Когда человек попадал в немецкий концентрационный лагерь, он фактически обезличивался. Его имя теперь ничего не значило. Имя ему заменяло клеймо в виде татуировки на левой руке, наносимой от запястья к локтю. В Майданеке и Маутхаузене на запястье вешали на проволоке кусочек жести с номером. В некоторых местах номер наносился только на одежду. Такой же номер наносился на "винкель" - кусочек ткани, как правило треугольной формы, определенного цвета. Винкель нашивался на одежду и штаны. Цвет обозначал категорию узника: красный - политический, синий -эмигрант, зеленый - уголовный, черный - асоциальный элемент. Кроме того, на винкель наносилось буквенное обозначение национальности заключенного.
Все эти элементы лишали человека идентичности. Как позднее вспоминала узница Освенцима А. Сафина:
Всех обрили наголо и, как скот, заклеймили. На руке Марии появился номер 65989.
А вот что рассказывала о своем заключении А. Никифорова:
Мы раздевались в самом уголке. Немка в черной пелерине протянула нам номерки на тесемках – отныне все наше имущество. Это было так унизительно, что Верка, не сдержавшись, ругнулась и вырвала номерок из рук надзирательницы. Какой злобой вспыхнули глаза фашистки! Угрожающе бормоча что-то, она пыталась добраться до Верки, но мы тесно окружили нашу подругу, не подпустили фашистку к ней. Веркины глаза наполнились слезами. – Не могу с номерком, как собака.
Мало того, номер не просто заменял имя, он служил своеобразным паспортом. По нему определяли национальность и время прибытия. Как писал П.Леви к номерам от 30 000 до 80 000 относились с уважением. Их получали обитатели польских гетто. Правда в живых их осталось всего несколько сотен. Номера от 116 000 до 117 000 носили греки из Солоник. Самые большие порядковые номера указывали на новичков, только прибывших в концлагерь.
Заключенный лагеря Гаттинген А.Пилипенко вспоминал:
Я был во многих лагерях, много товарищей осталось в памяти. Я припоминаю их по лицам, закрыв глаза, знаю их номер, но не помню их имени. Так каждый день вызывали, отмечали, называли лишь номер. Мы знаем друг друга по номерам.
А.Ф. Лосев, в своей работе "Вещь и имя", обращает внимание на то, что человек, лишенный имени,перестает быть индивидуальным, он асоциален и может приравниваться к животному.
Вот и получается, что загоняя в концлагеря сотни тысяч человек, нацисты обезличивали их, тем самым убивая любую попытку сопротивления.
Подписывайтесь на мой канал в Телеграм и MAX