Лена замерла с полотенцем в руках. Только что она вытирала тарелку и думала, что завтра выходной и можно выспаться. Голос Сергея прозвучал так, будто в кухню вошел чужой человек.
— В смысле взяла? — она обернулась. — Я не брала твою карту.
Сережа стоял в дверях с телефоном в руке. Лицо красное, на лбу испарина.
— Смотри, — он подошел и ткнул экраном ей в лицо. — СМС. Списание двадцать тысяч. Магазин электроники. Ты вчера туда ходила?
— Я ходила, Кате наушники покупала. Но я свои деньги снимала, с моей карты.
— А это с моей. — Сережа убрал телефон. — Карта у тебя?
— Нет у меня твоей карты. Ты ее сам в бардачке машины держишь, я знаю.
Он выбежал из кухни. Лена слышала, как хлопнула дверца машины, потом шаги обратно.
— Нет карты, — сказал Сережа, возвращаясь. — Ты вчера брала мою машину?
— Брала. Катю в школу возила, она простудилась. Но я в бардачок не лазила.
— А кто лазил? Домовой?
— Сереж, может, ты сам потратил и забыл?
— Я забыл? — он усмехнулся. — Я каждую копейку помню. У меня ипотека, кредит за машину. Я не знаю, что там за наушники, но ты могла бы спросить.
— Я не брала! — Лена повысила голос. — Сколько раз говорить!
Они стояли друг напротив друга, и между ними было уже не два метра кухни, а пропасть.
В спальне Лена долго ворочалась. Сережа лежал спиной, не двигался, но она знала — не спит.
— Сереж, — позвала тихо.
— Чего?
— Давай завтра в банк сходим. Разберемся. Может, мошенники.
— Может, — буркнул он.
Утром в банке им сказали, что операция была по чипу, карта прикладывалась. внушительный, кто-то брал карту в руки и платил лично. Сережа посмотрел на Лену. Лена отвернулась.
Дома он молча ушел на балкон курить, хотя бросил год назад. Лена слышала, как щелкает зажигалка, и понимала — это только начало.
Через три дня пришла новая СМС. Еще десять тысяч. Супермаркет.
Сережа ворвался в квартиру с телефоном в руке.
— Лена! — закричал с порога. — Ты опять?
Она вышла из комнаты, бледная.
— Я на работе была весь день. Спроси у кого хочешь.
— А карта где?
— Не знаю я, где твоя карта!
Он кинулся к тумбочке, выдвинул ящики, перерыл вещи. Потом в спальню, в шкаф. Лена стояла в коридоре и смотрела.
— Нашёл, — сказал он тихо. Вышел с картой в руках. — В твоей косметичке лежала.
Лена смотрела на карту, потом на него.
— Я не клала.
— А кто? Катя? Ей семь лет.
— Сереж, я не знаю. Но это не я.
Он долго смотрел на неё. Потом убрал карту в карман.
— Завтра позвоню в банк, заблокирую. И отдельную карту тебе заведу, на хозяйство. Чтобы не путались.
— Отдельную? — Лена почувствовала, как внутри всё сжалось. — Мы теперь с отдельными картами будем?
— А как ты хочешь? Чтобы дальше деньги пропадали?
Он ушел на кухню. Лена осталась стоять в коридоре.
Неделю они жили как чужие. Сережа спал на диване, разговаривал сквозь зубы, на вопросы отвечал односложно. Лена ходила по дому и чувствовала себя воровкой, хотя была ни в чем не виновата.
В субботу приехала свекровь. Нина Васильевна зашла, огляделась, сняла плащ.
— Чего такие хмурые? Поссорились?
— Всё нормально, мам, — Сережа поцеловал её в щеку.
— Ага, вижу, как нормально. Лена, что случилось?
Лена молчала. Сережа ушел на балкон.
— Лен, — свекровь подошла ближе. — Говори, я же вижу.
— Нина Васильевна, у нас деньги пропадали. С карты Сережи. Два раза. Он думает, что я брала.
Свекровь нахмурилась.
— А ты брала?
— Нет.
— А карта где была?
— В моей косметичке нашли. Но я не клала.
Свекровь помолчала. Потом позвала сына.
— Сережа, иди сюда.
Он зашел с балкона, злой, с красными глазами.
— Что?
— Ты карту заблокировал?
