографировала.
— Светлана Кравцова… прописка в Рязани.
В этот момент дверь снова открылась.
На пороге стоял Колька с пакетами еды.
И сразу понял: что-то пошло не так.
Юлия улыбнулась.
— Николай Сергеевич… а вы ведь не вдовец.
Он замер.
— Вдовец…
— Нет. Вы женаты. На гражданке Кравцовой Светлане. Вот на этой.
Тамара посмотрела на блондинку.
Та отвела глаза.
— Какая она вам дочь? — продолжала Юлия. — Это ваша жена. И дети ваши.
В комнате стало тихо.
Тамара почувствовала себя ужасно глупо.
— Но зачем?.. — тихо спросила она.
Юлия усмехнулась.
— Схема старая. Одинокая женщина с квартирой. Сначала жалость. Потом «семья». Потом живут годами.
Колька вдруг перестал изображать несчастного.
Лицо стало злым.
— И что? Докажи.
Юлия спокойно достала распечатку.
— Кстати. Ваш дом в Тверской области недавно сгорел. Вас ищут.
Он побледнел.
— Это не мы!
— Следователю расскажете.
И будто по заказу в дверях появились двое полицейских.
Кольку быстро скрутили. Светка завизжала, таща детей.
Через час квартира снова стала тихой.
Только мусор, запах табака и липкие пятна на стене.
Тамара сидела на кухне.
Юлия мыла кружки.
— Юль… — осторожно спросила Тамара. — А дом правда сгорел?
Юлия усмехнулась.
— Сгорел. Только ищут его не за поджог. За алименты бывшей жене. Полмиллиона долга.
— То есть…
— Про страховку я придумала. Надо же было их напугать.
Тамара вдруг рассмеялась.
— Юля… ты страшный человек.
— Я юрист, Том. Это почти одно и то же.
Она достала из сумки бутылку вина.
— Давай выпьем за то, что твоя квартира всё ещё твоя.
Тамара оглядела кухню. Барсик осторожно вылез из-под стола.
Дом был грязный. Разгромленный.
Но свой.
— Знаешь что, — сказала она, отпивая вино. — Больше никаких мастеров с печальными глазами.
— Правильно.
— Буду вызывать сантехника из ЖЭКа.
— Почему?
— Он хотя бы сразу хамит и денег просит. Без душевных историй.
Барсик тихо мяукнул, будто полностью согласился.