Как маленькие пёстрые крылья могут разогнать самую густую тишину и наполнить дом музыкой жизни.
Дорогие мои, для кого тишина стала слишком громкой?
Знаете ли вы, это чувство, когда тишина в квартире начинает звенеть так, что закладывает уши?
Когда часы тикают слишком громко, а собственное дыхание кажется единственным живым звуком в целом мире?
Когда телефон молчит днями, а телевизор надоедает до зубного скрежета, потому что всё, что там показывают, – про чужую, далёкую и непонятную жизнь?
Если вы узнали себя в этих строках, или иногда ловите себя на том, что разговариваете с вещами или с фотографиями на стене, – эта история для вас.
Пенсионный возраст – удивительное время. С одной стороны, это долгожданный покой, возможность наконец выспаться и никуда не спешить. С другой – это испытание одиночеством, которое многие проходят с трудом. Дети выросли и разлетелись, друзья кто уехал, кого уже и нет, работа, занимавшая полжизни, осталась в прошлом. И вот вы остаётесь один на один с четырьмя стенами и бесконечным потоком часов.
Но есть один удивительный секрет, который знают опытные люди: тишину можно победить. Помощники в этом деле – маленькие, шумные, пернатые и удивительно благодарные существа - птицы.
Сегодня я расскажу вам историю тёти Зины, которую одиночество чуть не съело заживо, но однажды в её дом ворвался... попугай, а за ним – ещё семь. И тишина кончилась навсегда.
Дом, где умер звук
Тётя Зина – так звали её все соседи по лестничной клетке – жила в однокомнатной квартире на первом этаже уже тридцать лет. Когда-то здесь было шумно: муж, дети, гости, праздники. Муж, Василий Петрович, был балагур и душа компании, любил петь под гармошку, и в их доме всегда кто-то собирался.
А потом Василий ушёл. Просто не проснулся однажды утром – сердце. Дети выросли и разъехались: дочь в Питер, сын на Север, оба звонили по праздникам, если вспоминали. И тётя Зина осталась одна.
Первое время она ещё держалась: ходила в магазин, разговаривала с соседками, сажала цветы в крошечном палисаднике под окнами. Но годы шли, ноги стали болеть, выходить на улицу получалось всё реже. Соседки, которые помоложе, приносили хлеб и молоко, но надолго не задерживались – свои дела, заботы, дети.
Тишина поселилась в квартире окончательно и бесповоротно. Тётя Зина включала телевизор, но звук делала почти неслышным – раздражали голоса. Лучше уж так, вполслуха. Она садилась в кресло, смотрела в окно на прохожих и понимала, что жизнь проходит где-то там, а здесь, в её комнате, время остановилось.
Иногда разговаривала сама с собой. Не потому что сходила с ума – просто очень хотелось услышать человеческий голос. Хоть какой-нибудь.
– Ну что, Зина, чайку попьём? – спрашивала она себя.
– Попьём, – отвечала она же.
И это были самые длинные диалоги за целый день.
Первый гость
Всё изменилось в обычный вторник. Тётя Зина, кряхтя, вышла во двор – в кои-то веки решила посидеть на лавочке, погреться на солнышке. Сидела, жмурилась, как старая кошка, и вдруг услышала странный звук. Кто-то тоненько, отчаянно пищал в кустах.
Она с трудом нагнулась, раздвинула ветки и увидела его. Маленький, взъерошенный, ярко-зелёный комочек сидел на земле и дрожал. Волнистый попугайчик. Клетка рядом валялась раскрытая, видно, кто-то нёс и уронил, или сам вылетел.
– Ой, ты господи, – ахнула тётя Зина. – Ты откуда взялся, красавец такой?
Попугайчик посмотрел на неё чёрной бусинкой глаза и жалобно пискнул. Тётя Зина оглянулась – никого вокруг. Хозяев нет. Бросили, что ли? Или сам улетел и потерялся?
