Поездка «к врачу»
Вера Петровна давно перестала спрашивать, любит ли её сын.
Она видела ответ каждый день: в его усталом «потом, мам», в закатывании глаз, когда она в третий раз переспрашивала, куда убрать кружку, в тяжёлом вздохе, когда надо было помочь ей подняться по лестнице.
— Саша, ты не серчай, — говорила она, — старость — не радость.
— Да кто ж спорит, — бурчал он, не отрываясь от телефона.
Инсульт забрал у неё половину тела и большую часть самостоятельности.
Осталась маленькая пенсия, старая двушка и сын, который «не бросил», но каждый день давал ей понять, что расплачивается за это своей жизнью.
— Надо будет к врачу тебя свозить, — как‑то сказал он вечером. — В санаторий, может, определим. Там тебе лучше будет, чем тут в четырёх стенах.
— В санаторий? — Вера Петровна даже чуть оживилась. — А что, если там помогут — я ещё на ногах похожу.
— Ну вот, — Саша криво улыбнулся. — Значит, поедем.
Утром он суетливо помог ей одеться, накинул плащ, повязал её любимый платок.
Положил в сумочку паспорт, полис, таблетки.
— А денег не надо? — робко спросила она.
— Там всё по полису, — отмахнулся он. — Не переживай.
По дороге в машине она пыталась смотреть в окно.
Город мелькал знакомыми домами, потом стал реже, потом сменился серой лентой трассы и лесом по обе стороны.
— Это куда ж нас так далеко направили? — насторожилась Вера Петровна.
— Там клиника загородная, — не глядя ответил Саша. — Чище воздух, врачи хорошие.
Она кивнула, пытаясь успокоить сердце, которое вдруг забилось чаще.
Через полчаса асфальт сменился грунтовкой, машина стала подпрыгивать на кочках.
Лес стал гуще, ветки скреблись по стёклам.
— Саша, — тихо сказала она, — а мы точно к врачу?
Он сжал руль так, что пальцы побелели.
— Точно, мам, — ответил он. — Сейчас… всё решим.
«Ты всё равно не жилец»
Машина остановилась на небольшой поляне.
Никакой клиники вокруг не было — только старый лес, мокрая трава и покосившаяся избушка метрах в двадцати от дороги.
— Саша… — Вера Петровна вцепилась в дверцу. — Где мы?
Он не сразу ответил.
Вышел, хлопнув дверью, обошёл машину, открыл её сторону.
— Выходи, мам.
— Я… не могу, — растерянно сказала она. — Нога…
Он почти вытащил её, резко, как тяжелую вещь, которую жалеешь уронить, но хочешь поскорее отнести.
— Саша, — голос её начал дрожать. — Тут же… лес. Где врач?
Он отвёл взгляд.
— Мам, давай без истерик, а?
— Какие истерики, — прошептала она. — Я просто спрашиваю.
Он глубоко вдохнул, будто собираясь с силами.
— Ты всё равно не жилец, — сказал он наконец. — Врачи сами говорили: инсульт, второй не переживёшь.
Её словно ударили.
— Что ты сказал?
— Я… устал, мам, — выпалил он. — Каждый день эти таблетки, памперсы, дежурства. Я жить хочу, понимаешь?
— А я что, против? — она пыталась удержаться на ногах. — Живи. Кто тебе мешает?
— Ты, — выдохнул он.
Лес вокруг как будто стал тише.
— Я твоя мать, Саша, — шёпотом сказала она.
— Мать, да, — кивнул он. — Которую я люблю. Но я не могу так больше.
Он оглянулся по сторонам.
— Здесь тихо, — добавил он. — Никто тебя не мучить не будет.
— Ты хочешь… меня здесь оставить? — до неё наконец дошло.
Он молчал.
— Саша, — впервые за много лет в её голосе звучал не укор, а чистый страх. — Так же не делают.
— А как делают? — вспыхнул он. — В дом престарелых сдают? Чтоб все пальцем тыкали: «Сын сбагрил»?
— А так не будут, да? — прошептала она.
Он отступил на шаг.
— Тут меня никто не осудит, — сказал он. — Ты сама говорила: «Мне бы в тишине умереть, чтобы никому не мешать».
— Я говорила — от боли, — ответила она. — А ты сейчас — с расчётом.
Он отвёл взгляд.
— Прости, мам, — сказал он, уже почти садясь в машину. — Я… не выдержал.
— Подожди, — Вера Петровна сделала шаг, но нога не послушалась, и она рухнула на колени в мокрую траву. — Сашенька, подожди.
Он замер на секунду.
Плечи дрогнули.
— Мне страшно, — сказала она. — Не от смерти. От того, что я тебя такого не знала.
Он закрыл глаза.
— Не делай из меня монстра, — прошептал он. — Я же… я же тоже человек.
— Человек, — кивнула она. — Который привёз мать в лес умирать.
Он резко сел за руль.
— Прости, — сказал он ещё раз. — Я по‑другому не смог.
Машина рванула с места, подняв брызги грязи.
Через несколько секунд звук мотора растворился между деревьев.
Вера Петровна осталась на поляне одна: с сумочкой, с бутылкой воды,
с пучком таблеток, которые она вдруг не смогла открыть дрожащими пальцами.
«Ты всё равно не жилец» — звенело в ушах громче лесного шороха.
продолжение