Представьте: раннее утро, широкая веранда на втором этаже загородного особняка, запах кофе и вековые сосны за окном. Две женщины — обе легенды советского кино — начинают свой день вместе. Так было годами. Казалось, эта идиллия нерушима. Но в какой-то момент одна из них ушла — навсегда. А дом, который они строили буквально по кирпичику в эпоху, когда страна рассыпалась, а денег не было ни у кого, остался стоять. И сегодня он оценивается в сто миллионов рублей.
Кто такая Алла Будницкая? Актриса, которую одни обожали, а другие ненавидели — и всё из-за роли в кино. Женщина, которая вырастила чужого ребёнка и создала семью вопреки медицинскому приговору. Хозяйка особняка с детским унитазом в уборной и пирожками для Марчелло Мастроянни. История, в которой реальность давно обогнала любой сценарий.
«Надо же, такие красивые родители — и как же девочка не удалась»
Алла родилась в 1937 году в Москве, в семье инженера и администратора гостиницы. Казалось бы, обычное начало. Но с первых лет жизни конопатая девочка с вьющимися волосами слышала за спиной одно и то же: соседи по коммуналке, не стесняясь, обсуждали её внешность — не в её пользу.
Настоящим испытанием стали третий и четвёртый классы, когда семья переехала в Германию, в Карлсхорст — из-за службы отца. В советской школе при администрации носили серые платья из грубой ткани, а педагоги запрещали приходить с кудрями. Чтобы усмирить непослушные волосы, девочка изобрела радикальный метод: щедро мазала голову подсолнечным маслом и туго заплетала косички. На фоне немецких детей в белоснежных блузочках она выглядела нескладно. Но именно там, в этом чужом городе, проснулась настоящая страсть.
Каждую свободную минуту она проводила в местном кинозале, где крутили советские фильмы. Рыдала, глядя на Целиковскую и Серову. Тайком брала длинное мамино платье, шла к немецкому фотографу, распускала волосы и замирала перед объективом — ноги болтались из-под подола, но на снимке она чувствовала себя актрисой. Родные вздыхали: с такой внешностью путь на сцену закрыт. Она спокойно отвечала, что если понадобится, сыграет Бабу-ягу.
«Мама плакала ночами, но продолжала шить»
Когда ей исполнилось пятнадцать, мир рухнул. Отец, которого она обожала, ушёл к другой. Мать запретила произносить его имя в доме — навсегда. Они перебрались в тесную коммуналку, и началась другая жизнь.
Чтобы выжить, мать взялась за иголку. Шила ночами, сквозь слёзы. Вскоре стала одной из самых востребованных мастериц Москвы — одевала богему, в числе клиенток была Марианна Вертинская. Дочь каждый день наблюдала этот тихий подвиг и усваивала урок, который пригодится ей несколько десятилетий спустя: что бы ни случилось, женщина должна уметь выжить опираясь на собственные силы.
«Сидела всю ночь и смотрела в потолок»
Первая попытка поступить в театральный обернулась катастрофой. Ни Щукинское, ни ВГИК — оба отказали. Она вернулась домой и легла в постель рядом с мамой: от горя просто не могла спать одна. Мать не пыталась утешать — понимала, что слова здесь бессильны.
Пришлось идти на компромисс: поступила в институт иностранных языков. Три года прилежно учила языки, а внутри не переставала грезить о кино. И вот, когда надежда почти угасла, судьба вмешалась самым неожиданным образом. На остановке на Арбате к ней подошла незнакомая элегантная женщина — жена актёра Анатолия Кузнецова. Оказалось, что приёмная комиссия ВГИКа кусала локти и жалела о своём решении. Её пригласили сразу на третий тур. Приняли. Зачислили на курс Григория Козинцева.
«Все смеялись и были уверены, что они поссорятся»
После первого курса — целина. Палатки, песок, небо, тяжёлый труд. Студенты раздобыли полевую кухню, и она встала к плите — готовить на весь курс. Ещё в детстве она тайком пробовала еду из соседских кастрюлек в коммуналке, разгадывая рецепты. Теперь этот навык пригодился.
