Запах вчерашнего ужина стоял в квартире так, будто решил прописаться здесь раньше Дмитрия. Окно было открыто, мартовский воздух тянул холодом с улицы, но легче от этого не становилось. В раковине лежали две тарелки, на подоконнике — пепельница, а на диване — мужчина, который уже восемь месяцев называл эту квартиру «нашей», не вложив в неё ни рубля.
Алина стояла посреди кухни, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Разговор с участковым закончился пять минут назад, но слова всё ещё гудели в голове.
Проверка.
Заявление.
Фактическое проживание.
— Отлично, — тихо сказала она самой себе, глядя на крошки на столе. — Просто великолепно.
В комнате щёлкал джойстик. Дмитрий играл так, будто происходящее вообще не имело к нему отношения.
Алина медленно вошла в комнату. Телевизор светил холодным голубым светом, на экране футболисты носились по виртуальному полю, а на диване развалился мужчина, который только что написал заявление в полицию на женщину, у которой жил.
— Ты серьёзно это сделал, — сказала она тихо.
Дмитрий даже не повернулся.
— Сделал что? — лениво спросил он, продолжая играть.
— Заявление.
Он поставил игру на паузу и наконец посмотрел на неё. Взгляд был спокойный. Даже слишком.
— А что такого? — пожал он плечами. — Закон есть закон.
Алина усмехнулась. Нехорошо, устало.
— Закон… — повторила она. — Слушай, ты восемь месяцев живёшь у меня. Ешь мои продукты. Спишь на моей кровати. Пьёшь мой кофе. И теперь рассказываешь мне про закон?
— Не переворачивай, — Дмитрий отложил джойстик и сел ровнее. — Я просто защищаю свои права.
— Права? — она подошла ближе. — Какие у тебя права, Дим? Право не работать? Право не платить? Право разбрасывать носки по квартире и требовать регистрацию?
— Вот ты опять начинаешь, — раздражённо сказал он, потирая лицо. — Ты ведёшь себя так, будто я преступник.
— А заявление на меня в полицию — это что? Комплимент?
Он усмехнулся. Саркастично.
— Ну извини. Ты сама довела до этого.
— Я? — Алина даже рассмеялась. — Я тебя довела? Интересно. Чем? Тем, что не захотела переписать на тебя половину жизни?
Дмитрий резко встал.
— Никто ничего не переписывает! — повысил он голос. — Речь просто о регистрации!
— Просто? — Алина скрестила руки. — Дима, ты правда считаешь, что люди такие идиоты?
Он шагнул ближе.
— Нет. Я считаю, что люди должны помогать друг другу. Особенно если они вместе.
— Вместе? — она прищурилась. — Мы вместе? С какого момента? С того, когда ты решил, что мой холодильник — это твоя социальная программа?
Дмитрий на секунду потерялся. Потом усмехнулся.
— Знаешь, что мне нравится? — сказал он, медленно прохаживаясь по комнате. — Ты всё считаешь. Продукты. коммуналку. бумагу. Даже, наверное, количество вдохов, которые я сделал в твоей квартире.
— Нет, — спокойно ответила Алина. — Только расходы.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Молчание стало тяжёлым.
Из кухни тикали часы. Соседи сверху двигали мебель. Где-то в подъезде хлопнула дверь.
Обычная жизнь.
Только внутри этой квартиры всё медленно превращалось в войну.
— Ты знаешь, — сказал Дмитрий уже тише, — я ведь правда пытался.
Алина подняла бровь.
— Что именно?
— Найти работу.
Она не выдержала и фыркнула.
— Дим, ты три месяца играл в приставку. Это называется "пытался"?
Он резко повернулся.
— А ты думаешь, это легко? Без регистрации? Без связей? В Москве?
— Мы не в Москве. Мы в Подольске.
— Рядом! — вспылил он. — Все нормальные вакансии там!
— И резюме ты туда отправлял… мысленно?
Он сжал зубы.
— Ты издеваешься.
— Нет. Я просто смотрю на реальность.
— А реальность такая, — он ткнул пальцем в пол, — что я здесь живу.
