Бытовое фэнтези с детективным уклоном, иначе — магический детектив.
Продолжение приключений частного сыщика Алексея Громова и его компаньона некроманта Мирослава Костяного в жанре бытового фэнтези.
Олдермен Иллюзорного холма
Когда в делопроизводственном журнале Бюро магических расследований впервые появилась строка, написанная не рукой Громова и не аккуратным, чуть наклонённым почерком Костяного, а каллиграфией, в которой буквы голубого цвета переплетались, словно завитки дыма над жаровней с кардамоном, Алексей сначала решил, что это очередная попытка Легиона пошутить над ними посредством иллюзорной корреспонденции; однако запах, поднявшийся от бумаги — тяжёлый, сладковатый, с примесью ладана, шафрана и старого пергамента, — был слишком реальным, чтобы списать его на дешёвую провокацию.
Письмо начиналось так:
О досточтимый Алессий ибн-Громов, рассудительный среди людей и неуступчивый среди магов, да будут дни твои длиннее тени минарета мечети Абу Ханифы ан-Нумана, заложенного великим визирем султана Абу Саад аль-Хорезми, да пребудет мир с ними обоими, ибо я, Абу-ль-Фарадж аль-Муаззам ибн-Джахир аль-Кудра, управитель Гильдии джиннов, Олдермен Иллюзорного холма, Хранитель Тысячи Печатей и Синдик Контрактов Иллюзии, призываю тебя и спутника твоего, повелителя тихих костей, к разговору, достойному для столь учёных мужей...
— Наконец-то нас называют повелителями чего-то, — заметил Костяной, отрываясь от инвентаризации шкафа с делами. — Обычно — нарушителями общественного спокойствия.
Громов дочитал письмо молча. Внизу стояла печать — сложная, многослойная, с символом Магии Порядка, но не с нынешним, а древним, дореформенным, ещё времён Имперского кодекса магических гильдий символом золотых весов и магического кристалла.
— Иллюзорный холм, — произнёс он. — Корпорация джиннов.
Костяной поднял бровь.
— Это те, кто официально насылает сладостные сны для обеспеченных клиентов и продают лицензированные видения на государственных праздниках?
— И ещё контролируют торгово-ремесленную гильдию магических иллюзий, — добавил Громов. — Декорации для судов, фасады для муниципалитета, маскирующие контуры для складов, праздничные проекции для дворцов. Порядок любит красивую обёртку.
— Порядок любит контроль, — мягко поправил Костяной.
Иллюзорный холм возвышался над центральной частью Люменграда, не столько географически, сколько статусно: дома там не строили — их «проецировали», фасады не ремонтировали — их обновляли с помощью иллюзии, а витрины не мыли — их концепцию переписывали в договоре с гильдией отражений. Здесь всё принадлежало Порядку — но не Ординару напрямую, а старым корпорациям, которые существовали ещё до того, как архимаг Регентус Ординарий стал именем, произносимым шёпотом в муниципальных кулуарах.
Дворец, в котором их приняли, возник не сразу. Сначала был только песчаный пустырь на вершине холма, затем лёгкое колебание воздуха, будто кто-то невидимый стряхнул пыль с невидимых декораций, и наконец материализовались мраморные колонны, изукрашенные затейливым орнаментом и арабской вязью, жемчужные фонтаны, аркады, голубая мозаика и массивные двери с бронзовыми кольцами.
Двери был распахнуты, по бокам стояли стражники в чалмах и восточных халатах, с кривыми ятаганами в ножнах на парчовым поясах. По голубой коже их лиц и ярко-синим глазам с огненными зрачками было ясно, что это джинны.
Был виден внутренний двор возле дворца, к которому вела замощённая золотыми плитками дорожка, огибающая фонтаны с мраморными скамьями, увитые виноградом тенистые беседки, разбитые цветники, пальмы, кипарисы и кусты, которым ножницы невидимого садовника на глазах Громова и Костяного придавали строгие геометрические формы.