Там, среди походной романтики, рядом оказался скромный сибирский парень Александр Орлов. Поначалу она его не замечала — была влюблена в одного оператора, а Александр служил «жилеткой»: терпеливо сопровождал её на операторский факультет, чтобы она могла увидеть предмет своих грёз. Незаметно дружба переросла в нечто большее. На третьем курсе они поженились — вопреки скептицизму родителей и насмешкам всех вокруг. Московская штучка и провинциальный парень знали о своих чувствах что-то такое, что было скрыто от посторонних.
«Врачи сказали то, что ранило сильнее любой боли»
В двадцать пять лет — тяжёлое ДТП. Четыре с половиной минуты между мирами. Врачи совершили настоящее чудо, вернув её. Именно после этого она приняла решение креститься. Но едва миновало самое страшное, прозвучали слова, которые перевернули всё: судьба навсегда лишила её возможности подарить новую жизнь. Она потом признавалась, что в тот момент собственная жизнь полностью потеряла смысл. Александр не отдалился. Он стал тем самым берегом, к которому она смогла вернуться.
«Её забывали вписать в титры, но она не опускала руки»
На заре карьеры режиссёры видели в ней лишь привлекательную картинку. Героини часто не имели имён, порой её и вовсе не упоминали в финальных титрах. Но она бралась за любую роль — от идейных комсомолок до содержательниц публичных домов. Снялась в «Короле-олене», «Короне Российской империи».
Безупречное знание иностранных языков открыло редчайшую для советского времени дверь: её пригласили в две европейские картины — «Счастье» и «Женщина на ветру». Во второй она снималась рядом с Джеймсом Тьере — родным внуком Чарли Чаплина. Коллеги уважали. Но оглушительная народная слава пока обходила стороной.
«Продавцы на рынке отворачивались от прилавка»
Конец семидесятых подарил ей ту самую всесоюзную любовь. После «Женщины, которая поёт» отзывчивые телефонистки соединяли её с Парижем вне очереди и бесплатно — такой привилегией тогда пользовался разве что Высоцкий.
Но актёрская фортуна капризна. Вышел «Вокзал для двоих» Рязанова, где она сыграла небольшую роль жены персонажа Олега Басилашвили. Самое поразительное: на площадке она просто зачитывала перед камерой прогноз погоды и осознала подлость своей героини лишь после выхода фильма. Реакция публики была оглушительной. Бесплатные международные звонки прекратились. Продавцы на рынке наотрез отказывались её обслуживать — с гневом отчитывали за поступок по отношению к экранному мужу. Люди напрочь забывали, что драма разворачивалась в кинотеатре. Это был болезненный, но безоговорочный знак: она умеет перевоплощаться так, что граница между вымыслом и реальностью стирается совсем.
«Она посмотрела и попросила: не оставляй Дашку»
Самый важный человек в её жизни появился не в кино, а в театральной гримёрке. Актриса Микаэла Дроздовская — близкая по духу, незаменимая. Когда у Микаэлы родилась младшая дочь Даша, вопрос о крёстной был решён немедленно. Маленькая девочка стала называть её мамой — при живой биологической матери. Микаэла не ревновала. Крёстная ходила вместо неё на родительские собрания, когда у той не хватало времени.
Однажды они возвращались с дачи в хорошем настроении, с охапками полевых цветов. Посреди разговора Микаэла вдруг стала серьёзной и попросила: если что-нибудь случится — не оставляй Дашку. Подруга отмахнулась, покрутила пальцем у виска. Микаэла была совершенно здорова.
В ноябре 1978 года та уехала на съёмки в Орджоникидзе. В гостинице в горах было холодно. Она поставила у кровати два обогревателя. Случилась трагедия. Спустя неделю её не стало.
«Мама, я хочу жить с тобой»
У маленькой Даши остался отец — замечательный военный врач Вадим Семёнович. Вскоре в его жизни появилась другая женщина. Девочке было неуютно. И тогда она сама, просто и ясно, сказала: хочу жить с мамой Аллой. Мудрый отец не стал противиться.
