Дом за спиной превратился в гигантское, ревущее чудовище. Оранжевые языки пламени слизывали ночное небо, рассыпая в воздухе мириады искр, похожих на огненных насекомых. Ника тяжело дышала, её легкие горели от копоти, а на губах осел горький пепел её прошлой жизни. Она почти тащила на себе Элен - та была пугающе легкой, словно состояла из одних лишь костей и стаха.
Позади, спотыкаясь и прижимая ладонь к распоротому боку, шел Макс. Его светлая рубашка пропиталась темным, почти черным в свете пожара цветом. Он больше не походил на безупречного принца; теперь он был раненым хищником, чья территория была уничтожена. Они углубились в чащу, где сосны смыкались над головой, отсекая свет огня. Тьма здесь была плотной, осязаемой, пахнущей прелой хвоей и старой смертью.
- Остановись... - прохрипел Макс, оседая на колени у поваленного ствола. - Ты зря меня не добила, Ника. Теперь ты отвечаешь за нас всех. В этом лесу я был самым добрым из того, что ты могла встретить.
Ника обернулась, сжимая в руке его охотничий нож. Сталь была холодной, но её ладонь горела. Она посмотрела на Макса - даже сейчас, истекающий кровью и поверженный, он вызывал у неё странный, болезненный укол возбуждения. Это был стокгольмский синдром, смешанный с чистым адреналином выживания.
- Заткнись, выдохнула она, озираясь. - Мы уходим к шоссе.
Звук ломающейся ветки где-то справа прозвучал как выстрел. Лес перестал быть декорацией. Он стал желудком.
Они не увидели врага - они его почувствовали. Воздух вдруг стал тяжелым от запаха псины и немытого человеческого тела. Из непроглядной тени кустарника с резким свистом вылетело нечто металлическое. Ржавый крюк на толстой, лязгающей цепи впился Максу в плечо, пробивая ключицу.
Макс взвыл - звук был диким, животным. Цепь натянулась, и его с чудовищной силой потащило в кусты, как пойманную рыбу.
- Ника! - закричал он, впиваясь пальцами в землю, оставляя на ней глубокие борозды.
Ника застыла на секунду. Разум кричал: "Беги! Оставь его! Это твой шанс!". Но первобытный ужас перед тем, что скрывалось в темноте, был сильнее ненависти к Максу. Она бросилась вперед, перепрыгивая через поваленные ветки. Из подлеска вынырнула фигура - невысокий, жилистый урод с лицом, которое казалось оплавленным воском. У него наполовину отсутствовала нижняя челюсть, обнажая желтые зубы в вечном, жутком оскале.
Ника ударила ножом сверху вниз, целясь в шею. Лезвие вошло в плоть с мягким, чавкающим звуком. Брызги горячей солоноватой крови ударили ей в лицо. Существо издало гортанный клекот и выпустило цепь. Ника не чувствовала ужаса. Она чувствовала вкус железа на губах и яростную, звериную эйфорию. Она убила, чтобы не быть съеденной.
Они нашли убежище в старой бетонной дренажной трубе, скрытой под насыпью заброшенной лесной дороги. Внутри пахло сыростью и старым бетоном. Элен лежала в углу, её била крупная лихорадка, она шептала что-то невнятное, сжимая обрубки пальцев.
Макс сидел, привалившись к стене. Он достал из кармана моток лески и кривую иглу. Его движения были точными, несмотря на дрожь в руках. Ника наблюдала, как он, закусив губу до крови, прошивает рваную рану на плече. В тусклом свете зажигалки его лицо казалось высеченным из камня.
- Эти... соседи... - прохрипел он, затягивая узел. — Я знал, что "Семья" живет в оврагах. Думал, они боятся света моих огней. Я ошибался. Мы на их кухне, Ника.
Он поднял на неё взгляд. В нем не было раскаяния, только расчет.
- Давай сделку. Я выведу нас к трассе. Я знаю тропы. Но мне нужен мой нож. Без него мы просто мясо.
Ника подошла ближе. В тесном пространстве трубы запах его пота и крови смешивался с ароматом кожи. Она чувствовала пугающее притяжение к этому монстру. Опасность стерла мораль. Остались только два хищника в одной норе.
- Если ты дернешься в мою сторону, - прошептала она, поднося лезвие к его горлу, я доделаю то, что не успел тот крюк.
- Договорились, - Макс криво усмехнулся, принимая оружие. - Ты начинаешь мне нравиться всё больше, детка. У тебя глаза стали... правильными. Прозрачными.
К середине ночи Элен стало совсем плохо. Её дыхание стало прерывистым, а кожа приобрела сероватый оттенок. Она была обузой. Макс смотрел на неё холодными, оценивающими глазами.
- Она не дойдет, - бросил он, прикуривая последнюю измятую сигарету. - Слышишь? Они кружат снаружи. Они чуют её слабость.