Она не думала ни секунды. Забыв про больные ноги, подхватила птицу в ладони, прижала к груди и понесла домой. Попугайчик не сопротивлялся – замер и только мелко-мелко дрожал.
Дома она посадила его на стол, насыпала хлебных крошек, налила воды в крышечку. Попугай пил жадно, прикрывая глазки от удовольствия, а тётя Зина смотрела на него и не могла наглядеться.
– Живой, маленький, – шептала она. – Кешей назову. Будешь Кеша. Хорошо?
Кеша, напившись, взъерошился и вдруг чирикнул. Громко, звонко, будто сказал: «Да, хорошо!»
У тёти Зины защипало в глазах. Впервые за много лет в доме был не просто живой организм, а кто-то, кто издавал звуки. Кто требовал внимания. Кто ждал от неё заботы.
Первое слово
Первое время тётя Зина не знала, как обращаться с попугаем. Денег на нормальную клетку не было, и Кеша жил в трёхлитровой банке, накрытой марлей. Он сидел там, нахохлившись, и молчал.
– Ты чего молчишь-то, Кеш? – спрашивала тётя Зина. – Скучно тебе? Потерпи, бабушка разбогатеет – купит тебе хоромы.
Она разговаривала с ним постоянно. Утром: «Доброе утро, Кеша, как спалось?» Днём: «Пойду чай попью, ты со мной?» Вечером: «Смотри, Кеш, за окном дождик, холодно, а у нас тепло».
Кеша слушал. Он склонял голову набок, внимательно глядя на неё, и иногда что-то бормотал на своём птичьем языке.
А через месяц случилось чудо. Тётя Зина, как обычно, вошла в комнату с чашкой и сказала: «Зина, чай пить пора». И вдруг из банки раздалось:
– Зина! Зина, чай!
У тёти Зины подкосились ноги. Она села на табуретку, боясь пошевелиться.
– Кеша... это ты? – прошептала она.
– Зина! Зина! – радостно повторил попугай и засвистел.
Тётя Зина расплакалась. Впервые за много лет она плакала не от горя и тоски, а от счастья. С ней заговорили. С ней – живой!
Она кинулась к банке, прижала её к груди, целуя марлю.
– Кешенька! Родненький! Умница моя!
С этого дня их диалоги стали регулярными. Кеша освоил ещё несколько слов: «Зина – красава», «Дай семечку» и, почему-то, «Вася» – видно, имя прежнего хозяина. Тётя Зина не обижалась. Вася так Вася. Главное, что теперь в доме звучал голос.
Птичий базар
Через полгода Кеша обзавёлся клеткой – настоящей, просторной, с зеркальцем и колокольчиком. Тётя Зина откладывала с пенсии по копеечке, но купила. Кеша был счастлив. Он подолгу сидел перед зеркальцем и разговаривал сам с собой, принимая отражение за подружку.
– Зина! – кричал он отражению. – Зина – красава! Дай семечку!
Тётя Зина смеялась до слёз.
– Ой, Кеша, дурашка ты! Это же ты сам! Нет там никакой Зины!
Но Кеша не верил и продолжал флиртовать с зеркалом.
А потом соседка, зашедшая за солью, увидела это безобразие и сказала:
– Зина, а почему бы тебе не купить ему подружку? Скучно же одному, вон как старается, бедолага.
Тётя Зина задумалась. Денег, конечно, в обрез... Но ведь и правда, скучно Кеше. Один он целыми днями, пока она спит или по хозяйству возится.
И пошла тётя Зина на птичий рынок.
Это был шок. Столько птиц она не видела никогда в жизни. Маленькие, большие, разноцветные, они кричали, щебетали, свистели – стоял невообразимый гомон. Тётя Зина растерялась. Продавцы наперебой предлагали товар.
– Бабуль, бери неразлучников! Дружные птицы, никогда не ссорятся!
– Бабуль, кореллу возьми! Говорить научу!
– Бабуль, вон тех, жёлтеньких, не пожалеешь!