Окружающие осуждали. Говорили, что это неправильно — так резко менять судьбу ребёнка при живом родителе. Но «мама Алла» руководствовалась единственным аргументом: просьбой самой девочки. Однажды директор школы вызвал её и показал тетрадку, исписанную крепкими выражениями. Выйдя в коридор, где дрожала от страха Даша, она не устроила сцены. Сказала лишь одно: больше не даст ей в школу жвачку, потому что учителя жалуются именно на это. Спустя годы повзрослевшая дочь призналась: она прекрасно знала, что мама видела в кабинете. И всю жизнь была благодарна за этот такт.
«Вход мужьям — только когда основная часть уже заканчивается»
Съёмки «Гаража» Рязанова связали её с Лией Ахеджаковой и Светланой Немоляевой. Тридцать дней в одном павильоне, с утра до пяти вечера — и женщины просто не смогли расстаться после финальной хлопушки. Родился знаменитый «женский клан». Они регулярно устраивали посиделки, где не было места актёрской зависти. Мужей пускали позже — когда самая откровенная часть вечера уже подходила к концу.
Именно на таких посиделках выяснилась невероятная история. Светлана Немоляева однажды обмолвилась, что двадцать седьмого марта ей нужно быть в Москве — годовщина свадьбы. Пауза. Оказалось, что обе они вышли замуж двадцать седьмого марта одного и того же, тысяча девятьсот шестидесятого года. И обе — за Александров Сергеевичей: Орлова и Лазарева. С тех пор две семьи отмечали годовщины вместе. Серебряную свадьбу — за большим общим столом. Золотую — в усадьбе Середниково у Лермонтовых, с роскошным приёмом.
«Известь достать было почти невозможно, не говоря уже о качественных стройматериалах»
В конце восьмидесятых, когда страна трещала по швам, они с Ахеджаковой приняли решение, которое всем казалось безумием: купить участок во Внукове и построить особняк на двоих — с двумя половинами, двумя входами, но общей верандой и огромным залом, который они сами называли «гульбарием».
Проект придумала сама — вдохновившись западной архитектурой во время поездок в Париж. Строительство растянулось на годы. Денег не было. Материалы добывали бартером: ездили по заводам, сидели в красных уголках предприятий на Восьмое марта, выступали перед рабочими — и за это получали квитанции на цемент и кирпич. На кирпичном заводе расщедрились особо: вместо двух тысяч штук предложили пять, да ещё и кладку бесплатно.
С сантехникой вышел отдельный казус. Унитаз было не достать. На одном складе им радостно предложили два детских — из детского сада. Подруги погрузили миниатюрные изделия в машину и установили дома. Долгое время все гости невольно кряхтели, присаживаясь. Именно так — через абсурд, бартер и отчаяние — возник особняк, который сегодня стоит сто миллионов рублей.
«Вязала свитера по сто долларов, чтобы семья не голодала»
Девяностые ударили жестоко. Кино замерло. Театр киноактёра расформировали. Привычная жизнь рухнула. Многие коллеги впали в отчаяние. Она вспомнила мать, которая спасала их семью шитьём, — и взяла в руки спицы.
То, что начиналось как попытка связать тёплую вещь, превратилось в единственный источник дохода. Она конструировала авторские вещи, вдохновляясь парижскими журналами, добавляла собственную фантазию — и переправляла свитеры друзьям в Нью-Йорк и Париж. Там они уходили по сто долларов в престижных бутиках. По тем временам — колоссальные деньги. Это было не просто выживание. Это было сохранение достоинства.
Параллельно — ресторан. Бывший однокурсник предложил открыть заведение в подвале. Она согласилась. Вставала в шесть утра, ехала на Дорогомиловский рынок, вставала к плите, закрывала двери к полуночи. Четыре с половиной года такого марафона. Но главное: в её «подвале» нашли работу те, кому было некуда идти — бывшие звукорежиссёры мыли посуду, известные актрисы работали в гардеробе. Сотрудники могли забирать еду домой. Для многих это было спасением.
