Александр работал в этой компании третий год. Должность обычная, зарплата средняя, перспективы туманные. Но был один плюс, который перевешивал все минусы, — Екатерина.
Она сидела в соседнем ряду, и каждый раз, когда Саша проходил мимо, сердце начинало стучать быстрее. Катя была из тех женщин, на которых оборачиваются. Не яркая, не вульгарная, но какая-то... настоящая. Умная, остроумная, с лёгкой улыбкой и глазами, в которых прятались черти. Они дружили. Обедали вместе, курили на крыльце, обсуждали сериалы и начальника-идиота. Для всех — просто коллеги, приятели. Но Саша знал, что для него это не так.
Он влюбился. Тихо, безнадёжно, по-дурацки.
Проблема была в том, что вокруг Кати ходили слухи. Говорили, у неё есть богатый поклонник. То на дорогой машине видели, то в ресторан приглашал, то цветы присылал в офис — такие, что пол отдела вздыхал. Саша не знал, правда это или выдумки, но проверять не решался. А вдруг правда? Что он может предложить рядом с каким-то олигархом? Скромную зарплату, однушку в спальном районе и вечные проблемы с кредитом?
Он молчал. Улыбался, шутил, поддерживал, а внутри разрывался.
В тот день всё было как обычно. Пятница, предвыходная расслабуха, народу в офисе мало. Саша сидел за своим столом, пил кофе и смотрел в монитор, но мысли были далеко. Вернее, рядом — за соседним столом, где Катя что-то печатала, склонив голову набок.
Он засмотрелся. На то, как падает свет на её волосы, как она поправляет прядь, как шевелит губами, читая текст. Засмотрелся и забыл, что на него могут смотреть в ответ.
А Катя, видимо, почувствовала взгляд. Подняла глаза, встретилась с ним взглядом. И улыбнулась. Не насмешливо, а как-то... понимающе.
Саша покраснел и уткнулся в монитор. Сердце колотилось где-то в горле.
В отделе было тихо. Народ разбрелся кто куда — кто на обед, кто по делам. Остались только они двое. Саша слышал, как Катя встала, как её каблучки простучали по полу. Она подошла к его столу, остановилась рядом. Он поднял глаза.
Она стояла, опершись рукой о край стола, и смотрела на него сверху вниз. В глазах плясали смешинки.
— Саш, — сказала она тихо. — Ты чего там засмотрелся?
Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли. Она не ждала ответа. Медленно, глядя ему прямо в глаза, она поднесла руку к своей блузке. Расстегнула одну пуговицу. Вторую. Третью.
У Саши пересохло во рту. Он смотрел на её пальцы, на то, как открывается полоска кожи, на ключицы, на кружево, которое мелькнуло в вырезе. И не мог отвести взгляд.
Она улыбнулась шире. Потом наклонилась ближе, оперлась локтями о стол, приблизив лицо к его лицу.
— Ну может, ты уже решишься на что-нибудь? — спросила она шёпотом. — Сколько можно вздыхать по мне?
Саша сидел, чувствуя, как горит лицо, как пульс стучит в висках. В голове билась одна мысль: «Она знает. Всё знает. И... и что это значит?»
Он набрал воздуха в грудь, посмотрел ей в глаза. В них не было насмешки. Было что-то другое. Ожидание. Может, надежда.
— Кать, — голос его сел и охрип. — Я... я думал, у тебя кто-то есть. Тот, с цветами, с машиной...
Она фыркнула. Отстранилась, закатила глаза.
— Господи, Саш. Это мой двоюродный брат. Он в Москву приезжал, помогал мне с переездом. А цветы — это он от тётки передал,. Ты что, слухам веришь?
Саша смотрел на неё и чувствовал себя полным идиотом. Год. Год он молчал, страдал, представлял себе олигархов, а она всё это время была... свободна? И знала, что он вздыхает?
— Так ты... — начал он.
— Я давно на тебя смотрю, — перебила она. — Думала, ты сам догадаешься. Но ты всё вздыхал и вздыхал. Пришлось брать инициативу в свои руки.
Она выпрямилась, запахнула блузку, но пуговицы застёгивать не стала. Смотрела на него сверху вниз, и в глазах её горел тот самый огонёк, от которого у Саши всё переворачивалось внутри.
— Ну так что? — спросила она. — Решился?
Он встал. Медленно, чтобы не спугнуть. Оказался с ней лицом к лицу. В офисе было тихо, только гудел кондиционер да где-то далеко слышались голоса.
— Кать, — сказал он. — Я, может, идиот, что молчал. Но я правда... ты мне очень нравишься. Очень.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Я же вижу, как ты смотришь. Вопрос в другом — ты что-то будешь с этим делать?
Он шагнул ближе. Между ними оставалось несколько сантиметров. Он чувствовал запах её духов, тепло её тела, видел, как вздымается грудь под расстёгнутой блузкой.
— Буду, — сказал он хрипло. — Если ты не против.
Вместо ответа она взяла его за руку. Просто сжала пальцы. А потом потянула за собой.
— Пошли, — сказала. — Тут камер много.
Он пошёл. Чувствуя, как от её ладони по всему телу разливается жар. Они вышли из офиса, спустились по лестнице на чёрный ход, где никто не ходил. Там было пыльно, пахло старыми коробками и свободой.
Она остановилась, повернулась к нему. Посмотрела в глаза. А потом притянула его за воротник и поцеловала.
Этот поцелуй был всем, чего он ждал год. Горячим, долгим, без стеснения. Она прижималась к нему, он обнимал её за талию, гладил спину, чувствовал, как под пальцами — тонкая ткань блузки, а под ней — живая, настоящая, его.
— Кать, — выдохнул он, когда они оторвались друг от друга. — Я не верю. Это правда?
— Правда, — прошептала она. — Только давай без лишних слов. Просто будем вместе. Хорошо?
Он кивнул. И поцеловал её снова.
В офис они вернулись порознь, чтобы не привлекать внимания. Но Саша весь оставшийся день улыбался как дурак, и коллеги косились с недоумением. А вечером они ушли вместе. И никто уже не мог им ничего сказать.
Через год они поженились. На свадьбе Катина подруга рассказывала, как Катя полгода ждала, пока этот «тормоз» созреет, и в конце концов решила взять дело в свои руки. Саша краснел, все смеялись. А потом он посмотрел на жену, которая сияла в белом платье, и подумал: как хорошо, что она тогда расстегнула эти пуговицы. Иначе он, наверное, вздыхал бы до сих пор.