— Да.
— А новую получил?
— Получил.
— Где она?
— В бардачке.
— Дай сюда.
Сережа удивился, но пошел за картой. Принес, отдал матери. Нина Васильевна повертела её в руках.
— А это что? — она показала на угол карты. Там была маленькая царапина, будто ногтем проведено.
— Ну, царапина, — Сережа пожал плечами.
— Сынок, ты когда карту получал, она новая была. В конверте. Откуда царапина?
Сережа посмотрел на карту, потом на мать.
— Я не знаю.
— А я знаю, — Нина Васильевна положила карту на стол. — У вас кто-то дома карты таскает. И не Лена.
Вечером, когда Катя легла спать, свекровь собрала всех на кухне.
— Давайте думать. Кто бывает в доме? Кроме нас?
— Никто, — Лена пожала плечами. — Соседка заходит иногда, но редко.
— А подруги?
— Подруги? — Лена задумалась. — Ирка была неделю назад. Но она же не полезет.
— А сын её? — спросила свекровь. — Помнишь, ты говорила, он с Катей играл?
Лена вспомнила. Ирка приходила с Мишкой, ему лет двенадцать. Мальчик тихий, воспитанный. Катя показывала ему свои игрушки, они возились в детской.
— Боже, — Лена закрыла лицо руками. — Не может быть.
— Может, — свекровь вздохнула. — Я в молодости в полиции работала, насмотрелась. Дети тихие часто хуже шумных воруют.
Сережа сидел бледный.
— И что теперь? Ирке звонить?
— Подожди, — мать остановила его. — Надо проверить. Ты новую карту где держишь?
— В бардачке.
— Положи в другое место. И посмотрим, пропадет или нет.
Через три дня карта пропала. Сережа специально проверял каждый вечер. В среду утром он заглянул в бардачок — карты не было.
В этот же день пришла СМС. Списание пять тысяч в магазине игрушек.
— Магазин игрушек, — прочитала Лена вслух. — Это Катя? Но она же маленькая...
— А Мишка ворует для себя, — свекровь покачала головой. — Звони Ирке.
Лена долго не решалась.настенная лампа.
— Ир, привет. Слушай, вопрос странный. Ты когда к нам в прошлый раз приходила, Мишка куда-то уходил из детской?
— Не знаю, — Ирка удивилась. — Я на кухне сидела. А что?
— У нас деньги пропадают. С карты. И карта из бардачка исчезает.
Пауза. Потом Иркин голос изменился.
— Ты думаешь на Мишку?
— Ир, я не знаю. Но больше не на кого.
— Я поняла, — Ирка отключилась.
Через час она перезвонила.
— Лен, он признался. Нашла у него в рюкзаке карту и игрушки новые. Я не знала, честно. Я верну деньги. Все до копейки.
Лена выдохнула.
— Ир, спасибо. Хоть правду узнали.
— Лен, прости нас. Я не уследила.
— Ты тут ни при чем.
Вечером они сидели на кухне втроем — Лена, Сережа и свекровь. На столе лежала карта, которую принесла Ирка.
— Ну что, — Сережа посмотрел на Лену. — Прости. Я дурак.
— Дурак, — согласилась Лена. — Две недели на меня смотрел как на воровку.
— Я больше не буду.
— Будешь, — Лена встала. — Ты всегда сначала плохое думаешь, а потом разбираешься.
Свекровь кашлянула.
— Молодые, вы бы помирились уже. Дело житейское.
— Не житейское, — Лена повернулась к ней. — Он мне не поверил. Сразу. Даже не сомневался.
Сережа молчал.
— Я к маме поеду, — сказала Лена. — На пару дней. Подумаю.
Она вышла из кухни. Слышала, как свекровь говорит Сереже: "Догони, дурак". Но никто не догонял.
У мамы Лена прожила три дня. Мама, Тамара Петровна, встретила её молча, обняла, уложила на диван и сказала только одно:
— Выдыхай, дочка. Здесь никто не обвиняет.
Лена выдыхала. Лежала, смотрела в потолок, вспоминала глаза Сережи, когда он тыкал телефоном с СМС. В этих глазах не было сомнений. Там был приговор.
На третий день приехал Сережа. Стоял в прихожей, мял шапку.
— Лен, поехали домой. Я всё понял.
— Что ты понял?