— Нет, — спокойно сказала Алина. — Ты здесь временно находился.
— Я живу здесь восемь месяцев!
— Потому что я позволила.
Он на секунду замолчал. Потом усмехнулся.
— Вот оно. Настоящее лицо.
— Какое?
— Хозяйка жизни.
— Нет, — Алина покачала головой. — Хозяйка своей квартиры.
В этот момент на кухне зазвонил телефон.
Она пошла отвечать.
Дмитрий стоял посреди комнаты и смотрел ей вслед. В глазах у него медленно появлялось что-то неприятное. Уже не обида. Не злость.
Расчёт.
Через минуту она вернулась.
— Кто? — спросил он.
— Мама.
— И что?
— Спрашивает, как дела.
— И что ты сказала?
Алина посмотрела на него.
— Что живу с человеком, который написал на меня заявление в полицию.
Он скривился.
— Преувеличиваешь.
— Нет. Констатирую.
Дмитрий подошёл ближе.
— А ты ей сказала, что сама довела до этого?
— О, — тихо сказала Алина. — Вот сейчас будет интересно. Расскажи.
Он выпрямился.
— Ты меня унижаешь.
— Чем?
— Всем. Тоном. словами. отношением.
— Потому что ты ведёшь себя как человек, который решил поселиться в моей квартире навсегда.
— Потому что я рассчитывал на нормальные отношения!
— Отношения — это когда оба что-то делают.
— Я делал!
— Что?
Он замолчал.
Алина посмотрела на него долго.
— Вот именно.
Он резко ударил ладонью по столу.
— Да ты просто боишься! — выкрикнул он.
— Чего?
— Что кто-то станет равным тебе!
Она медленно покачала головой.
— Нет, Дима.
— Нет?!
— Я боюсь только одного.
— Чего же?
— Что ты действительно останешься здесь навсегда.
Эта фраза ударила сильнее, чем крик.
Дмитрий побледнел.
— Значит так, — сказал он тихо. — Тогда слушай внимательно.
Он подошёл почти вплотную.
— Завтра придёт участковый. И мы посмотрим, кто здесь прав.
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что даже холодильник на кухне будто перестал гудеть. Алина стояла, не отступая. Смотрела прямо на Дмитрия, хотя внутри всё неприятно сжималось — не от страха даже, а от странного ощущения, будто она вдруг увидела человека, с которым прожила восемь месяцев, впервые.
Не того ленивого парня в растянутой майке, который целыми днями сидел с приставкой.
А другого.
Упрямого. Озлобленного. И неожиданно очень уверенного.
— Ты правда думаешь, что это сработает? — спокойно спросила она, медленно складывая руки на груди.
— Это не «сработает», — Дмитрий усмехнулся уголком губ. — Это закон.
— Ты юрист теперь?
— Нет. Но я умею читать.
— С каких пор?
— С тех пор, как понял, что ты меня просто выживаешь.
Алина коротко рассмеялась.
— Дим, знаешь, кого обычно выживают? Тараканов.
— Очень смешно.
— Я старалась.
Он резко отвернулся, прошёлся по комнате и остановился у окна. Закурил. Снова. Хотя Алина уже десятый раз просила не делать этого в квартире.
— Слушай, — сказал он, не поворачиваясь. — Ты правда думаешь, что можешь просто взять и выгнать человека?
— Да, — спокойно ответила она. — Могу.
— Даже если он жил тут?
— Ты жил не тут. Ты жил у меня.
— Разница?
— Огромная.
Он выдохнул дым в окно.
— Ты просто жадная.
Алина на секунду даже потеряла дар речи.
— Я… жадная?
— Конечно. У тебя есть квартира. Нормальная. Не хрущёвка. Двушка. И ты не можешь помочь человеку.
— Я помогала восемь месяцев.
— Это называется временная поддержка.
— Это называется бесплатный пансион.
Он резко повернулся.
— Вот! Вот это твой настоящий характер! — Дмитрий ткнул пальцем в воздух. — Ты всё время считаешь, кто кому должен!
— Потому что взрослые люди так живут.