Тётя Зина растерялась и купила... двоих. Жёлтенького и синенького. Для компании.
Дома она торжественно подсадила новосёлов в клетку к Кеше. Кеша, увидев чужаков, сначала нахохлился и забился в угол. А через час уже вовсю чирикал с ними, делясь семечками.
Так в доме тёти Зины стало три попугая.
Цепная реакция
А дальше началась цепная реакция. Тётя Зина втянулась.
Через месяц она поняла, что трём попугаям тесно в одной клетке, и купила вторую. Потом увидела у соседки по рынку милого какаду.
– Бабуль, возьми, забери даром, а то усыпим, никому не нужен, уже старенький.
Тётя Зина не могла пройти мимо. Попугая звали Гоша, он был с грустными глазами. Дома забился в угол и сидел там три дня, не ел и не пил. Тётя Зина чуть с ума не сошла – поила его с пипетки, укутывала в тряпочку, разговаривала без остановки.
– Гошенька, миленький, ты не бойся, тут свои, тебя никто не обидит. Кешка у нас хороший, жёлтенькие тоже добрый, ты привыкай, родной.
Гоша оттаял. На пятый день выбрался из угла, подошёл к кормушке и начал есть. Тётя Зина сидела рядом и плакала от счастья.
К весне у тёти Зины жило уже восемь попугаев. Три клетки стояли в комнате, одна на кухне. В доме стоял неумолкаемый гомон. Кто-то чирикал, кто-то свистел, Кеша без умолку твердил «Зина – красава», Гоша иногда картаво произносил «Хлебушек хочу», а жёлтенькие просто орали, потому что были очень молоды и полны сил.
Соседи, заходя к тёте Зине, ахали:
– Зина, да тут у тебя птицефабрика! Как ты спишь вообще?
– А я и не сплю, – улыбалась тётя Зина. – Мне теперь и спать не надо. У меня концерт круглосуточный. Лучше всякого телевизора.
Пернатый хор
Самое удивительное началось, когда птицы освоились и привыкли друг к другу. Они стали петь хором. Не просто каждый сам по себе, а будто оркестр, слушающий друг друга.
По утрам, ровно в семь, Гоша подавал сигнал – картавое «Вставай!». Его подхватывал Кеша: «Зина! Зина!». Вступали жёлтенькие с заливистыми трелями, синенькие им подтягивали. Начиналась какофония, которая тёте Зине казалась прекраснейшей музыкой.
Она вставала, кряхтя, шла на кухню, варила кашу себе и птицам. Потом обходила все клетки, чистила, меняла воду, насыпала корм. И всё это время разговаривала с каждым.
– Кеша, доброе утро, красавчик. Гоша, как спалось, старичок? Жёлтенькие, угомонитесь, дайте бабушке чай попить!
Птицы слушали её, наклоняя головы, и отвечали кто во что горазд.
Днём тётя Зина включала радио, и начиналось самое интересное. Попугаи подпевали. Они пытались имитировать всё, что слышали: позывные, голоса дикторов, музыку. Кеша особенно любил рекламу и наизусть выучил: «Скидки! Только сегодня! Заходите!» Тётя Зина хохотала до упаду, когда Кеша, глядя в окно на прохожих, начинал орать: «Скидки! Заходите!»
Вечером садилась в кресло, и птицы затихали. Все, кроме Гоши. Гоша, старый и постоянно просовывал голову между прутьями и смотрел на неё. Тётя Зина подходила, открывала клетку, брала его в руки.
– Устал, Гошенька? – шептала она. – Ничего, ты держись. Мы с тобой ещё поживём. Смотри, какая у нас семья большая. Никому не скучно.
Гоша вздыхал и засыпал у неё на груди, спрятав голову под крыло.
Соседские дети
Слух о «сумасшедшей бабке с попугаями» разошёлся по всему району. Сначала соседи крутили пальцем у виска: восемь попугаев в однушке – это нормально? Но потом пришли первые гости.