«Марчелло просил "пицуншки" — и получил огромный лапоть»
В Париже, накануне съёмок «Очей чёрных», Никита Михалков попросил устроить домашний приём для группы и лично для Мастроянни. Итальянский актёр, обожавший русскую кухню, просил подать ему «пицуншки» — так в его памяти слились наши пирожки и курорт Пицунда.
Отказать легенде было невозможно. Она привезла из Москвы замороженные дрожжи, купила в Париже дорогую говядину и местную муку, замесила тесто. Когда первый пирожок коснулся масла — тесто начало раздуваться на глазах. Из сковородки выплыл огромный нелепый лапоть. Разгадка простая: французская мука уже содержала разрыхлитель, который вступил в реакцию с дрожжами. Лапти пришлось прятать, для гостя импровизировать. Этот кулинарный провал она потом вспоминала с заразительным смехом.
«Муж отворачивался, делая вид, что совершенно не причастен»
Пока она гремела на телеэкране — в программах «Из жизни женщины», «Кулинарные штучки», «Домашний очаг Аллы Будницкой» — её муж Александр Орлов работал по ту сторону камеры. Режиссёр и сценарист, он снял «Женщину, которая поёт» и «Гобсека». С женой работал крайне редко и никогда не делал поблажек.
Самым показательным стала экранизация Лескова «На ножах». Для роли майорши Астафьевой нужна была женщина «поперёк себя шире». Первой предложили Нонне Мордюковой — та отказалась. Жена знала об этих поисках и молчала. Не просила. За несколько дней до съёмок ей позвонил второй режиссёр и пригласил на пробы. Муж в этот момент сидел рядом и старательно отворачивался. Ради роли она намеренно набрала вес, до неузнаваемости изменив фигуру, которую перед этим приводила в форму во французских клиниках. На кинофестивале в Домбае за это перевоплощение она получила приз. На сцену за наградой вышла стройная красавица — зал не верил глазам.
«На той самой террасе стало непривычно тихо»
Особняк во Внукове жил своим укладом. Хозяйка обожала готовить и наводить порядок. Ахеджакова колдовала в саду. Александр Орлов был главным любимцем детей: внуки звали его «дедом», он показывал им фокусы, водил в подвал — заговорщицки шептал, что там живут настоящие тигры. Дом гудел смехом.
Но мир изменился. Геополитические перемены внесли свои коррективы. Ахеджакова после завершения работы в «Современнике» выбрала другой путь. Половина особняка опустела. Совместные утренние чаепития с видом на сосны остались только в воспоминаниях. Была ли это размолвка или вынужденная дистанция — никто не берётся утверждать точно. Но вопрос, который этот сюжет невольно поднимает, звучит по-настоящему остро: возможно ли сохранить дружбу, выкованную десятилетиями, когда весь привычный мир рушится на глазах?
«Бог не дал родить самой, но подарил нечто большее»
Алла Будницкая прошла через всё. Детские насмешки и отцовское предательство. Медицинский приговор в двадцать пять лет. Развал индустрии, которой она посвятила жизнь. Потерю самой близкой подруги. И каждый раз — не сломалась.
Дочь Даша выросла, стала актрисой, подарила приёмным родителям внуков. Те называют Александра Орлова дедом — и это не метафора. Это настоящая семья, выстроенная не из крови, а из выбора. Из обещания, данного когда-то в машине по дороге с дачи, с охапкой полевых цветов на коленях.
А сибирский школьник Ваня, который прислал в её передачу рецепт фруктов в шоколаде и признался, что сам шоколада никогда не пробовал, — стал учёным. Она купила ему энциклопедию, потом оплатила университет, потом он уехал на практику в Англию. Это тоже её история. Её роль.
Говорят, настоящее актёрское мастерство — это способность прожить чужую жизнь так, будто она твоя. Алла Будницкая сделала наоборот: прожила свою жизнь так, что в ней нашлось место для многих чужих. И это, пожалуй, куда сложнее любой роли на экране.