— Нет. Так живут бухгалтеры.
— Спасибо за комплимент.
— Это не комплимент.
— А звучало красиво.
Он сжал челюсть. Было видно — закипает.
— Знаешь, — сказал он медленно, — я ведь не собирался доводить до полиции.
— Правда?
— Правда.
— Тогда зачем довёл?
Он пожал плечами.
— Потому что ты меня не слышишь.
— Я слышу прекрасно. Ты хочешь регистрацию.
— Да!
— Чтобы устроиться на работу.
— Да!
— И потом всё станет прекрасно.
— Именно.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— А если я скажу, что не верю?
— Тогда это твои проблемы.
— Нет, Дим. Это как раз твои.
Он шагнул ближе.
— Послушай внимательно. Если участковый подтвердит, что я здесь живу…
— Он не подтвердит.
— …то ты обязана меня зарегистрировать.
Алина медленно покачала головой.
— Ты даже не представляешь, как работает закон.
— А ты представляешь?
— Да.
— Откуда?
— Потому что квартира оформлялась через юриста. И я, в отличие от некоторых, читала документы.
Он на секунду замолчал.
— То есть ты уверена?
— Абсолютно.
— Тогда почему ты так нервничаешь?
Она замерла.
Чёрт.
Он заметил.
— Видишь? — усмехнулся Дмитрий. — Боишься.
— Я злюсь.
— Нет. Ты боишься.
— Чего?
— Что окажется, что я прав.
Она посмотрела на него так, что любой нормальный человек на его месте отступил бы.
Но Дмитрий не отступил.
И это было новой проблемой.
— Ладно, — сказала она тихо. — Давай так. Завтра всё выяснится.
— С удовольствием.
— Только у меня к тебе вопрос.
— Какой?
— Ты правда думаешь, что после этого мы будем жить вместе?
Он чуть улыбнулся.
— А мы и так живём.
— Нет.
— Да.
— Ты просто пока не понял.
Он нахмурился.
— Чего?
— Что после завтрака тебя здесь не будет.
— Посмотрим.
— Посмотрим.
Ночь прошла плохо.
Алина почти не спала. Лежала и слушала, как Дмитрий ходит по квартире. Открывает холодильник. Закрывает. Курит на балконе. Снова ходит.
В три часа ночи он даже включил телевизор.
— Ты издеваешься?! — крикнула она из спальни.
— Не спится, — спокойно ответил он.
— И поэтому страдает вся квартира?
— Это и моя квартира тоже.
Она села на кровати.
— Повтори.
— Я сказал — и моя тоже.
— Смело.
— Реалистично.
Алина вышла в коридор. Волосы растрёпаны, глаза злые.
— Слушай внимательно, — сказала она тихо. — Даже если ты выиграешь этот цирк с участковым…
— Это не цирк.
— …ты всё равно отсюда уйдёшь.
— Интересно как?
— Очень просто.
— Выгонишь?
— Нет.
Она улыбнулась.
Дмитрий насторожился.
— Тогда как?
— Увидишь.
Он прищурился.
— Угрожаешь?
— Нет.
— А что тогда?
— Планирую.
Он хмыкнул.
— Слушай, Алин… ты иногда ведёшь себя как моя бывшая тёща.
— Это угроза?
— Нет. Просто наблюдение.
— И чем она закончила?
— Разводом моей бывшей жены.
— Значит, женщина была умная.
Он усмехнулся.
— Посмотрим, насколько умная ты.
Утро началось с звонка в дверь.
Ровно в девять.
Дмитрий сразу выпрямился на диване.
Алина закрыла глаза на секунду.
— Ну вот, — тихо сказала она. — Театр начинается.
— С антракта, — усмехнулся он.
Она открыла дверь.
На пороге стоял участковый. Мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом и взглядом человека, который за последние двадцать лет видел слишком много бытовых войн.
— Доброе утро. Участковый Кузнецов, — спокойно сказал он, показывая удостоверение. — Можно войти?
— Конечно.
Он прошёл в квартиру и огляделся.
— Так… кто из вас Дмитрий?
— Я, — поднялся Дмитрий.