Соседские дети, семилетний Пашка и пятилетняя Алиска, впервые попали к тёте Зине случайно – забежали спросить соль для мамы. И застыли на пороге с открытыми ртами.
– Ничего себе! – выдохнул Пашка. – Это что, зоопарк?
Тётя Зина улыбнулась:
– Почти. Хотите, покажу?
Она усадила детей на диван, открыла клетки и выпустила самых ручных. Птицы тут же облепили детей: Кеша сел Пашке на плечо, жёлтенький – Алиске на голову.
Дети визжали от восторга. Пашка пытался научить Кешу новым словам, Алиска кормила жёлтенького семечками с ладошки и заливалась смехом, когда он щекотал её клювом.
С этого дня дети стали приходить постоянно. Мама сначала переживала, но тётя Зина всегда кормила их чаем с баранками, а птицы развлекали лучше любого телевизора. Вскоре к Пашке и Алиске присоединились другие ребятишки со двора.
Теперь каждую субботу в квартире тёти Зины было не протолкнуться. Дети сидели на полу, на диване, на табуретках, а вокруг летали, прыгали и щебетали попугаи. Тётя Зина разносила чай и чувствовала себя самой счастливой бабушкой на свете.
Она больше не была одинока. У неё была целая орава: восемь пернатых и десяток чумазых ребятишек, которые орали, смеялись и приносили ей радость.
Дирижёр птичьего оркестра
Теперь тётя Зина просыпается не от звенящей тишины, а от птичьего гомона. Она открывает глаза и улыбается. Сегодняшний концерт начался.
– Вставай! – картавит Гоша.
– Зина – красава! – подхватывает Кеша.
– Скидки! Заходите! – орёт кто-то из молодых.
Тётя Зина встаёт, накидывает халат и идёт на кухню ставить чайник. Попугаи приветствуют её радостным гвалтом.
– Всем привет, оркестранты, – говорит она, открывая клетки. – Сейчас позавтракаем и будем репетировать.
Она садится за стол, наливает чай, и на плечо ей тут же присаживается Гоша. Он клюёт баранку и довольно щебечет.
За окном шумит город, бегут машины, спешат люди. А здесь, в маленькой квартирке на первом этаже, живёт своя, особенная жизнь. Здесь никогда не бывает тихо. Здесь всегда звучит музыка.
Тётя Зина смотрит на своих питомцев и думает: «Господи, спасибо тебе за тот день, за ту лавочку, за того потерянного Кешу. Если бы не он – сидела бы я сейчас одна, как сыч, и разговаривала со стеной. А теперь... теперь у меня целый хор».
Она допивает чай, берёт в руки старое зеркальце и, глядя на себя, говорит:
– Ну что, Зина, не одинокая ты старуха?
И из клетки тут же раздаётся:
– Зина – красава! Зина – красава!
Тётя Зина смеётся. Смеётся громко, заливисто, как девчонка. Потому что знает: она не одна. У неё есть голоса. Много голосов. И каждый день – это маленькая жизнь, полная шума, суеты и счастья.
Восемь попугаев в подарок – так она теперь называет свою старость. Самый лучший подарок, который только могла сделать ей судьба.
Дорогие читатели!
А у вас есть дома птицы? Или, может быть, вы мечтаете завести пернатого друга, но боитесь, что не справитесь? Расскажите в комментариях свои истории! Бывало ли такое, что попугай или канарейка скрашивали ваши одинокие вечера? Делитесь – каждая история важна и может помочь тем, кто сейчас сомневается.
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить новые тёплые истории о братьях наших меньших и их удивительной способности исцелять человеческие сердца. Впереди ещё много добра и света!
А ещё приглашаем вас на сайт – там вы найдёте море полезной информации о содержании птиц: как выбрать клетку, чем кормить, как научить говорить и как лечить, если заболеют.
#ПопугаиСпасаютОтОдиночества #ПернатыйХор #ИсторияДляДуши #ПенсионерыИПитомцы