Роскошный, но не кричащий дом в районе зажиточных торговцев выглядел снаружи спокойно. Внутри же разыгрывалась тихая, кровавая драма.
Первыми пали стражи у ворот. Не в честном бою, а от рук призраков ночи. Полуэльф Сарос, мастер беззвучного убийства, словно тень, всплыл за спиной первого, левая рука, закованная в кожу, зажала ему рот, а правая - провела узким клинком под углом между шейными позвонками. Тело обмякло беззвучно. Второй, услышав едва уловимый хруст, обернулся, и в его горло впилась сосулька черного льда, выросшая из тени. Маг Грасса, орк с обожженным лицом, лишь шевельнул пальцами, и стражник рухнул, хрипя и хватаясь за глотку, из которой сочилась ледяная крошка и черная кровь.
Охранные чары на периметре, дорогие и сложные, сработали бесшумно для чужих, но жгучей иглой в виске разбудили Мойшу. Он не был простым торгашом. В молодости он возил сталь и магические руды через горные перевалы, где дорогу караванам указывали не карты, а острота клинка и чутье. Возраст и богатство притупили рефлексы, но не стерли их.
Он был уже на ногах, когда с улицы донёсся приглушённый стон и мягкий звук падающего тела. Не крик - наёмники у ворот были профессионалами. Это был звук конца. Мойша двинулся не к выходу, а вглубь дома. Его лицо, обычно добродушное и открытое, стало жёстким, как резная кость.
- Разбуди дочь и в укрытие! Сейчас! - его шипящий шёпот вырвал жену из объятий сна. Он не объяснял. В его голосе звучал тот тон, который не обсуждают.
Кабинет. Массивный дубовый камин. Ловкое движение рукой по резной розетке - и часть задней стенки с глухим скрежетом отъехала в сторону, открывая черный провал. Он буквально втолкнул туда перепуганную женщину и дочь.
- Не выходить. Не шевелиться. Что бы не было слышно.
Задвинув полку на место, он сбросил дорогой шелковый халат, остался в простой рубахе и штанах. Из-за фальш-дна ящика стола он извлек не арбалет, а короткий, тяжелый «кугуар» - двуствольный магазинный дробовик, любимое оружие дальнобойных конвоев. Стволы были покрыты тонкой паутиной серебряных рун для тишины выстрела. Из того же тайника - четыре патрона с крупной картечью. Больше было не нужно. Или хватит, или нет.
Он выбрал позицию не в прихожей, а в гостиной. Простор, минимум укрытий для нападающих, и фланговый обзор на вход из холла. Погасил магические светильники, оставив комнату в лунном свете, льющемся из высокого окна. И замер.
Они вошли как хозяева. Трое. Двое с короткими мечами, один - широкоплечий берсерк с парой топоров за поясом. Увидели просторную, пустую, казалось бы, комнату. На секунду замерли.
Мойша выстрелил из укрытия за высокой спинкой кожаного кресла. Грохот, приглушенный рунами, был похож на тяжелый удар по подушке. Заряд картечи, размером с детский кулак, поймал первого налетчика в грудь и отшвырнул его к стене. Костяной хруст, кровавый туман в воздухе, и тело, сползающее по дубовым панелям, оставляя малиновый след.
Второй кинулся в сторону, но Мойша, движимый холодной яростью защитника своего логова, уже перенес вес, и второй ствол выплюнул огонь. Картечь сорвала кисть с мечом и часть щеки у бандита. Тот заголосил, катаясь по паркету в луже своей крови.
Берсерк, рыча, рванулся вперед, выхватывая топоры. Мойша отбросил дробовик - перезаряжать времени не было - и метнулся к камину, где среди кочерг висел изящный, но крепкий каминный шпаг-заслон. Сталь звякнула, парируя первый, размашистый удар топора. Искры посыпались на ковер. Сила берсерка была чудовищной, и удар отбросил Мойшу к столу. Второй топор просвистел у самого виска, вонзившись в столешницу.
Мойша, используя знание обстановки, рванул на себя тяжелую скатерть. Фарфор, графины, подсвечники - все полетело под ноги нападающему. Берсерк поскользнулся на разлитом вине и битом фарфоре. Этого мгновения хватило. Мойша, собрав все силы, бросился вперед и всадил узкий клинок шпаги в подмышку, где кольчуги не было. Сталь вошла по самую рукоять. Берсерк взвыл, выронил топор, схватился за рану, из которой хлестнула горячая струя. Мойша, тяжело дыша, вырвал клинок и отступил.
Но это была лишь первая волна.
