Всё началось с маленькой ошибки. 6 декабря 1917 года норвежский пароход «Имо» шёл на выход из гавани через узкий пролив Нарроуз. Французский «Монблан» входил в порт. По правилам расхождения, они должны были разойтись левыми бортами, но из-за путаницы с сигналами оба какое-то время шли не в ту сторону. Когда разобрались, было уже поздно. Нос «Имо» врезался в правый борт «Монблана». Посыпались искры, бочки с бензолом на палубе вспыхнули. Капитан «Монблана» понимал, что через минуты рванёт всё. Он приказал команде покинуть судно.
Матросы гребли к берегу, а за их спиной разгорался костёр, который город принял за спектакль. «Монблан» вёз около 2 925 тонн взрывчатых веществ — пикриновой кислоты, тринитротолуола, бензола и гремучего газа. Это была одна из самых мощных неядерных взрывных смесей, когда-либо собранных на одном судне. Энергия взрыва составила примерно 2,9 килотонны в тротиловом эквиваленте — почти как малый ядерный заряд.
Пожарные успели подъехать к причалу, но тушить не стали — поняли, что бесполезно. Толпа зевак росла. В 9 часов 4 минуты 35 секунд «Монблан» взлетел на воздух. Вспышка была видна за сотни километров. Ударная волна со скоростью больше тысячи метров в секунду смела северную часть города. Каменные здания складывались, как карточные домики. Пароход «Курака», стоявший в сухом доке, перебросило через дамбу. Якорь «Монблана» весом полтонны упал в лесу в четырёх километрах. А волна цунами, поднятая взрывом, разрушила прибрежные деревни на противоположной стороне залива.
В радиусе двух с половиной километров не осталось целых строений. Двенадцать тысяч зданий превратились в развалины. Шесть тысяч человек потеряли кров. Около двух тысяч погибли — половина мгновенно, остальные умерли под обломками, в пожарах, от ран. Девять тысяч были ранены. В городе не хватало бинтов, врачей, моргов. Тела складывали в подвалах уцелевших церквей и школ. Помощь прибыла из Бостона — американский Красный Крест отправил поезд с медикаментами и врачами уже на следующий день. Поэтому жители Галифакса до сих пор ежегодно посылают рождественскую ель в Бостон в знак благодарности — традиция, живущая более века.
Самое страшное случилось с детьми. В момент взрыва тысячи школьников стояли у окон, заворожённые красивым пожаром в гавани. Взрывная волна выбила стёкла, и они врезались в лица осколками. Многие потеряли зрение мгновенно. Врачи, прибывшие на помощь, провели двести сорок девять операций по удалению глазных яблок — энуклеаций. Шестнадцати пациентам удалили оба глаза. Хирурги работали без остановки двое суток, а некоторые — в морозных условиях, при свете свечей и керосиновых ламп, потому что линии электропередачи были разрушены.
Католическая школа для девочек на северном склоне холма приняла удар одной из первых. Из шестидесяти трёх учениц в живых осталось одиннадцать. В протестантской школе на Ричмонд-стрит рухнули перекрытия, похоронив класс, смотревший на огонь. Дети, оставшиеся в живых, навсегда запомнили красный цвет и резкую боль в глазах, сменившую любопытство. Позже психологи назовут этот случай одним из первых массовых проявлений посттравматического синдрома у детей — задолго до того, как термин ПТСР вообще появился в медицине.
Канадский национальный институт для слепых был создан во многом благодаря Галифаксу. Десятки детей, ослепших в одно утро, потребовали системной помощи, которой страна прежде не знала. В 1918 году институт начал обучать их чтению по Брайлю, ремёслам, самостоятельной жизни. Некоторые из этих детей дожили до глубокой старости, так и не увидев лиц своих детей и внуков.
Одна из них — Мэри Энн Мак-Кул — стала первой слепой преподавательницей музыки в Новой Шотландии, а её мемуары позже использовались при создании учебных программ для незрячих.
Расследование установило, что виноваты обе стороны. Норвежский капитан шёл с превышением скорости и не уступил дорогу. Французский входил в пролив, хотя должен был ждать. Но главным виновником оказалась война. «Монблан» вёз взрывчатку для фронта, и груз был замаскирован под мирный. Галифакс был перевалочным пунктом, через который шли снаряды и патроны в Европу. Если бы не война, корабль с тротилом не оказался бы в проливе Нарроуз, а дети не смотрели бы на пожар из окон школ. Некоторые исследователи сравнивают катастрофу в Галифаксе с «маленьким предвестником Хиросимы» — по масштабам разрушений, температуре вспышки и количеству ослепших.
После взрыва в Галифаксе ужесточили правила движения судов с опасными грузами, построили новый порт с отдельным пирсом для боеприпасов, ввели обязательную лоцманскую проводку. Но урок, который преподала эта катастрофа, шире любых инструкций. Ошибка в несколько метров, несколько секунд, несколько градусов курса может уничтожить город и оставить сотни детей без зрения. Последнее, что они увидели, был красивый фейерверк в гавани. Этот "фейерверк" стал самой разрушительной техногенной катастрофой XX века до появления атомного оружия.