Мне кажется, основываясь на собственном опыте, что мальчики, шествуя чинно по дороге собственной жизни, проходят, запнувшись о женщин, два периода взросления. Под утренний кофе вспомнил сегодня свои.
Однажды, учась в пятом классе, я с товарищем нашел по дороге со школы 10 рублей. Сумма астрономическая по советским временам для школяра. Мы купили по замечательному, малахитовому, с золотой ракетой на ручке перочинному ножу, и у нас еще по-прежнему оставались большие деньги.
И вот мы решили пойти в место, которое для детей в то время было совершеннейшим табу - в бар «Зодиак». Он находился недалеко от дома, а посему нами овладела удальская смелость зайти в по-настоящему «взрослое» место. Бармен, увидев нас, усмехнулся и, словно артист из какого-нибудь глупого провинциального театра, весь изогнулся со словами: «Чего изволите-с…».
Мы «изволили-с…» безалкогольный коктейль с невообразимо вкусной и дефицитной в то время газировкой «Байкал», в котором нахально торчала тоненькая соломинка и откровенно скучал золотой кружочек апельсина. Разинув рты, я и товарищ смотрели на черный с золотыми лампочками-звездами потолок, на удивительные чванливо-высокие барные стулья, на умопомрачительный ряд импортных бутылок с зельем кричащего цвета, находящимся за спиной бармена, и понимали: мы попали в настоящую сказку. Во взрослую сказку с очень красивой, космической музыкой модной в то время латвийской группы «Зодиак».
И вот тут я увидел сидящую в углу за столиком красивую девушку. Лет ей было 18-20. Она была шикарно по тем меркам одета - черный, обтягивающий свитер и узкая, длинная юбка цвета благородной стали, плотно обнимающая красивые очертания нижней половины тела. Стройные ноги украшали серые замшевые сапоги на высоком каблуке. Перед девушкой стоял бокал с напитком голубого цвета. Картина была совершенна. А девушка плакала.
Плакала изящно, совсем не так, как плачут бестолковые дуры – причитая и воя во весь голос, раскачиваясь телом в разные стороны. Нет. Девушка плакала молча. У неё изредка вздрагивали плечи, и её тонкие пальцы рук с длинными алыми ногтями как-то сильно и страшно прижимались к лицу.
Когда я увидел красивую, чужую, взрослую женщину, которая плачет - я первый раз повзрослел. Второй период взросления наступил, когда я сам заставил красивую женщину плакать…
Думаю, все-таки, не стоит заставлять женщину плакать, да и самим барышням плакать по всяким пустякам тоже не стоит, даже изящно.