В дверном проеме показалась массивная фигура. Орк. Грасс. Он бегло окинул взглядом помещение: два трупа, своего берсерка, хрипящего в предсмертных судорогах, и поседевшего, окровавленного, но все еще стоящего на ногах Мойшу.
- Забавно, - сиплый голос орка прозвучал почти с одобрением. - Бородач огрызается.
Мойша, не говоря ни слова, схватил тяжелый серебряный канделябр и швырнул его в орка. Тот даже не уклонился. Он лишь взмахнул рукой, и канделябр с резким звоном отскочил в сторону, будто ударился о невидимую стену.
- Хватит, - проворчал Грасс.
Он не стал вступать в бой. Он был тактиком. Его желтый, рептилийный взгляд скользнул по комнате, оценив баррикаду из мебели, позицию Мойши, и остановился на камине. На едва заметной, но для его глаза очевидной, неровности в кладке.
- Выкурим, - рявкнул он куда-то в коридор.
В окно влетела не шашка, а черный, пульсирующий сгусток магии. Он не взорвался, а распустился, как ядовитый цветок. Волна не физического, а ментального удара накрыла комнату. Это был не свет и грохот, а чистый, неразбавленный ужас. Призрачные когти впились в разум Мойши, выворачивая наизнанку все самые темные, первобытные страхи. Он увидел, как его дочь рвут на части тени, как жена горит заживо. Звуки, запахи, боль - все было настолько реальным, что его разум на миг отключился. Он закричал, бессильно упав на колени, теряя контроль над телом, захлебываясь фантомным адреналином и отчаянием.
Этого мгновения хватило. Из темноты вынырнул Сарос. Удар рукоятью кинжала в висок - точный, холодный, лишенный злобы. Мир для Мойши погас в вспышке боли.
Очнулся он от удара по лицу. Его тащили в центр гостиной. Сквозь пелену в глазах, он увидел, как Сарос, бесстрастный, как статуя, выводит из кабинета его жену и дочь. Потайная дверь была распахнута. Последняя надежда рухнула, оставив во рту вкус пепла и крови.
В гостиной, где обычно Мойша заключал самые выгодные сделки за чашкой крепкого чая, сейчас пахло страхом, потом и кровью. Сам Мойша стоял на коленях посреди комнаты. Его дорогой камзол был порван, на пол-лица расплывался сине-багровый отёк от недавнего удара, из рассечённой брови сочилась струйка крови, окрашивая бороду. Рядом, тоже на коленях, рыдала его жена - женщина с добрым, круглым лицом, теперь искажённым гримасой ужаса. Их дочь-подросток, прижатая к матери, смотрела в пол широко открытыми, сухими глазами, словно впав в ступор.
Над ними, расхаживая по комнате, был мужик. Высокий, грузный, но с неестественной для его комплекции грацией хищника. Лицо его было обезображено страшным ожогом, захватившим левую скулу и часть черепа, где не росло волос. Одежда - дорогая, но неопрятная, в пятнах. И главное - глаза. Холодные, жёлтые, как у рептилии. Орк. Но не глупый берсерк. Это был хищник другого порядка. Умный, расчётливый и абсолютно беспощадный.
- Ведите их сюда! Че встал? - он рявкнул на одного из своих людей, полуэльфа с лицом задумчивого убийцы. - Заняться нечем? Иди, проверь посты!
- Дорогой, - тихо, сквозь слёзы, взмолилась жена Мойши. - Сделай всё, что они просят… Только…
Орк, не глядя ударил Мойшу, и тот с тихим стоном повалился набок.
- Молчи, женщина. - посмотрев на его жену сказал Грасс - Твой «дорогой» сейчас будет умным.
Мойша, с трудом поднимаясь, вытер кровь с губ.
- Да что вы хотите? - его голос дрожал, но в нём звучало отчаяние, а не покорность. - Пожалуйста, прекратите… Вам нужны деньги? Я их дам. Артефакты? Всё, что попросите… Только не трогайте их…
- Молчи, - орк присел перед ним на корточки. Его дыхание пахло дешёвым табаком и гнилью. - Ты знаешь, кто я. Все в этом городе знают Грасса. И знают, как мы работаем. Слушай сюда, борода. Сейчас ты позвонишь тому ублюдку, что золотом в твоей конторе сорил. И позовёшь его. Сегодня. В наше ночное заведение. В Колизей. Завтра там будут не «показательные выступления», - он злобно скривил губу, - а отборочные на подпольный турнир. На кону - не слава. Жизни. И крупные ставки. Твоя задача - чтобы этот петух зашёл внутрь. Сделал хоть шаг за порог арены. Дальше - уже не твоя проблема. Всё понял?
