Раскаленный асфальт дрожал перед капотом черного внедорожника, словно живое существо в агонии. В салоне пахло дорогой кожей, мятной жвачкой и едва уловимым, дразнящим ароматом пота Макса. Кондиционер работал на полную мощность, но Нике казалось, что внутри всё равно плавится воздух. Макс вел машину уверенно, почти агрессивно, положив правую руку ей на бедро. Его пальцы иногда сжимались чуть сильнее, чем требовала нежность, и это вызывало у Ники короткие вспышки электрического тока где-то внизу живота.
Она смотрела на его профиль - жесткая линия челюсти, прямой нос, глаза, скрытые за зеркальными стеклами очков. Он был слишком красив для этого пыльного мира. Весь последний месяц их знакомства казался затянувшимся прыжком с парашютом: захватывающе, страшно и чертовски быстро. Макс знал о ней всё. Он угадывал её любимые десерты, приносил именно те цветы, о которых она только подумала, и умел слушать так, будто каждое её слово было священным текстом.
- Далеко еще? - спросила Ника, слизывая капельку пота над верхней губой.
- Почти на месте, детка, - Макс мельком взглянул на неё, и в отражении его очков она увидела своё лицо раскрасневшееся, с расширенными зрачками. Терпение. Награда того стоит.
За окном густели сосны. Цивилизация отступала, сменяясь бесконечной стеной хвойного мрака. Ника почувствовала легкий укол беспокойства, когда навигатор окончательно потерял связь.
- Мы тут совсем одни, да?
Макс сильнее сжал её бедро и коротко усмехнулся.
- Теперь ты только моя, Ника. Никто не найдет нас здесь. Никто не помешает.
В его голосе прозвучало что-то металлическое, но страсть, бурлившая в крови Ники, заглушила этот тихий звон тревоги. Она лишь придвинулась ближе, вдыхая его запах запах охотника, вернувшегося с добычей.
Коттедж возник из сумерек внезапно, словно вырос из-под земли. Старое дерево стен потемнело от сырости и времени, а крыша, поросшая мхом, низко нависала над узкими окнами. Нике дом показался похожим на спящее животное. Красиво, уединенно, но как-то... глухо.
- Добро пожаловать в наш маленький рай, - Макс открыл тяжелую дубовую дверь.
Ника вошла внутрь и замерла. Внутри было уютно: камин, медвежья шкура на полу, тяжелые занавески. Но профессиональный взгляд (она работала в охранной фирме секретарем и нагляделась на системы безопасности) зацепился за детали. На входной двери было три массивных замка. Все окна были закрыты тяжелыми ставнями, которые закрывались изнутри на болты. Для лесного домика это выглядело как паранойя.
- Зачем столько замков? Ника обернулась к Максу.
- В лесу бывают разные звери, мягко ответил он, снимая куртку. Его мускулы перекатывались под тонкой тканью футболки. - Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.
Ника пошла в ванную, чтобы освежиться. На полке у зеркала она заметила старую расческу. Между зубчиками запутались несколько длинных светлых волосков. Ника была жгучей брюнеткой.
Холод пробежал по спине. Она вышла в гостиную, собираясь спросить о находке, но Макс уже стоял рядом. Он обхватил её лицо ладонями, и его губы накрыли её рот. Поцелуй был жестким, требовательным, со вкусом железа и желания. Все вопросы мгновенно вылетели из головы, растворяясь в жаре его тела.
- Не думай ни о чем, прошептал он ей в шею. Только о нас.
Ужин прошел в странном напряжении. Макс разлил вино по тяжелым бокалам, но сам почти не пил. Свет свечей плясал на его лице, превращая его в маску из теней и резких линий. Он не просто поддерживал беседу, он вел допрос, замаскированный под интерес.
- Расскажи, Ника, он вертел в пальцах нож для мяса, кто-нибудь знает, где ты сейчас? Мама? Подруги?
- Нет, я же сказала, я хотела сюрприза. Все думают, что я на курсах в другом городе. А что?
- Просто любопытно. Ты ведь такая самостоятельная. Такая... редкая.
Он подался вперед, его глаза в полумраке казались абсолютно черными.
- Ты когда-нибудь боялась, что тебя любят слишком сильно? - спросил он тихим, вкрадчивым голосом. Так сильно, что хотят оставить себе навсегда? Как редкую бабочку под стеклом?
Ника нервно рассмеялась, чувствуя, как вино неприятно колышется в желудке.
- Это звучит романтично и пугающе одновременно, Макс. Надеюсь, ты не собираешься меня ловить сачком?
- Сачок - это слишком грубо, он улыбнулся, но улыбка не затронула глаз. Я предпочитаю более тонкие инструменты.