Кузнецов посмотрел на него внимательно.
— Это вы подали заявление?
— Да.
— Понятно.
Он перевёл взгляд на Алину.
— А вы собственник квартиры?
— Да.
— Документы есть?
— Конечно.
Она принесла папку.
Кузнецов сел за стол, открыл бумаги, начал листать.
Тишина снова стала тяжёлой.
Дмитрий стоял, сложив руки.
Алина оперлась на спинку стула.
— Значит так, — наконец сказал участковый. — Квартира полностью оформлена на вас.
— Да.
— Прописан кто?
— Только я.
Он кивнул.
Потом посмотрел на Дмитрия.
— А вы утверждаете, что проживаете здесь более полугода?
— Да.
— Подтвердить можете?
— Конечно. Мои вещи здесь. Соседи меня знают.
Кузнецов хмыкнул.
— Вещи — это не регистрация.
— Но фактическое проживание…
— Молодой человек, — устало перебил участковый. — Я двадцать лет работаю. Давайте без лекций из интернета.
Дмитрий покраснел.
— Я просто говорю…
— Я понимаю.
Кузнецов закрыл папку.
И сказал фразу, от которой Дмитрий резко побледнел.
— Но есть одна интересная деталь.
— Какая? — напряжённо спросил Дмитрий.
Участковый спокойно посмотрел на него.
— Хозяйка квартиры вчера вечером подала заявление.
Алина молча смотрела на Дмитрия.
Он медленно повернулся к ней.
— Какое заявление? — тихо спросил он.
Кузнецов ответил спокойно:
— О выселении гражданина, проживающего без регистрации и создающего конфликтную ситуацию.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как капает вода из крана на кухне.
Дмитрий медленно выдохнул.
И тихо сказал:
— Вот это ты, конечно… красиво сыграла.
Но это был только первый ход.
Потому что через секунду он усмехнулся.
И произнёс:
— Только есть одна маленькая проблема.
В комнате снова стало тихо. Даже участковый Кузнецов на секунду перестал листать бумаги и поднял глаза. Он явно ожидал продолжения — с тем спокойствием человека, который видел сотни подобных сцен.
— И какая же? — сухо спросил он.
Дмитрий повернулся к Алине. На губах у него появилась странная улыбка. Не весёлая. Скорее довольная, как у человека, который достал из рукава последний козырь.
— Проблема в том, — сказал он медленно, — что у меня есть свидетели.
Алина даже не моргнула.
— Свидетели чего?
— Того, что мы жили вместе. Как семья.
— О, — тихо сказала она. — Даже так.
— Да. И не один человек это подтвердит.
Участковый вздохнул и потер переносицу.
— Гражданин… как вас?
— Дмитрий Викторович.
— Дмитрий Викторович, — спокойно продолжил Кузнецов. — Вы сейчас пытаетесь доказать, что состоите в браке?
— Нет.
— Тогда я не понимаю, что именно вы хотите доказать.
Дмитрий усмехнулся.
— Что меня нельзя просто взять и выкинуть на улицу.
Алина тихо рассмеялась. Без радости.
— Слушай, Дим… — она покачала головой. — Ты правда думаешь, что если соседка тётя Люба скажет, что видела тебя с пакетом из магазина, это сделает тебя собственником?
— Я этого не говорил.
— Но думаешь именно так.
— Я думаю, что закон защищает людей.
Кузнецов устало посмотрел на часы.
— Закон защищает собственника жилья, — сказал он спокойно. — Это первое.
Дмитрий резко повернулся.
— А фактическое проживание?
— Это не даёт права требовать регистрацию.
— Но…
— Но, — участковый поднял руку, — если собственник против — вы обязаны покинуть квартиру.
Алина стояла молча.
Дмитрий смотрел на участкового так, будто тот только что сообщил ему, что Земля на самом деле квадратная.
— Подождите, — сказал он. — Но я жил здесь!
— По разрешению хозяйки.
— Да.
— Разрешение отозвано.
— Это несправедливо!
Кузнецов спокойно пожал плечами.
— Жизнь вообще редко бывает справедливой.