- Мы её не оставим, - отрезала Ника, хотя внутри неё холодный голос разума шептал то же самое.
- Послушай меня, - Макс подался вперед, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Ники. - Оставь её здесь. Она будет приманкой. Пока они будут заняты... десертом, у нас будет полчаса, чтобы прорваться к ручью. Это наш единственный шанс.
Ника посмотрела в его глаза и увидела там абсолютную пустоту. Он не изменился. Он просто адаптировался. Страсть, которую он имитировал, была лишь способом обладания, а сейчас он предлагал обмен жизни на жизнь.
- Ты ублюдок, Макс, - выдохнула она.
- Я выживший, Ника. Будь как я, если хочешь увидеть утро.
Они тащили Элен вдвоем, пробираясь через заросли папоротника. Вышли к неглубокому ручью, дно которого было усеяно белыми камнями. Ника присмотрелась и вскрикнула: это были не камни. Тысячи костей - человеческих, животных, обглоданных и отполированных водой - выстилали русло. Это была граница их владений.
- Прыгайте! - выкрикнул Макс.
В ту же секунду с деревьев, словно огромные летучие мыши, рухнули две тени. Братья-близнец - быстрые, голые, с кожей, покрытой язвами и татуировками из сажи. Один из них вцепился Нике в волосы, повалив её в ледяную воду.
Ника не кричала. Она извернулась, чувствуя, как острые камни-кости режут спину, и вонзила пальцы в пустые глазницы нападающего. Она не защищалась - она рвала плоть. В ней проснулось что-то древнее, что-то, что Макс называл "внутренним зверем". Она ударила урода головой о камень, слыша отчетливый хруст черепа. Рядом Макс кромсал второго брата, его лицо было искажено гримасой яростного восторга
Из тумана, поднимающегося над ручьем, вышел Патриарх. Он был огромен, выше Макса на две головы. На его плечах висел плащ, сшитый из разных лоскутов кожи - на некоторых еще виднелись остатки татуировок. В руке он держал тяжелую костяную палицу.
Старик издал низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали кости. Макс посмотрел на Нику, потом на Элен, лежащую на берегу.
- Беги, - неожиданно тихо сказал он. - Тащи её на дорогу.
- Что? - Ника замерла.
- Беги, сучка, беги! - взревел Макс и, хромая, бросился на великана, занося нож. - Это моя добыча! Моя!
Ника схватила Элен под мышки и потащила её вверх по склону. Она бежала, не оглядываясь, слыша за спиной звуки чудовищной схватки: хруст костей, дикий крик Макса и утробный рык Патриарха. Она бежала, пока легкие не начали кровоточить, пока впереди не забрезжил серый свет заброшенной дороги.
Они выбрались на асфальт, покрытый трещинами. Вокруг стояла мертвая тишина. Ника упала на колени, пытаясь нащупать пульс Элен. Жива.
Она обернулась на лес. Из кювета, шурша сухой травой, медленно вылезла фигура. Весь в крови, с оторванным рукавом, шатаясь, к ним шел человек. Ника потянулась за ножом, но поняла, что оставила его в ручье.
Фигура подошла ближе. В свете предрассветных сумерек Ника увидела, что это один из братьев-близнецов. Он волочил за собой что-то тяжелое. Он поднял руку, и Ника увидела окровавленную куртку Макса, разорванную в клочья. Существо бросило куртку к её ногам, как кость собаке, и, оскалившись, скрылось в лесу. Это был знак: охота не закончена, она просто приостановлена.
Вдалеке показались яркие огни. Мощный внедорожник летел по дороге, разрезая туман. Ника выскочила на центр полосы, размахивая руками. Машина затормозила со свистом резины. Из неё вышел высокий мужчина в безупречной форме шерифа.
- Боже мой, леди! Что с вами случилось? - он бросился к ней, придерживая кобуру.
Ника зарыдала, чувствуя, как силы покидают её. Наконец-то спасение. Наконец-то люди.
- Там... в лесу... - лепетала она, указывая назад.
Она почувствовала, как Элен, пришедшая в сознание, судорожно вцепилась в её ладонь.
- Ника... - прохрипела женщина, указывая на пояс шерифа. - Посмотри...
Ника опустила взгляд. На массивной латунной пряжке ремня шерифа был выгравирован тот же символ, что Макс выжигал на стенах своего коттеджа. Стилизованная голова волка в кольце из змей.
Шериф улыбнулся, и эта улыбка была до боли знакомой.
- Ну-ну, - мягко сказал он, доставая наручники. - Макс всегда был слишком нетерпелив. Семейный ужин начнется вовремя.
Конец третьей части.
Ника попала из огня в полымя. Оказывается, Макс был лишь частью огромной сети "коллекционеров", охватившей весь округ. Сможет ли она сбежать из полицейского участка, который на самом деле является бойней?