- Здравствуйте, Елена Борисовна, - женский голос звучал вроде бы и вежливо, но с какими-то холодными нотками, будто бы незнакомка собралась сейчас же отчитывать Лену за что-то этакое, - Епифанцева Алевтина Григорьевна ваша мать?
- Да, а что случилось? Вы кто? – удивлённо спросила Лена.
О своей матери она ничего не слышала ровно год, с того самого момента, когда поругалась с ней, пытаясь оказать помощь. Матери в тот момент ни помощь, ни советы старшей дочери оказались не нужны, что женщина в грубой форме и сообщила, обвинив дочь в меркантильности.
- Я из центра помощи людям, оказавшимся в трудной ситуации. Ваша мать у нас. Алевтина Григорьевна бродяжничала, ночевала в подвале жилого дома, неделю назад была доставлена к нам.
- Это какая-то ошибка, у моей матери есть своё жильё, она проживает с моей сестрой и её семьёй. Нет, может вы что-то перепутали?
- Алевтина Григорьевна Епифанцева, 1965-го года рождения. Жилья у неё нет, мы уже проверили, никакого нет, даже прописки нет, - женщина помолчала несколько секунд, после чего продолжила, - вы решайте, пожалуйста, что будете делать.
- А что нужно делать? – не поняла Лена, - что требуется от меня?
- Вы её заберёте? – последовал короткий вопрос.
- Я подумаю.
По настоянию незнакомки, которая неожиданным образом решила прорваться к Елене из прошлого в это приятное, весеннее утро, пришлось записать номер телефона и адрес приюта, где находилась Алевтина Григорьевна – ей мать.
Странно, но никаких чувств жалости или какого-то стремления помочь самому близкому человеку, тут же побежав по указанному адресу, у Лены не возникло.
Но поучаствовать в судьбе Алевтины Григорьевны Лена всё же решилась, набрав один за другим номера телефонов сестры и брата.
***
Семья Епифанцевых была большой. У супругов росло трое детей, поэтому главе семьи в своё время была выдана трёхкомнатная квартира. Сам Борис Епифанцев не долго наслаждался такими вот хоромами, ушёл из жизни из-за болезни.
Супруга переделала квартиру на себя сразу же после его смерти, договорившись с каждым из детей, чтобы их доли были отписаны на неё. Мол они растут, им нужно о собственном жильё думать, а это в любом случае на всех поровну разделится. Дети согласились, тем более что к тому времени каждый из троих детей был уже взрослым членом общества.
Младший сын Стас учился в другом городе, где после и остался, женившись там, как говорила мать, удачно. У супруги Стаса была своя собственная квартира, где молодые и обосновались.
Лена была старшей дочерью в семье. Никакой жалости она к себе почему-то не видела. Если в школе обижали – сама разбирайся, куда поступать тоже думай сама и отправляйся туда с документами, развелась – твои проблемы, надо было думать головой, а не одним местом, поэтому сама решай, куда с двумя детьми отправляться и где ночевать.
Сестру Яночку почему-то матери было жальче. Лена помнит, что мать даже в школу ходила на собрание куда чаще, чем к ней, так как важно было ей высказаться и узнать, отчего это биолгичка выставляет Яне три.
Если Лена вышла замуж, и сама должна была решать все свои проблемы, так как была уже вполне взрослой и самостоятельной, то с Яной всё обстояло иначе. Лене в жизни больше повезло, как утверждала мать, так как у неё супруг был с унаследованной квартирой, а значит скитаться по углам не нужно.
А вот Яночке муж достался другой. Жить паре было негде, поэтому Алевтина Григорьевна тут же их приняла под своё крылышко, чтобы они по съёмным квартирам не шастали, да деньги на ветер не выкидывали.
С работой тоже у Амира, так звали зятя, тоже не всё было гладко. Сначала парень трудился на стройке, но после сорвал спину, поэтому поднимать тяжести не смог, пришлось тёще брать кредит и приобретать зятю машину, чтобы тот смог своё потомство кормить.
А кормить было кого, дети рождались раз в два года в молодой семье, в результате всего у Амира и Яны на свет появились пятеро ребятишек. Всей гурьбой они жили у Алевтины Григорьевны.
Если Стас, средний сын Алевтины, редко появлялся в жизни своей матери, звоня лишь периодически, чтобы поздравить с каким-то праздником, то Лена старалась помочь матери, жалея её.
Амир и Яна прекрасно жили в трёхкомнатной квартире матери, не желая оттуда выезжать, считая себя при этом жертвами, ведь у них пятеро детей, которых поднимать не так-то и легко. Мать же часто звонила Лене, чтобы попросить в долг.