Дмитрий перевёл взгляд на Алину.
— Ты всё это заранее подготовила?
— Конечно.
— Даже заявление?
— Конечно.
— И вызов полиции тогда?
— Конечно.
Он тихо засмеялся.
— Значит, ты всё просчитала.
— Нет.
— Нет?
— Просто устала.
Он посмотрел на неё внимательно.
— Устала от меня?
— От того, что рядом живёт взрослый мужчина, который ведёт себя как подросток.
— Прекрасно.
— Я старалась.
Он прошёлся по комнате, провёл рукой по волосам.
— И что теперь? — спросил он.
Кузнецов спокойно ответил:
— Теперь вы собираете вещи.
— Прямо сейчас?
— Желательно.
— А если я откажусь?
— Тогда это будет уже совсем другой разговор.
Дмитрий усмехнулся.
— С наручниками?
— Возможно.
Молчание повисло снова.
Потом Дмитрий вдруг повернулся к Алине.
— Скажи честно, — тихо сказал он. — Ты хоть раз меня любила?
Вопрос прозвучал неожиданно.
Даже участковый неловко отвёл взгляд.
Алина несколько секунд молчала.
Потом сказала спокойно:
— Я думала, что люблю.
— А потом?
— Потом поняла, что просто пожалела.
Он кивнул.
— А жалость — плохая основа для отношений.
— Очень.
— Интересно… — он усмехнулся. — А знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Я ведь правда рассчитывал остаться.
— Я догадалась.
— Думал, что со временем ты привыкнешь.
— Я привыкла.
— И?
— К тому, что ты ничего не делаешь.
Он коротко хмыкнул.
— Ну что ж…
Он пошёл в комнату.
Через минуту вернулся с рюкзаком. В него уже были кое-как запиханы футболки.
— Остальное заберу потом, — сказал он.
— Забирай сегодня, — спокойно ответила Алина. — Потом не хочу тебя видеть.
— Жёстко.
— Реалистично.
Он застегнул молнию.
Потом вдруг подошёл ближе.
Слишком близко.
— Знаешь, — тихо сказал Дмитрий, — ты всё равно одна останешься.
— Возможно.
— С квартирой и характером прокурора.
— Зато без паразитов.
Он резко схватил её за руку.
— Слушай…
Участковый мгновенно поднялся.
— Руки убрали.
Дмитрий отпустил.
— Да ничего я ей не сделаю, — раздражённо бросил он.
— Вот и хорошо.
Он вздохнул.
— Ладно.
Дмитрий надел куртку.
Постоял в коридоре.
Потом вдруг сказал:
— А знаешь, что самое обидное?
Никто не ответил.
Он продолжил:
— Я ведь не собирался быть таким… — он поискал слово. — Нахлебником.
Алина тихо сказала:
— Но стал.
Он кивнул.
— Да.
Кузнецов открыл дверь.
— Пойдёмте.
Дмитрий остановился на пороге.
И вдруг сказал:
— Алин.
Она посмотрела.
— Что?
Он пожал плечами.
— Если честно… мне просто хотелось, чтобы кто-то считал меня своим.
Она смотрела на него спокойно.
Без злости.
Без жалости.
Просто спокойно.
— Люди становятся своими, когда берут ответственность, — сказала она. — А не когда ищут, где удобнее устроиться.
Он усмехнулся.
— Поздно объясняешь.
— Никогда не поздно услышать.
Он вышел.
Дверь закрылась.
В квартире снова стало тихо.
Кузнецов посмотрел на Алину.
— Всё будет нормально, — сказал он.
— Надеюсь.
— Замки поменяйте.
— Уже собиралась.
Он кивнул и ушёл.
Через час квартира выглядела почти как раньше. Только на диване больше не валялась чужая куртка, а на кухне не стояла пепельница.
Алина открыла окно.
Мартовский воздух был холодный, но свежий.
Она сделала чай, села за стол и впервые за долгое время почувствовала странную лёгкость.
Иногда люди приходят в твою жизнь не для любви.
А для того, чтобы ты наконец научился говорить простое слово.
Нет.
Конец.