— Что я идиот. Что надо было сразу в полицию или в банк, а не на тебя думать.
— Поздно, Сереж. Ты не в полицию не пошел. Ты просто решил, что я воровка.
— Я не решал. Я испугался. Деньги, ипотека, кредиты... Я думал, ты взяла и не сказала. Мало ли, может, Кате на что нужно.
— Ты спросить не мог?
— Мог. Не спросил.
Лена молчала.
— Лен, давай попробуем сначала. Я обещаю — больше никогда.
— Ты обещал, когда женился. "Всегда верить, всегда доверять". Помнишь?
Он помнил. Опустил голову.
— Я дурак, — повторил.
— Это я уже слышала.
Из комнаты вышла мама.
— Сережа, ты бы прошел. Чего в дверях стоять?
Он зашел, сел на краешек стула. Мама села напротив.
— Сынок, я тебе скажу одну вещь. Моя мать, Ленкина бабушка, всю жизнь отцу не доверяла. Каждая копейка была на учете, каждый шаг под контролем. И что? Он ушел к другой, где ему верили. Ты хочешь так же?
— Нет, Тамара Петровна.
— Тогда делай выводы.
Они вернулись домой вечером. В квартире было чисто, пахло пирогами. На кухне сидела свекровь.
— Приехали, — сказала она. — А я тут пирогов напекла. Мириться без пирогов нельзя.
Лена улыбнулась. Впервые за две недели.
— Спасибо, Нина Васильевна.
— Да ладно. Я, может, тоже не права была. Влезаю вечно. Но сегодня без меня вы бы не разобрались.
— Разобрались бы, — сказал Сережа. — Но с вами быстрее.
Они сели за стол. Катя уже спала, было тихо.
— Лен, — Сережа взял её за руку. — Прости. Честно. Я больше никогда не подумаю плохо без причины.
— А с причиной?
— С причиной спрошу сначала. Обещаю.
Лена посмотрела на свекровь, на мужа, на пироги на столе.
— Ладно, — сказала она. — Живи пока.
Сережа выдохнул.
— А карту ты всё-таки заблокируй, — добавила Лена. — И Мишка пусть вернет игрушки. Ирка сказала, уже вернула.
— Вернула, — кивнул Сережа. — Я в курсе.
— И новую карту положи в сейф. У нас сейф есть, между прочим.
— Положу.
— И мне отдельную не заводи. Мы не на раздельном питании.
— Не заведу.
Свекровь кашлянула.
— Я пойду, пожалуй. Вы тут сами.
— Нина Васильевна, оставайтесь, — Лена встала. — Куда вы на ночь?
— Домой. Троллейбусы ходят. А завтра приду, внучку проведать.
Она оделась, поцеловала обоих и ушла. Лена закрыла за ней дверь и прислонилась спиной к косяку.
— Устала? — спросил Сережа.
— Устала.
— Иди спать. Я посуду помою.
— Сам?
— Сам. Я вообще много чего сам могу.
Лена улыбнулась и пошла в спальню. Засыпая, слышала, как на кухне журчит вода и позвякивает посуда. И на душе было спокойно.
Утром она проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Открыла глаза — Сережа сидел рядом.
— Ты чего? — спросила сонно.
— Смотрю на тебя. Думаю, какая ты у меня красивая.
— Подлизываешься?
— Нет. Правда.
Лена села на кровати.
— Сереж, давай договоримся. Если что-то случится — говори сразу. Не копи, не думай, не решай за меня. Просто скажи.
— Договорились.
— И я тебе обещаю то же самое.
Он кивнул.
— А карту я в сейф положил. И тебе доступ дал.
— Зачем?
— Чтобы ты знала — я доверяю. И если надо что-то купить, не надо из моих запасов брать. Бери из общих.
Лена посмотрела на него долгим взглядом.
— Вырос, — сказала она. — Прямо на глазах.
— Стараюсь.
Она обняла его, уткнулась носом в плечо. За окном светало, в комнату заползал серый утренний свет.
— Сереж, а пироги вчерашние остались?
— Остались. Я накрыл их полотенцем.
— Пойдем есть?
— Пойдем.
Они пошли на кухню, взявшись за руки. И Лена подумала, что, наверное, это и есть счастье. Когда после бури наступает тишина. И можно просто есть пироги и молчать вдвоем.