- Мам, ты не должна их на свою пенсию содержать, - ругала её Лена, - они оба здоровые, пусть идут и работают.
- Лен, ну ты совсем же не знаешь ситуацию, куда Янка пойдёт с такой оравой? Нужно же всех накормить, одеть, уроки проверить, да и болеют они часто.
- Ну ладно, а Амир её чего дома сидит?
- Работает он, но в такси сама знаешь, не так всё просто. Вот сейчас машина сломалась, её чинить надо, а денег нет, вот и сидит без работы. Куда нам деваться?
- Мам, кому нам? Это не твои заботы, пусть сами воспитывают своих детей.
Алевтина Григорьевна не собиралась слышать слова дочери.
Спустя какое-то время Лена развелась с супругом, оказавшись в сложной ситуации. Из квартиры мужа пришлось выехать, так как это было его жильё, но даже на одну ночь мать её не пустила домой под предлогом того, что их там и так много.
Пришлось снять квартиру. Через год Лена взяла ипотеку, перебравшись в своё собственное жильё. Работать приходилось много, больничные были не желательны, поэтому, когда дети болели, Лена пыталась попросить мать посидеть с ними, на что та отвечала, что возможности такой нет, ей надо с Яниными ребятишками находиться.
- Она же не работает, мам, - с обидой и непониманием кричала в трубку Лена.
- Ну и что, а дел у неё сколько? Вон сегодня с младшим в больницу ходила, завтра пойдёт в центр социальной помощи, нужно будет документы подавать. Я не могу с твоими сидеть, этих я куда дену? Сама уж там как-нибудь.
Лена и жила сама, придумывая, выкручиваясь и вставая на ноги. С матерью отношения были плохие, но всё же они перезванивались порой, а Алевтина Григорьевна даже несколько раз была в гостях у старшей дочери.
В один из таких вот приходов мать проговорилась. Оказалось, что трёхкомнатная квартира была уже год как переписана, но даже не на Яну, а на зятя Амира.
Так она прониклась к этому хорошему человеку, что решила сделать по его указке и отдать права пользования именно мужчине. Он же глава семьи – именно такой аргумент сообщила мать, когда Лена стала вопить от негодования.
После услышанного известия старшая дочь перестала общаться с матерью, не веря в то, что такое вообще возможно. Целый год Лена ничего не знала о матери, пока весенним утром не зазвонил телефон.
***
- Яна, как получилось, что мать бродяжничает? – строго спросила Лена, когда сестра сняла трубку, - вы её выгнали? У вас совести нет совсем? Как так можно было поступать?
- Никто её не выгонял, - тут же сообщила Яна, - она сама ушла, а если такая умная, то сама возьми её к себе. Деловая нашлась, ты поживи с ней, посмотрим, как сама запоёшь. Характер у неё тот ещё, достала всех тут.
- Но вы живёте в её квартире, - возмутилась Лена.
Поговорить с сестрой не получилось, так как та тут же бросила трубку. Лена решила дозвониться до брата, сообщив ему новость.
- Бродяжничает? Это её право, - ответил спокойно Стас, - её жизнь, её квартира, как она сама мне говорила, сама пусть и решает, что ей делать.
- Надо что-то делать, мать всё же, - ответила Лена, пытаясь проявить хоть каплю сострадания, - Янка не хочет забирать. Говорит, что не выгоняла, мать сама ушла.
- Лен, - Стас недовольно вздохнул, - что хочешь делай, а у меня матери нет. А это женщина, которая сейчас бродяжничает, имеет на это право. У неё всегда была голова на плечах, она могла знать, что могло произойти, когда она нашу квартиру этому Амиру отписывала.
Он тоже положил трубку, не желая продолжать разговор, оставляя Лену одну решать сложный вопрос. Что она должна была делать? Забрать мать в двухкомнатую квартиру, приобретённую ей для неё и двоих детей, чтобы после ютиться тут?
Она всё ещё платила ипотеку, работая много, чтобы дать детям что-то кроме жилья. Нужна ли ей мать, которая когда-то сообщила, что Лена может сама решать свои проблемы?
Может быть Стас прав и мать была в праве делать выбор, за который только сама теперь в ответе?
Лена мать не забрала, ответив через неделю на новый звонок из приюта, что возможности такой у неё нет. Навещать Алевтину Григорьевну она также не стала. Да, чувство вины мучило некоторое время, но Лена часто повторяла себе слова младшего брата – мать была в праве поступать так, как ей было нужно.