Потом пришёл диабет. Гестационный. Ещё один враг, окопавшийся внутри. Диета, где каждый кусок хлеба взвешивался на аптекарских весах. Дневник питания, куда я записывала каждую крошку. Пальцы, исколотые в мясо для глюкометра — новые ранки, новая боль, новый страх, что сахар подскочит и убьёт его. УЗИ раз в неделю. Анализы на свёртываемость — бесконечная охота за тромбами, невидимыми убийцами, которые могли притаиться в любой минуте.
Девять месяцев я не жила.
Я несла хрустальный шар. Невесомый, невероятно хрупкий. По тонкому канату, натянутому над пропастью, в которой уже лежали мои предыдущие дети. Одно неверное движение — и всё. Я боялась дышать. Боялась спать. Боялась просыпаться и обнаружить, что шар разбился.
Любовь к сыну, который ещё не родился, не была светлой и нежной. Не было в ней розовых облаков и колыбельных. Моя любовь была больной. Липкой от страха. Трепетной до судороги. Я любила его каждой колотой веной, каждым синяком на животе, каждым проколотым пальцем, каждым куском хлеба, от которого я отказалась.
Это была любовь-жертвоприношение. Любовь-молитва, в которой не было слов благодарности — только одно, бесконечное, выматывающее душу:
Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Только бы жил...
#ПродолжениеСледует
#ЧитатьДалее
#Глава1 #Часть19