Тревога больше не шептала, она начала кричать. Ника почувствовала, что заперта в этом доме с человеком, которого она, по сути, совсем не знала. Каждое его движение теперь казалось ей слишком выверенным, слишком хищным.
- Ой, я забыл дрова в сарае, - Макс резко встал. Камин гаснет, а я хочу, чтобы ночью нам было жарко. Я быстро. Сиди здесь, Ника. Не скучай.
Он вышел, и звук трех защелкивающихся замков снаружи отозвался в её голове как смертный приговор.
Ника вскочила с места, как только шаги Макса стихли на гравии. Она дернула ручку двери - заперто. Окна болты затянуты намертво. Паника начала подступать к горлу липкой волной. Чтобы отвлечься, она начала рыться в вещах, которые Макс оставил у дивана. В его большой сумке, под ворохом одежды, она нашла старую видеокамеру.
"Наверное, он снимал наши прогулки", подумала она, дрожащими пальцами включая устройство. Экран мигнул синим.
Пошло видео. Но это была не прогулка.
Ника увидела свою собственную спальню. Кадр был статичным, снятым откуда-то из вентиляционной решетки. На видео она спала. Видео было датировано прошлым месяцем. За две недели до того, как они "случайно" столкнулись в кофейне.
На записи в кадре появился силуэт. Макс. Он сидел на краю её кровати, пока она спала. Он медленно проводил пальцами по воздуху в сантиметре от её лица, а потом... он достал нож. Тот самый, которым только что резал мясо. На видео он поднес лезвие к её губам и тихонько прошептал что-то, чего не было слышно.
Нику вырвало прямо на медвежью шкуру. Она поняла: их встреча не была случайностью. Всё это время - каждый поцелуй, каждое слово - было частью долгой охоты. Она была не девушкой. Она была трофеем, который он привел в свой загон.
Ника сидела на полу, сжимая камеру в руках, и её колотило так, что зубы стучали. Ей нужно было бежать, но куда? Дом был крепостью, построенной против неё.
Она подняла глаза на узкое окно над диваном. Ставни там были прикрыты не полностью, оставалась щель в палец толщиной. В этой щели мелькнуло отражение в стекле.
Ника замерла. В отражении она видела не только себя. Прямо у неё за спиной, в тени коридора, ведущего в спальню, кто-то стоял.
Это не был Макс. Существо было худым, почти скелетообразным. Лохмотья когда-то были шелковым платьем. Спутанные светлые волосы — те самые, с расчески. Лицо женщины было изуродовано глубокими шрамами, а губы были грубо зашиты суровой ниткой.
Женщина медленно подняла костлявый палец и приложила его к своим зашитым губам. Она не нападала. Она предупреждала.
Животный, первобытный ужас парализовал Нику. Она не могла даже закричать. В этот момент снаружи послышался скрип замков. Охотник возвращался.
Макс вошел, неся охапку дров. Он выглядел спокойным, почти безмятежным, пока его взгляд не упал на камеру в руках Ники и на лужу рвоты на полу. Его лицо мгновенно изменилось. Маска заботливого парня сползла, обнажив нечто холодное, мертвое и бесконечно голодное.
— Ника, — его голос стал низким, лишенным всяких эмоций. — Я же просил тебя не скучать. Зачем ты полезла в мои вещи? Ты портишь наш вечер.
Он медленно выронил дрова. Поленья с глухим стуком покатились по полу. Макс полез в карман и достал тот самый охотничий нож. Сталь хищно блеснула в свете гаснущих свечей.
— Ты ведь знаешь, я не люблю, когда мои вещи ведут себя плохо, — сказал он, делая шаг к ней. — Непослушных бабочек приходится крепить к доске чуть жестче.
Ника вскочила и бросилась в сторону спальни — единственное место, где была дверь. Она влетела внутрь и захлопнула за собой дверь, судорожно задвигая щеколду.
— Уходи! Уходи, ублюдок! — закричала она, упираясь спиной в дерево.
Но тут она заметила странную вещь. Щеколда была расположена так, что закрыть её можно было только снаружи. Дверь спальни была сделана не для того, чтобы защищать того, кто внутри. Она была сделана для того, чтобы запирать его.
Макс ударил плечом в дверь. Дерево жалобно застонало.
— Ника, открой, — прошептал он по ту сторону. — Тебе всё равно некуда бежать. Ты — моя. До самых костей.
В этот момент из-под кровати медленно, словно во сне, высунулась бледная, костлявая рука изуродованной женщины. Она ухватила Нику за щиколотку и потянула вниз, в темноту.
— Молчи, — раздался из-под кровати едва слышный, свистящий шепот через зашитые губы. — Молчи, если хочешь жить. Я — его предыдущая «единственная».
Дверь сорвалась с верхних петель под очередным ударом Макса. В образовавшуюся щель просунулось лезвие ножа, жадно ищущее теплую плоть.
Конец первой части.