Порядок и симметрия царили во всём. Оба крыла дворца, право и левое, были совершенно идентичны, дорожка изгибалась строго под углом 35 градусов, половины паркового комплекса словно бы отражались в зеркале, поскольку были абсолютно одинаковыми.
— Экономично, — заметил Костяной, входя по мягким восточным коврам в роскошные покои дворца и с любопытством разглядывая резьбу по мрамору. — Не нужно оплачивать капитальный ремонт и содержание.
Внутри пахло благовониями, специями и чем-то древним — не тлением, а, казалось, самим временем. Их встретил невысокий полупрозрачный дух в тюрбане, состоящий наполовину из голубого тумана, наполовину из аккуратной канцелярской строгости.
— Следуйте за мной, — тихо прошелестел он. — Олдермен Иллюзорного холма ожидает вас в зале Тысячи Печатей.
Зал оказался действительно наполнен пол завязку печатями — они висели в воздухе, лежали в нишах, покоились под стеклянными колпаками, каждая — с выгравированным символом договора, заключённого столетия назад: поставка иллюзорных шатров для калифа Аль-Мустадира; поставка дымных занавесей для султана Мехмеда; реставрация небесного купола во времена Имперской реформы.
В центре зала, на ковре, сотканном так тонко, что узор казался живым, стоял он.
Высокий, широкоплечий, с кожей цвета тёплого янтаря, в одеянии, переливающемся оттенками песка и лазури, Абу-ль-Фарадж аль-Муаззам ибн-Джахир аль-Кудра улыбнулся так, словно знал их давно.
Глядя на его породистое лицо с тонким восточным профилем, внушительную фигуру и изысканные одеяния, сразу было видно, что Абу-ль-Фарадж — джинн самого высокого уровня, от семидесятого до сотого, и что ему не менее тысячи лет.
— О вы, чьи шаги слышит даже мрамор, — произнёс он, и голос его был густ, как тягучий сироп, — приблизьтесь, дабы мы говорили не вслушиваясь в эхо от сводов дворца, но лицом к лицу. Позвольте вам предложить скромное угощение, — джинн махнул в воздухе парчовым рукавом, и на низком столике появились фрукты и сладости.
Громов кивнул, слегка кивая, не склоняясь и не садясь. Он и Костяной остались стоять.
— Слушаем.
Джинн усмехнулся — одобрительно.
— Прямота — редкий товар на Иллюзорном холме. Я ценю её. А теперь к делу, ибо даже бессмертные устают от прелюдий.
Он поднял руку, и в воздухе возникла лампа — старая, потемневшая, с выгравированными строками на древнем языке Магии Порядка.
— Это Лампа Тысячи Печатей, — сказал джинн. — В ней хранятся оригиналы договоров Корпорации джиннов. Без неё каждый контракт может быть переписан. А переписанный контракт — это узаконенное воровство. По сути, это одно и то же.
Лампа дрогнула и… исчезла.
На ковре осталась лишь небольшая капля масла.
— Лампа была здесь ещё вчера, — продолжил аль-Фарадж спокойно, словно речь шла о пропавшей бухгалтерской книге, — а сегодня — её нет. Я вам показал иллюзию, — добавил он.
— Формально лампа никуда не делась. Юридически она передана на временное хранение по дополнительному соглашению. Но соглашение это — подложное.
— Ординар? — спросил Громов.
Джинн улыбнулся шире.
— О досточтимый Алессий ибн-Громов, имя его не сходит с уст твоих, пусть шайтаны сожрут печень этого гнуснопрославленного негодяя! Нет. Не он напрямую. Но печать, которой заверено соглашение, принадлежит структуре, близкой к Ордену Контракта.
Костяной тихо провёл пальцами по воздуху там, где минуту назад висела лампа.
— Она не покидала зала, — сказал он. — Её сущность переписали с помощью магии, но не унесли.
Глаза джинна вспыхнули интересом.............................................................................
Читайте главу Олдермен Иллюзорного холма
Повести Бюро магических расследований
Полностью, бесплатно.