В моем кабинете тихо. За окном шумят машины, где-то лает собака, слышно звуки Балтийскогго вокзала, который поблизости, а здесь, в этом маленьком мансардном пространстве между мной и человеком напротив, иногда случается такое, отчего перехватывает дыхание. Я люблю свою работу. Трудно объяснить словами, но ради этого действительно стоит просыпаться по утрам.
Часть первая. То, ради чего мы здесь
Знаете, в чем самая большая роскошь моей профессии? Мне позволено быть свидетелем того, как человек понемногу оттаивает.
В прошлых статьях мы много говорили о депрессии покинутости, о тех самых «шести всадниках» — убийственной ярости, панической беспомощности, липкой безнадежности. И вот однажды, спустя год или два, ты вдруг замечаешь: всадники больше не скачут в душе пациента. Дикая охота сегодня не выйдет в небо.
Аффекты, которые раньше накрывали цунами, становятся просто волнами. Симптомы сглаживаются, как острые края у морского стекла. А иногда случается момент чистой магии: человек вдруг останавливается на полуслове, смотрит удивленно и говорит: «А знаете, я только что понял, что почти не помню себя того, каким был два года назад. Того, кто просыпался и сразу хотел умереть. Это был какой-то другой человек».
В этот момент внутри разливается тепло. Ради этого и работаешь. Чтобы страдание, которое казалось вечным, однажды стало просто воспоминанием.
Часть вторая. Там, где внутри плачет терапевт
Но есть и другая красота. Тихая, сокровенная. Она случается не когда симптом уходит, а когда боль приходит.
Когда в процессе сессии человек вдруг решается. Решается позволить себе — и позволить мне — дотронуться до чего-то настоящего. Там, где обычно пустота, защита или ледяное спокойствие, вдруг проступает живое. И это почти всегда боль.
Я вижу слезы на глазах пациента. А иногда чувствую, как они подступают и ко мне. Я не плачу на сессии — это не для меня, мне нельзя, я должна быть надежным устойчивым «родителем». Я поплачу своему терапевту, потом. Но внутри, где-то в груди, плачет сама терапия. Ком подступает к горлу, дыхание сбивается, и ты сидишь тихо, боясь спугнуть момент.
Почему это ценно? Потому что в этот момент ты видишь, как узел страдания, годами завязанный в другом человеке, начинает чуть разжиматься. В него заходит воздух. В него заходит жизнь. И если нам обоим хватит смелости остаться в этой точке, узел ослабевает навсегда. И так мгновение за мгновением, месяц за месяцем, малая доля боли, за малой.
Думаю, ради таких моментов люди и становятся психологами. Не ради теорий и интерпретаций, а ради этой редкой возможности — подержать чужую боль и не отвернуться и почувствовать как в спертое пространство проникает ветер и душа чуть вдыхает.
Часть третья. Дракон, которого нельзя спасти
Но есть и другая сторона. Горькая. О ней редко говорят вслух, редко пишут, но она есть в опыте каждого терапевта.
Иногда к тебе приходит дракон.
Он огромен. Он прекрасен и чудовищен одновременно. Его чешуя сверкает, крылья подпирают небо, но он изранен. Весь его могучий корпус в старых шрамах, из ран сочится боль, и дракон страдает так, как умеют страдать только те, кто привык нести одиночество как корону.
И тебе, маленькому смертному в кресле, отчаянно хочется помочь. Вылечить раны, облегчить боль, чтобы он снова расправил крылья.
Ты работаешь. Вкладываешь себя. Иногда кажется, что лед тронулся. Но проходит время, и наступает прозрение: ты не можешь ему помочь. Не потому что ты плохой специалист. И даже не потому что он слишком «тяжелый».
А потому что он — дракон. А ты — просто человек.
Здесь стоит сделать паузу и сказать об этом чуть прямее, языком теории
В психоаналитической традиции то, что я называю «драконом», имеет другое имя — нарциссическая структура личности.
Один из ключевых исследователей этой темы, Отто Кернберг, описывал ее как организацию психики, при которой грандиозное «Я» защищает человека от невыносимого чувства ничтожности и стыда.
Джеймс Мастерсон, о котором мы говорили в прошлых статьях, добавлял: в основе нарциссической патологии лежит та же травма сепарации, но защита от нее выстраивается иначе — не через цепляние и страх покинутости, а через обесценивание и всемогущий контроль.
Нэнси Мак-Вильямс, классик психоаналитической диагностики, писала, что главный конфликт нарциссической личности — между грандиозным Я и реальным, уязвимым, нуждающимся. Принять помощь — значит признать, что ты не всемогущ, что ты нуждаешься в ком-то другом. И этот другой, если он сможет помочь - то будто возвышается и получает власть. А это для нарциссической психики равносильно катастрофе. Лучше остаться израненным, но великим, чем исцеленным, но обычным.
Поэтому дракон, при всей своей боли, в самой глубокой глубине не может принять твою помощь. Потому что принять помощь от «убогого смертного» — значит признать, что ты не единственный во вселенной. Что твои страдания, при всей их грандиозности, не закрывают небо. Что кто-то другой, маленький и смертный, смог дотронуться до тебя и не сгореть.
Выбор дракона всегда мучителен: «Если я позволю тебе исцелить меня, ты получишь власть. Ты победишь меня. И тогда кто же я? Просто раненый зверь? Нет, лучше я останусь драконом — пусть израненным, но единственным».
И дракон уходит. Красиво, часто обесценивая все, что было. Или просто исчезая, оставляя звонкую пустоту.
Часть четвертая. Горечь и смирение
И тогда ты остаешься один в кабинете. И переживаешь свое бессилие. Свою человеческую ограниченность. Это горько. Это чувство поражения, которое не вытравить супервизией.
Но со временем приходит и другой слой. Ты начинаешь понимать: этот уход — тоже часть процесса. Может быть, единственно возможная на данный момент. Ты не всемогущ. Ты просто человек, который пытается помочь другим людям.
И в этой горечи есть важный урок. Урок смирения перед чужой свободой. Урок принятия того, что даже самая большая любовь и самое точное знание не могут пробить броню, которую человек возвел вокруг своей раны, чтобы выжить.
Мы не можем спасти всех драконов. Мы можем только оставаться людьми — живыми, чувствующими, иногда плачущими внутри, иногда радующимися до дрожи. И, наверное, в этом и есть наша главная терапия. Для них — и для себя самих.
Автор: Николаева Екатерина Николаевна
Психолог, Психоаналитическая терапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru