Ира поправила прядь волос, выбившуюся из идеальной укладки, и ещё раз оглядела себя в зеркало. Платье сидело безупречно. Тёмно-синее, с открытыми плечами, оно стоило ей двух месяцев диеты и отказа от любимых булочек. Она чуть повернулась, поймав свет от бра, и ткань мягко блеснула. Туфли на высоком каблуке немного жали, но ради такого вечера можно и потерпеть.
На комоде в спальне лежал букет, который она купила для свекрови, – скромные белые хризантемы, чисто для приличия, чтобы соблюсти традицию. А для себя, втайне, она ждала сегодня настоящего праздника. Олег забронировал столик в Венеции две недели назад, и Ира даже не стала спрашивать, во сколько это обошлось. Ресторан с видом на набережную, живая музыка, и только они вдвоём, без детей, без бесконечных звонков с работы.
В комнату заглянула Алиса. Дочка, смешная, в пижаме с зайцами, уже чистая и расчёсанная, пришла пожелать спокойной ночи бабушке, которая сегодня сидела с ней.
– Мам, ты как принцесса, – выдохнула Алиса, разглядывая мать.
Ира присела на корточки, обняла дочь, стараясь не помять платье.
– Спасибо, моя хорошая. Ты слушайся бабушку, мы недолго. Завтра утром я тебе всё расскажу.
– А папа тоже принц? – Алиса посмотрела на дверь, откуда должен был появиться отец.
– Конечно, – улыбнулась Ира. – Мы сегодня с папой немного побудем просто... Ирой и Олегом. Без всяких там взрослых дел.
Она поцеловала дочь в макушку и отправила в зал к свекрови, которая уже пришла, чтобы посидеть с внучкой. Свекровь, Галина Ивановна, окинула Иру цепким взглядом, задержалась на открытых плечах, поджала губы, но ничего не сказала. Только сухо бросила:
– Деньги на такси оставьте на столе, а то засидитесь там, а метро закрывается.
Ира молча кивнула, решив не портить себе настроение.
Она вернулась в спальню и села на край кровати, поправляя клатч. Прошло уже полчаса с того момента, как она была готова. Олег должен был зайти за ней минут через пять. Она прислушалась. Из кухни доносился приглушённый голос мужа. Он говорил по телефону. Ира не вслушивалась в слова, только улавливала интонацию – сначала спокойную, потом удивлённую, потом какую-то виноватую.
Сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Она отогнала его. Глупости. Просто мама звонит, инструктирует, как с ребёнком сидеть. Или по работе.
Она взяла телефон, пролистала ленту. Подруги уже выкладывали первые цветы, первые фото в ресторанах, первые трогательные признания. Ира улыбнулась, представив, как через пару часов и у неё будет такое фото – они с Олегом, красивый стол, бокалы. Она даже выбрала фильтр, которым обработает снимок.
Шаги в коридоре. Тяжёлые, медленные. Не те шаги, с которыми муж обычно заходит к ней, когда она наряжается. Тогда он всегда чуть быстрее, с улыбкой, с объятиями. Сейчас шаги звучали иначе.
Олег появился в дверях спальни, и Ира сразу всё поняла. Его лицо было виноватым и одновременно каким-то отстранённым. Он смотрел куда-то в сторону, на её туфли, на стену, куда угодно, только не на неё.
– Ир, – начал он, и голос у него был глухой.
Ира молчала, сжимая в пальцах ремешок клатча.
– Слушай, тут такое дело, – продолжил Олег и тяжело вздохнул. Он потёр лоб ладонью, будто у него болела голова.
– Что случилось? – Голос Иры прозвучал ровно, хотя внутри всё уже сжалось в тугой узел.
Олег наконец поднял на неё глаза и тут же отвёл.
– Дорогая, на 8 марта в ресторан не пойдём. Мама просила помочь со столом для гостей.
Ира моргнула. Ей показалось, что она ослышалась. Она ждала чего угодно – аврала на работе, болезни сына подруги, даже пробитого колеса, – но не этого.
– В каком смысле не пойдём? – переспросила она, стараясь говорить спокойно. – Олег, у нас бронь. Мы две недели ждали.
– Я знаю, – виновато сказал Олег. – Но понимаешь, тётя Вера приезжает. Срочно. У неё там проблемы с мужем, чуть ли не развод. Мама решила, что надо собрать всех именно восьмого, поддержать её, поговорить.
Ира медленно положила клатч на кровать, будто он стал вдруг тяжёлым.
– Олег, твоя тётя Вера живёт в соседнем районе, а не в другом городе. Она может приехать в любой день. И потом, какое отношение имеет этот сбор к нам? Почему мы должны отменять наш вечер, который планировали чёрт знает сколько?
Олег поморщился, будто она сказала что-то неприятное.
– Ир, ну не начинай. Это семья. Мама сказала, что это вопрос семейного единства. Тёте Вере плохо, ей нужна поддержка. Мы не можем просто так отмахнуться.
– Семейное единство? – Ира встала с кровати, чувствуя, как каблуки уходят в мягкий ковёр. – Олег, твоя мать и тётя Вера не разговаривали десять лет. Из-за какой-то дурацкой дачи они друг друга ненавидят. И тут вдруг, именно восьмого марта, когда у нас забронирован ресторан, у тёти Веры случается кризис, и мы все должны бежать на помощь? Ты сам-то веришь в то, что говоришь?
Олег переступил с ноги на ногу. Он выглядел как провинившийся школьник, которого вызвали к доске.
– Мама просила помочь, – повторил он упрямо. – Ира, это просто ужин. Ну перенесём мы ресторан на завтра или на следующую неделю. Подумаешь, большое дело.
– Большое дело? – Ира повысила голос и тут же прикусила губу, вспомнив, что в соседней комнате спит Алиса и сидит свекровь. Она понизила голос до шипения. – Ты знаешь, сколько я в это платье влезала? Ты знаешь, что я на нём экономила, чтобы оно у нас было? Я полгода не ела сладкого, Олег! Полгода!
– Ну и что теперь? – Олег тоже начал раздражаться. – Ты в платье и дома посидишь. Маме же хуже. У неё давление подскочит, если мы не приедем. Она сказала, что мы должны быть. Все будут: я, ты, брат с Инной, дядь Саша с тётей Зиной.
Ира закрыла глаза и глубоко вдохнула. Брат с Инной. Инна – жена брата, которая вечно смотрит на неё с превосходством и каждую встречу умудряется вставить шпильку. Дядь Саша с тётей Зиной – дальние родственники, которые вечно лезут не в свои дела. И всё это вместо романтического вечера.
– Алиса? – спросила Ира, открывая глаза. – Она у бабушки остаётся?
– Нет, с нами поедет, – буркнул Олег. – Мама сказала, что бабушка тоже будет на празднике, так что не с кем оставить.
Ира почувствовала, как у неё задрожали губы. Она сдерживала слёзы из последних сил. Весь её праздник, вся её надежда на этот вечер рассыпалась в прах за одну минуту.
– Олег, послушай себя, – сказала она тихо и зло. – Твоя мама решает, что мы будем делать восьмого марта. Она не спросила, есть ли у нас планы. Она просто позвонила и сказала: приезжайте. И ты, как послушный мальчик, бежишь выполнять. А я? Я твоя жена или кто? Мои желания вообще ничего не значат?
– Ир, не выдумывай. – Олег шагнул к ней, попытался обнять, но она отстранилась. – Мама не со зла. Просто так сложилось. Надо помочь.
– Помочь в чём? – Ира посмотрела ему прямо в глаза. – В чём именно заключается помощь? Мы приедем, и твоя мать поставит нас на кухню резать салаты и мыть посуду, пока остальные будут сидеть за столом и веселиться. Я знаю эту схему. Инна сядет в зале, потому что она любимица, а мы с тобой будем прислугой. И ты это прекрасно понимаешь.
Олег промолчал. Он молчал, и это молчание было хуже любых слов. Он знал, что она права.
– Я не поеду, – сказала Ира твёрдо.
– Что значит не поедешь? – Олег нахмурился.
– То и значит. Я остаюсь дома. Можешь ехать к своей мамочке один и помогать ей там, чем хочешь. А я не поеду. Я не буду прислугой в этот день.
Олег посмотрел на неё с недоумением и злостью.
– А с Алисой что? Её ты с собой не возьмёшь? Я должен тащить ребёнка одного?
– Ты можешь остаться с нами, – отрезала Ира. – Выбор простой: либо мы едем в ресторан, как планировали, либо ты едешь один к матери, а мы с Алисой остаёмся дома.
Олег покачал головой. Глаза его стали холодными.
– Ты ставишь мне ультиматум? Из-за какой-то ерунды?
– Это не ерунда, Олег. Это мои чувства. Им плевать на наши планы, и тебе, как выясняется, тоже.
Он резко развернулся и вышел из спальни. Ира услышала, как он прошёл на кухню, что-то сказал матери. Голоса стали громче. Потом шаги обратно. Олег вернулся, уже в куртке.
– Я поехал один. Мама права, у тебя проблемы с головой, если ты из-за ресторана истерику закатываешь. Алису не бери, она будет с бабушкой. Тут остаётся.
С этими словами он вышел в коридор, и через минуту хлопнула входная дверь.
Ира стояла посреди спальни в красивом платье, в дорогих туфлях, с идеальной укладкой, и смотрела на своё отражение в зеркале. Из зеркала на неё смотрела чужая женщина – красивая, нарядная, с пустыми глазами и дрожащими губами.
В комнату заглянула свекровь.
– Ну что, Ирочка, развлекаться не поехала? – В голосе Галины Ивановны звучало плохо скрытое злорадство. – А Олежка один поехал, маму выручать. А ты тут сиди, красивая.
Ира не ответила. Она слышала, как свекровь ушла, хлопнув дверью своей комнаты.
Ира села на кровать, боясь пошевелиться, чтобы не разрыдаться в голос. Телефон в руке завибрировал. Сообщение от подруги Кати: «Ну как там твой романтик? Кольцо уже подарил? Или хотя бы цветы необъятные?»
Ира посмотрела на экран, и слёзы, которые она сдерживала так долго, хлынули сами собой. Она закрыла лицо руками, чтобы не разбудить Алису, и беззвучно заплакала, чувствуя себя самой одинокой и несчастной женщиной в этом мире. Платье, которое должно было стать платьем для праздника, теперь казалось дурацким маскарадным костюмом. А впереди был долгий вечер в пустой квартире с вопросом, который жег изнутри: за что он так с ней и почему она вообще вышла за этого человека.
Ира не помнила, как уснула. Кажется, она просто выключилась под утро от усталости и слёз. Платье так и осталось висеть на спинке стула, туфли валялись под кроватью. Разбудил её запах яичницы и голос свекрови, доносившийся из кухни.
– Ирочка, вставай уже, дел полно, – Галина Ивановна говорила громко, не стесняясь, будто Ира была не в своей квартире, а в гостях. – Алиса уже позавтракала, я её оладушков напекла. А ты всё спишь.
Ира с трудом разлепила глаза. Голова гудела, веки опухли. Она посмотрела на часы – половина десятого утра. Восьмое марта только начиналось, и оно уже было отвратительным.
Она накинула халат и вышла в коридор. Алиса сидела за столом, перед ней стояла тарелка с горой оладьев, щедро политых сгущёнкой. Свекровь хозяйничала у плиты, даже не обернувшись на шаги.
– Доброе утро, – тихо сказала Ира.
– Ой, доброе ли? – отозвалась свекровь, не оборачиваясь. – Олег звонил полчаса назад. Просил передать, чтобы вы с Алисой собирались и ехали к нам. Там без вас не управляются. Тётя Вера совсем расклеилась, Инна с утра на кухне одна, запарилась уже. А Олежка с братом стол накрывают.
Ира замерла. Она ждала чего-то подобного, но всё равно внутри всё похолодело.
– Я не поеду, – сказала она твёрдо. – Вчера я уже всё решила.
Галина Ивановна резко обернулась. В руке она держала лопатку, которой переворачивала яичницу.
– Что значит не поедешь? Ты что, людей подвести хочешь? Олег там один, без жены, люди косо смотреть будут. Что подумают? Что семья у нас недружная, что невестка нос воротит? Ты о муже подумай, как ему перед роднёй стыдно будет.
– А он обо мне подумал вчера? – Ира старалась говорить спокойно, чтобы не испугать Алису. – Он уехал, бросил меня здесь в красивом платье. Ему не стыдно было.
– Ой, да брось ты про платье, – отмахнулась свекровь. – Делов-то. Оделась бы по-человечески, джинсы натянула и поехала. А то выдумала трагедию. Семья важнее твоих нарядов.
Алиса переводила взгляд с мамы на бабушку, чувствуя напряжение. Она отложила оладушек и тихо спросила:
– Мам, а мы поедем к папе? Я хочу к папе.
Ира посмотрела на дочь и сжала зубы. Девочка не понимала всех этих взрослых игр, она просто скучала по отцу. Ира присела рядом с Алисой, погладила её по голове.
– Конечно, поедем, малыш. Сейчас умоемся, оденемся и поедем.
Свекровь довольно хмыкнула и снова отвернулась к плите.
– Вот и правильно. Собирайтесь, я пока посуду домою и пойду к себе переоденусь. Выходить будем вместе.
Ира повела Алису в ванную. Она смотрела на своё отражение в зеркале и не узнавала себя: опухшие глаза, бледная кожа, растрёпанные волосы. Она умылась холодной водой, кое-как причесалась и натянула старые джинсы с растянутыми коленками и серый свитер, который носила дома. Краситься не стала. Пусть видят. Пусть все видят, что она чувствует.
Через полчаса они вышли из дома. Свекровь всю дорогу в маршрутке что-то говорила про то, как важно чтить родственные связи, как они с тётей Верой хоть и ссорились, но в трудную минуту всегда готовы прийти на помощь, и какая это ответственность – быть частью большой семьи. Ира молчала, смотрела в окно и считала минуты до того момента, когда всё это закончится.
Квартира свекрови встретила их шумом и запахом жареного мяса. Из прихожей доносились громкие голоса, смех, звон посуды. В коридоре уже стояла гора верхней одежды, на вешалке не хватало места. Ира помогла Алисе раздеться и повесила куртку поверх чьей-то шубы.
В зале на диване сидела тётя Вера – полная женщина с ярко накрашенными губами и громким голосом. Она что-то рассказывала, размахивая руками, и хохотала так, что дрожали люстры. Рядом с ней сидел дядь Саша, муж тёти Зины, и пил чай из огромной кружки. Никакого горя, никаких слёз. Всё было именно так, как Ира и предполагала.
Из кухни выглянула Инна. Увидев Иру, она сладко улыбнулась.
– Ой, Ирочка приехала! А мы уж заждались. Олег, твоя приехала!
Олег вышел из комнаты брата. Вид у него был виноватый и злой одновременно. Он подошёл к Ире, чмокнул её в щеку, даже не глядя в глаза.
– Привет. Хорошо, что приехали. Там на кухне дел много, иди помоги Инне.
Ира хотела что-то сказать, но в этот момент из зала вышла свекровь. Она окинула Иру цепким взглядом с ног до головы и поджала губы.
– Ой, Ирочка, а ты в чём приехала? В этом старье? Ну да ладно, даже хорошо, испачкать не жалко. Вон там, на гвоздике, фартук висит, бабушкин, старый. Надевай, завязывай и дуй на кухню. Там дел невпроворот.
Инна хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
Ира молча сняла с гвоздя фартук. Он был выцветший, в мелкий цветочек, с застиранными пятнами. Она надела его поверх свитера, завязала тесёмки на спине и, не глядя на мужа, пошла на кухню.
Кухня напоминала поле боя. Раковина была завалена грязной посудой, на плите кипели кастрюли, на столе стояли тарелки с нарезанными, но ещё не соединёнными салатами. Инна прошла следом, встала у стола и взяла в руки нож.
– Ну что, Золушка, давай работать, – весело сказала она. – Я буду резать, а ты мой посуду. Ты же у нас любишь чистоту, я помню.
Ира взяла губку и открыла кран. Горячая вода обожгла руки, но она даже не поморщилась. Она мыла тарелки, стаканы, вилки, а Инна стояла рядом и резала колбасу тонкими ломтиками, то и дело отправляя кусочки в рот.
– Ты не думай, я без зла, – продолжала Инна. – Просто свекровь наша – та ещё штучка. Если ей не угодить, она полгода пилить будет. Вот я и решила: лучше быть на хорошем счету, чем как ты – в фартуке и при посуде.
– Я не на хорошем счету, я просто помогаю, – тихо ответила Ира, не оборачиваясь.
– Ну-ну, – хмыкнула Инна. – Ты главное не переживай. Олег у тебя мужик хороший, добрый. Жалко только, что маму слушает больше, чем жену. Но ты к этому привыкай. Я уже десять лет привыкаю.
Ира промолчала. Она домыла гору посуды и принялась за салаты. Инна диктовала, что и куда резать, командным тоном, будто Ира была её подчинённой. Ира молча резала, стараясь не думать о том, как мог бы выглядеть этот день.
В кухню заглянула свекровь.
– Ну как у вас тут? Управитесь к обеду? Люди уже за стол хотят.
– Управимся, Галина Ивановна, – бодро ответила Инна. – Ирочка у нас старательная, вон как лук мелко крошит. Прямо слёзы наворачиваются.
Свекровь подошла ближе, заглянула в миску с оливье.
– Картошку, Ирочка, ты крупновато режешь, – заметила она недовольно. – Инна вон как мелко строгает, прямо как в ресторане. Но тебе, наверное, некогда было учиться, ты всё по ресторанам, по нарядам. Ладно, для домашнего стола сойдёт.
Ира сжала нож так, что побелели костяшки. Она заставила себя дышать ровно. Не сейчас. Не здесь.
Из зала доносился смех тёти Веры и гул телевизора. Олег с братом смотрели футбол, судя по выкрикам, которые время от времени долетали до кухни. Алиса была где-то там, в этой толпе чужих людей. Ира надеялась, что с ней всё в порядке.
Инна закончила резать, вытерла руки о полотенце и, бросив на Иру насмешливый взгляд, ушла в зал отдыхать. Ира осталась одна. Она дорезала картошку, смешала салат, заправила майонезом, переложила в хрустальную салатницу, которую свекровь доставала только по большим праздникам.
Когда она несла салатницу к столу в зал, руки у неё дрожали. Не от тяжести – от злости. Она поставила оливье на скатерть, рядом с селёдкой под шубой, и хотела уже вернуться на кухню, чтобы начать мыть посуду за Инной.
Но в этот момент из коридора послышался плач. Алисин плач.
Ира бросилась на звук. Алиса стояла у входной двери, маленькая, растерянная, и вытирала кулачками слёзы. Рядом с ней курил в форточку парень деверя, новая девушка брата, и даже не смотрел на ребёнка.
– Алиса, что случилось? – Ира присела перед дочерью, обняла её.
Девочка всхлипывала и никак не могла успокоиться.
– Я к папе хотела, а он футбол смотрит и сказал, чтобы я не мешала, – прошептала она. – А бабушка сказала, что ты на кухне занята, что ты там прислуга и чтобы я тебя не отвлекала. А дядя курит, и мне дышать нечем. Мам, я хочу домой.
Ира прижала дочь к себе и закрыла глаза. В висках застучало. Прислуга. Бабушка сказала Алисе, что её мать – прислуга. Ребёнку. Семи лет.
Она подняла голову и посмотрела в зал. Там всё так же хохотала тётя Вера, гремели ложки, Олег с братом орали на телевизор. Свекровь сидела во главе стола и что-то оживлённо рассказывала Инне.
Ира медленно встала. Взяла Алису за руку.
– Пойдём, доченька. Пойдём к маме. Мы сейчас всё решим.
Она повела девочку на кухню, посадила на табуретку, налила ей компот. Алиса пила маленькими глотками, всё ещё всхлипывая.
– Мам, а почему бабушка так сказала? – спросила она. – Ты же не прислуга. Ты же моя мама.
Ира погладила её по голове. Говорить она не могла – голос бы сорвался. Она только кивнула и вышла в коридор. В голове билась одна мысль: хватит. С этого момента всё будет по-другому.
Ира вернулась на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Алиса всё так же сидела на табуретке, допивала компот и всё ещё шмыгала носом. Ира присела рядом, обняла дочь за плечи.
– Всё хорошо, малыш. Мы скоро поедем домой. Обещаю.
– А папа поедет с нами? – Алиса подняла на неё глаза, полные надежды.
Ира замялась. Она не знала, что ответить. Сказать правду – значит сделать дочери больно. Соврать – значит предать себя.
– Папа пока останется здесь. У него дела. А мы с тобой поедем вдвоём, хорошо?
Алиса кивнула, но было видно, что она расстроена. Ира погладила её по голове, поцеловала в макушку.
– Посиди здесь, я скоро вернусь. Только домою посуду и поедем.
Она встала, подошла к раковине и снова взялась за губку. Горячая вода обжигала руки, но это было даже приятно – физическая боль отвлекала от той, что разрывала грудь изнутри.
Дверь на кухню распахнулась, и вошла Инна. Она была чем-то раздражена, это читалось в каждом её движении. Инна подошла к столу, взяла нож и принялась резать хлеб, слишком сильно нажимая на лезвие.
– Ну что, Золушка, всё ещё пашешь? – усмехнулась она, не глядя на Иру. – А я там уже за стол села, но свекровь сказала, что хлеба мало. Послали за добавкой.
Ира молчала, продолжая мыть тарелки.
– Ты чего такая молчаливая? – Инна повернулась к ней. – Обиделась, что ли? Или уже смирилась?
– С чем смирилась? – спросила Ира, не оборачиваясь.
– С тем, что ты тут на побегушках. – Инна отрезала ещё один ломоть. – Свекровь наша – та ещё штучка. Если ты ей сразу не покажешь, кто есть кто, она тебя сожрёт и не подавится. Я вот показала. Я с первого дня ей в зубы не смотрела. Поэтому я сейчас за столом, а ты – у раковины.
Ира выключила воду и вытерла руки о фартук. Медленно повернулась к Инне.
– И что ты мне предлагаешь? Тоже начать с ней ссориться? Чтобы потом вся семья обсуждала, какая я неблагодарная невестка?
Инна хмыкнула и отправила кусок хлеба в рот.
– А ты уже не ссоришься? Ты просто молча терпишь. Это хуже. Тебя и за человека не считают. Вон, Алиску твою вообще за ребёнка не держат, курят при ней, матерятся. А ты молчишь.
Ира почувствовала, как внутри закипает злость. Не на Инну – на себя. Потому что Инна была права.
– Я не молчу, – тихо сказала Ира. – Я просто выбираю моменты.
– Ну-ну, выбирай, – усмехнулась Инна. – Только смотри, чтобы моменты тебя саму не выбрали.
Она дорезала хлеб, ссыпала ломти в хлебницу и вышла, даже не взглянув на Иру. Дверь за ней хлопнула.
Ира снова включила воду, но руки уже не слушались. Она смотрела на мыльную пену и думала о том, что Инна права в одном – молчание её не спасёт. Но и открытый конфликт ничего не даст. Свекровь только этого и ждёт, чтобы потом при всех сказать: вот видите, какая она, наша Ирочка, истеричка, портит людям праздник.
Из зала донёсся взрыв хохота. Тётя Вера рассказывала очередную историю, судя по голосу – про своего мужа. Никакого горя у неё не было. Всё это с самого начала было спектаклем, поводом собраться и повеселиться. А Иру просто использовали как бесплатную рабочую силу.
Она домыла последнюю тарелку и поставила её в сушку. Алиса всё так же сидела на табуретке, теребила край футболки и смотрела в одну точку.
– Пойдём, – сказала Ира, снимая фартук. – Пойдём искать папу.
Они вышли в коридор. Из зала доносился гул голосов, звон рюмок, запах табака – парень деверя, видимо, снова курил, несмотря на присутствие детей. Ира заглянула в комнату брата. Олег сидел на диване перед телевизором, рядом с ним брат и дядь Саша. На экране мелькал футбольный матч.
– Олег, можно тебя на минуту? – позвала Ира.
Олег нехотя оторвался от экрана, посмотрел на неё с раздражением.
– Чего?
– Мне нужно поговорить.
– Сейчас? Я смотрю футбол.
– Это важно.
Олег вздохнул, поднялся и вышел в коридор. Алиса тут же прильнула к нему, обняла за ногу.
– Папа, поедем домой, – попросила она. – Мне здесь плохо.
Олег нахмурился, посмотрел на Иру.
– Что случилось?
Ира взяла себя в руки, стараясь говорить спокойно.
– Твоя мать при Алисе сказала, что я прислуга. А твой брат курит при ребёнке. Нам здесь не место. Мы уезжаем.
Олег поморщился, будто она сказала что-то незначительное.
– Ир, ну мама просто выразилась не так. Не придумывай. А брат... ну покурит и перестанет. Сядьте в зал, поешьте нормально.
– Мы не сядем в зал, Олег. Мы уезжаем. Я уже всё решила.
Глаза Олега сузились. Он посмотрел на неё с тем же выражением, что и вчера, когда она отказалась ехать в ресторан.
– Ты опять за своё? Устраиваешь сцены? У людей праздник, а ты со своими капризами.
– Это не капризы, Олег. Это уважение. Меня здесь не уважают. И нашу дочь не уважают.
Алиса всё ещё держалась за ногу отца и смотрела на него снизу вверх. Олег опустил глаза, встретился с ней взглядом, и что-то в его лице дрогнуло. Но всего на секунду.
– Я не могу уехать, – сказал он глухо. – Мама обидится. Мы же из-за тёти Веры собрались. Я должен быть здесь.
– Тётя Вера, которая десять лет не разговаривала с твоей матерью, сейчас хохочет в зале, как ни в чём не бывало. Ей не нужна поддержка. Ей нужна компания. И дешёвая рабочая сила на кухне.
Олег промолчал. Он смотрел в сторону, на стену, на дверь, куда угодно, только не на жену и дочь.
– Я поеду с мамой! – вдруг громко сказала Алиса. – Папа, ты плохой! Ты нас не защищаешь!
Ира замерла. Олег побледнел. Он перевёл взгляд на дочь, открыл рот, но ничего не сказал.
– Алиса, не кричи, – тихо сказала Ира. – Пойдём. Мы поедем сами.
Она взяла дочь за руку и повела в прихожую. Олег остался стоять в коридоре, не двигаясь.
В прихожей они столкнулись со свекровью. Галина Ивановна выходила из туалета и, увидев Иру с Алисой в верхней одежде, поджала губы.
– Это куда вы намылились? Праздник в самом разгаре, а они уходить собрались.
– Мы домой, Галина Ивановна, – ровно сказала Ира, застёгивая куртку Алисе.
– Домой? – Галина Ивановна повысила голос. – А кто посуду мыть будет? Инна уже за столом, я тоже устала. Ты всё бросить решила?
– Я уже всё домыла, – Ира подняла на неё глаза. В прихожую начали выходить люди – тётя Вера, дядь Саша, Инна. Все смотрели на них. Ира чувствовала эти взгляды кожей, но отступать было нельзя.
– Домыла она, – хмыкнула свекровь. – А кто салаты дорезать будет? А кто стол убирать, когда все поедят? Ты о чём думаешь вообще? Люди ради тебя собрались, а ты нос воротишь.
– Ради меня? – Ира усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что даже Инна перестала улыбаться. – Галина Ивановна, вы сами сказали, что всё это ради тёти Веры. Тётя Вера, кстати, вон стоит, смеётся, никакого горя у неё нет. Так что не надо про меня. Я просто устала. И моя дочь устала. Мы едем домой.
Тётя Вера, услышав своё имя, подошла ближе. Она была слегка навеселе, глаза блестели.
– Что за шум? Ирочка, ты чего скандалишь? В такой день! Нехорошо, нехорошо.
– Я не скандалю, тётя Вера, – сдерживаясь, ответила Ира. – Я просто ухожу.
В прихожую вышел Олег. Он встал рядом с матерью, но по-прежнему молчал. Смотрел в пол, будто надеялся, что всё само рассосётся.
– Сынок, скажи своей жене, чтобы прекратила, – потребовала Галина Ивановна. – Пусть раздевается и идёт на кухню. Люди смотрят.
Олег поднял глаза на Иру. В них была мольба. Не защитить – просто чтобы она сдалась, чтобы всё стало тихо и удобно.
– Ир, ну правда, раздевайся, – тихо сказал он. – Давай без скандала.
Ира посмотрела на него и вдруг поняла: это конец. Не сегодня, не сейчас, но мост между ними только что сгорел дотла. Она видела перед собой не мужа, а мальчика, который боится маму.
– Мы уходим, Олег, – сказала она спокойно. – Если хочешь – оставайся. Выбор за тобой.
Она открыла входную дверь и вывела Алису на лестничную клетку. За спиной раздался голос свекрови:
– Ну и катитесь! Невелика потеря! Таких невесток ещё поискать! Олег, закрой дверь, дует!
Дверь захлопнулась. Ира и Алиса остались вдвоём в холодном подъезде. Алиса смотрела на мать и молчала. Ира присела перед ней на корточки.
– Прости меня, доченька. Прости, что так вышло.
– Ты не виновата, мам, – серьёзно сказала Алиса. – Бабушка злая. А папа... папа просто боится.
Ира обняла дочь и заплакала. Впервые за этот долгий, бесконечный день она позволила себе плакать. Алиса гладила её по голове маленькой ладошкой и шептала: не плачь, мамочка, не плачь, мы справимся.
Они спустились вниз, вышли на улицу. Было холодно, мартовский ветер пробирал до костей. Ира поймала такси и назвала адрес. Всю дорогу они молчали. Алиса уснула у неё на плече, уставшая от слёз и переживаний.
Дома Ира раздела дочь, уложила в кровать и села на кухне. Телефон молчал. Олег не звонил. Не писал. Она смотрела на чёрный экран и понимала: он выбрал. И выбор этот был не в её пользу.
Она просидела так до самого вечера, пока в дверь не позвонили. Ира вздрогнула, посмотрела на часы – половина одиннадцатого. Олег? Неужели одумался?
Она открыла дверь. На пороге стояла Инна. Растрёпанная, без верхней одежды, в домашнем платье и тапках. Глаза красные.
– Ир, пусти, пожалуйста. Мне некуда идти.
Ира смотрела на Инну и не верила своим глазам. Женщина, которая ещё несколько часов назад насмехалась над ней на кухне, стояла сейчас на пороге её квартиры, дрожа от холода и готовая разрыдаться.
– Инна, ты что? Заходи быстрее, замёрзнешь.
Ира отступила в сторону, пропуская незваную гостью. Инна переступила порог, оглядела прихожую затравленным взглядом и прислонилась к стене, будто ноги её не держали.
– Прости, что врываюсь, – прошептала она. – Я не знаю, куда идти. К маме нельзя, она в другом городе, к подругам стыдно, в таком виде... Я просто вспомнила, что ты недалеко живёшь. Дай мне посидеть немного, отдышаться, и я уйду.
Ира молча закрыла дверь, помогла Инне снять тапки – она действительно выскочила в одних домашних шлёпанцах, на босу ногу. Ноги были красные от холода.
– Иди на кухню, там теплее, – сказала Ира. – Чай будешь?
Инна кивнула и покорно поплелась за ней. На кухне она села на табуретку, обхватила себя руками и уставилась в одну точку. Ира поставила чайник, достала две кружки, села напротив. Молчание затягивалось.
– Что случилось? – спросила Ира наконец.
Инна подняла на неё глаза. В них стояли слёзы.
– Всё, – сказала она тихо. – Всё рухнуло. Я ушла от Серёжи.
Ира ждала чего угодно, но не этого. Ещё утром Инна была любимой невесткой, восседала за столом, командовала на кухне. А теперь сидит здесь, в её кухне, и плачет.
– Из-за чего?
Инна горько усмехнулась, вытерла слезу ладонью.
– Из-за всего. Из-за твоего ухода, между прочим. Ты ушла, и началось...
Она замолчала, закусила губу. Чайник закипел, Ира встала, заварила чай, поставила перед Инной кружку. Та обхватила её ладонями, согреваясь.
– Рассказывай, если хочешь, – сказала Ира. – Я никуда не спешу. Алиса спит.
Инна сделала глоток, потом ещё один. Видно было, что она собирается с мыслями.
– Когда вы ушли, свекровь сначала орала на Олега, – сказала она. – Мол, жену не удержал, позорище на всю семью. Олег молчал, пил водку. А потом Галина Ивановна переключилась на меня. Начала при всех говорить, что я плохая хозяйка, что салаты пересоленные, что Серёжа со мной мучается десять лет.
Ира слушала и не верила. Та же Инна, которую свекровь ставила в пример всего несколько часов назад.
– А Серёжа? – спросила она.
– А Серёжа сидел и молчал, как всегда, – усмехнулась Инна. – Как твой Олег, кстати. Мамочку боится. Когда она сказала, что я его недостойна, он даже не заступился. Кивнул и уткнулся в телик.
Инна отставила кружку и уставилась в стол.
– Я десять лет терпела, Ира. Десять лет я ей в рот смотрела, чтобы она меня своей любовью одарила. Я думала, если буду хорошей, если буду делать всё, как она хочет, она наконец примет меня как дочь. А сегодня я поняла – никогда. Для неё мы все прислуга. Просто я была прислугой, которая умеет вовремя улыбаться и кивать. А ты – прислугой, которая умеет молча мыть посуду. Разница только в этом.
Она подняла на Иру глаза.
– Ты знаешь, что она мне сказала, когда я за тебя заступилась? Я сказала, что ты не виновата, что Алиса плакала, что ребёнку плохо было. А она мне в ответ: ты, говорит, рот закрой, бесплодная. Какая ты мать, если родить не можешь? Хоть бы одного родила, тогда и учила бы, как с детьми обращаться.
Ира вздрогнула. Она знала, что у Инны нет детей, но никогда не спрашивала, почему. Это была табуированная тема, которую в семье старались не поднимать.
– Инна, я не знала, – прошептала Ира. – Прости.
– А чего тут знать? – Инна махнула рукой. – Всё просто. Не получается у нас. Десять лет пытаемся, врачи, обследования, ничего не помогает. Серёжа знает, свекровь знает. И она мне это при всех. При тёте Вере, при дядь Саше, при этом... при парне деверя, который вечно курит где попало. Все слышали.
Ира молчала. Она представила себя на месте Инны – и ей стало страшно. Свекровь ударила в самое больное место. При всех.
– И что ты сделала? – спросила Ира.
– А что я могла сделать? – Инна снова усмехнулась. – Я встала, сняла фартук, бросила его ей в лицо и сказала: подавись, Галина Ивановна. И ушла. Серёжа даже не побежал за мной. Сидел и смотрел футбол.
Ира подошла к Инне, села рядом, обняла её за плечи. Инна вздрогнула, потом прильнула к ней и разрыдалась в голос. Громко, навзрыд, как ребёнок. Ира гладила её по спине и молчала. Слова были бессильны.
Они просидели так минут десять. Инна выплакалась, высморкалась в салфетку, отпила чай.
– Прости, – сказала она хрипло. – Я не должна была на тебя наезжать сегодня на кухне. Я думала, если буду с ней заодно, она меня полюбит. Дура.
– Ты не дура, – тихо сказала Ира. – Ты просто хотела, чтобы тебя приняли. Я тебя понимаю.
Инна посмотрела на неё с благодарностью.
– А ты молодец, – сказала она. – Ушла. Забрала дочь. Не побоялась. Я смотрела на тебя в прихожей и завидовала. Ты шла и не оглядывалась. А я десять лет оглядываюсь.
Ира вздохнула. Ей не было радостно от этих слов.
– Я не знаю, правильно ли поступила, – честно призналась она. – Олег остался там. Даже не позвонил ни разу. Даже не спросил, доехали ли мы.
– Позвонит, – махнула рукой Инна. – Мамочка его отпустит, он и прибежит. Только ты его не прощай сразу. Пусть помучается.
Ира покачала головой. Она не была уверена, что хочет его прощать вообще.
– Слушай, а где ты жить будешь? – спросила она, переводя тему. – Есть планы?
Инна замялась.
– Честно? Никаких планов. Деньги с собой не взяла, документы только в сумочке, и то чудом – она со мной на кухне висела. Карточка дома осталась. Даже на такси не на что было, пешком шла, благо недалеко.
Ира посмотрела на неё и приняла решение.
– Оставайся у меня, – сказала она. – Переночуешь, а завтра решим, что делать. Утром съездишь к себе, заберёшь вещи, пока Серёжа на работе.
Инна подняла на неё удивлённые глаза.
– Ты серьёзно? После всего, что я тебе сегодня говорила? После того, как я с этой... с Галиной Ивановной заодно была?
– Серьёзно, – кивнула Ира. – Мы с тобой в одной лодке, Инна. Просто ты поняла это позже, чем я. Лучше поздно, чем никогда.
Инна снова заплакала, но уже тихо, благодарно.
– Спасибо, – прошептала она. – Я не забуду. Честно.
Ира встала, достала из шкафа чистое полотенце, нашла старую футболку и спортивные штаны.
– Вот, переоденься. Ванная там, за углом. Умывайся, ложись спать. Завтра разберёмся.
Инна взяла вещи и вышла. Ира осталась на кухне одна. Она смотрела в окно на ночной город и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё утром она ненавидела Инну, а теперь эта женщина сидела в её ванной и плакала от благодарности. Свекровь, которая казалась центром вселенной, оказалась пустотой, разъедающей всё вокруг.
Ира услышала, как скрипнула дверь ванной, потом тихие шаги в коридоре. Инна заглянула на кухню.
– Я на диване лягу, – сказала она. – Спокойной ночи. И ещё раз... спасибо.
– Спокойной ночи, Инна.
Инна ушла в зал, Ира ещё посидела немного, допивая остывший чай. Потом выключила свет и пошла в спальню. Алиса спала, раскинув руки, беззаботная и тёплая. Ира легла рядом, обняла дочь и закрыла глаза.
Утром её разбудил звонок в дверь. Настойчивый, громкий, режущий слух. Ира взглянула на часы – половина девятого. Алиса заворочалась, засопела недовольно. Из зала послышался шорох – Инна тоже проснулась.
Ира накинула халат и пошла открывать. На пороге стоял Олег. Бледный, небритый, с красными глазами. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь и много пил.
– Ир, пусти, – сказал он хрипло. – Надо поговорить.
Ира молча смотрела на него. В груди было пусто. Ни злости, ни боли, ни жалости. Только усталость.
Олег переступил порог, не дожидаясь приглашения, и замер, увидев в прихожей Инну. Та стояла в чужой футболке, растрёпанная, и смотрела на него с ненавистью.
– Ты? – выдохнул Олег. – А ты тут что делаешь?
Инна усмехнулась и скрестила руки на груди.
– То же, что и твоя жена, Олежек. Спасаюсь от твоей мамочки.
Олег перевёл взгляд на Иру. В глазах его было недоумение, смешанное с раздражением.
– Ир, что происходит? Почему она у нас?
Ира прислонилась к стене, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.
– Она пришла ночью. Ей некуда было идти. Я её пустила.
Олег шагнул в коридор, глядя на Инну.
– А Серёжа знает, что ты здесь?
– А Серёже плевать, – огрызнулась Инна. – Как и тебе, кстати, на Иру. Вы там с мамочкой дуэт прекрасный. Один в телевизор смотрит, другой водку глушит. Герои.
Олег сжал зубы, но сдержался. Повернулся к Ире.
– Ир, нам надо поговорить. Наедине.
– Говори, – ровно ответила Ира. – Инна своя. Она останется.
– Своя? – Олег повысил голос. – Она вчера над тобой издевалась на кухне, а сегодня она своя?
Инна шагнула вперёд, встала рядом с Ирой.
– Мы обе надоели твоей матери, Олег. Мы обе прислуга. Просто я это поняла позже, чем Ира. Так что да, мы теперь свои. Общее горе, знаешь ли.
Из комнаты послышался детский голос. Алиса проснулась и звала маму. Ира вздохнула.
– Подождите здесь, – сказала она и ушла к дочери.
В прихожей остались Олег и Инна. Они смотрели друг на друга, как два врага, вынужденные делить одну территорию.
– Зря ты пришёл, – тихо сказала Инна. – Она тебя не простит.
– Это не твоё дело, – огрызнулся Олег.
– Моё, – усмехнулась Инна. – Потому что я на её месте. И я своего Серёжу не прощу. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. А ты чем лучше? Ты вчера смотрел, как твоя мать её поливает, и молчал. Ты слышал, как Алиса плакала, и даже не вышел. Ты кусок, Олег. Тряпка.
Олег побледнел. Руки его сжались в кулаки.
– Замолчи, Инна. Ты ничего не знаешь.
– Я всё знаю, – спокойно ответила Инна. – Я десять лет в этой семье. Я знаю, как твоя мать выносит мозг, как она давит, как она манипулирует. И я знаю, что вы, мужики, молчите. Потому что вам так удобно. Мама всё решит, мама всё уладит, а вы в сторонке, чистенькие. Только вот мы, бабы, устали быть грязными.
Из комнаты вышла Ира. Алиса осталась смотреть мультики, пришлось включить планшет, чтобы хоть на минуту выдохнуть. Она прошла на кухню, жестом пригласила обоих. Олег и Инна последовали за ней.
На кухне было тесно для троих. Олег сел на табуретку, Ира прислонилась к подоконнику, Инна встала у двери, скрестив руки на груди.
– Говори, зачем пришёл, – устало сказала Ира.
Олег потёр лицо ладонями. Видно было, что он не спал, что внутри у него всё кипит.
– Ир, я дурак, – начал он. – Я вчера не должен был тебя отпускать. И сегодня утром мать мне всё высказала. Что я козёл, что семью разрушил, что ты хорошая, а я...
– Стоп. – Ира подняла руку. – Ты сейчас серьёзно? Ты пришёл извиняться только потому, что мама тебе сказала, что я хорошая?
Олег замялся.
– Нет, я сам... Я переживал. Я звонил тебе ночью, но ты не брала трубку.
Ира усмехнулась и достала из кармана халата телефон. На экране не было пропущенных.
– Не ври, Олег. Не было звонков.
Олег заглянул в экран и побледнел ещё сильнее.
– Я... я думал, что звонил. Может, не дозвонился.
– Может, ты просто пил с братом и забыл, что у тебя есть жена и дочь? – тихо спросила Ира.
Инна хмыкнула, но промолчала.
– Ир, давай не при Инне, – попросил Олег.
– Нет, – твёрдо сказала Ира. – При Инне. Пусть видит, что не одной ей досталось. Пусть знает, что ты такой же, как её Серёжа.
Олег вскочил с табуретки.
– Я не такой, как Серёжа! Я пришёл! Я здесь!
– А где ты был вчера, когда Алиса плакала? – Ира повысила голос. – Где ты был, когда твоя мать назвала меня прислугой при моём ребёнке? Где ты был, когда я уходила? Ты стоял в коридоре и молчал. Ты даже не попрощался с дочерью.
Олег открыл рот и закрыл. Слов не было.
– Я скажу тебе, где ты был, – продолжила Ира. – Ты был там, где удобно. С мамой, с братом, с телевизором. Там, где не надо решать, не надо выбирать, не надо защищать. Ты выбрал сторону, Олег. И это не моя сторона.
Инна тихо добавила:
– Он правда не звонил, Ир? Ни разу?
– Ни разу, – подтвердила Ира. – Я всю ночь ждала. Думала, может, одумается, может, напишет. Нет. Тишина.
Олег стоял посреди кухни, растерянный и жалкий. Он не знал, что сказать. Все слова, которые он готовил по дороге, рассыпались.
– Я исправлюсь, – прошептал он. – Честно. Я поговорю с матерью, чтобы она...
– Не надо, – перебила Ира. – Не надо с ней говорить. Ты взрослый мужчина, Олег. Тебе почти сорок лет. А ты всё ещё бегаешь к маме за одобрением. Ты не изменишься. Потому что не хочешь.
– Это неправда, – попытался возразить Олег, но голос его прозвучал неуверенно.
– Правда, – сказала Ира. – И знаешь, что самое страшное? Я тебя больше не люблю. Я смотрела на тебя в прихожей и поняла – ничего нет. Пусто.
Олег побледнел так, что даже губы побелели.
– Ир, не говори так. Ты просто устала, перенервничала. Давай успокоимся, поговорим потом.
– Нет, Олег. Потом не надо. Я всё решила. Мы с Алисой остаёмся здесь. Это моя квартира, купленная моими родителями. Ты съезжаешь. Когда – сам решишь, но сегодня я хочу, чтобы ты собрал вещи и уехал к маме. Или куда хочешь.
Олег замер. Инна смотрела на Иру с уважением и лёгкой завистью.
– Ир, ты с ума сошла? Из-за одного вечера? – прошептал Олег.
– Из-за тысячи вечеров, – поправила Ира. – Из-за того, что ты всегда выбирал не меня. Из-за того, что я для тебя была удобной, пока не перестала быть удобной. Из-за Алисы, которая вчера спросила, почему ты её не защищаешь. Из-за всего.
Она подошла к двери и открыла её.
– Иди, Олег. Собери вещи. Приедешь вечером, заберёшь. Или завтра. Я позвоню, когда можно будет.
Олег не двигался. Он смотрел на неё, на Инну, на открытую дверь, и не верил, что это происходит.
– Алиса? – спросил он хрипло. – Я могу увидеть Алису?
Ира помедлила. Потом кивнула.
– Подожди здесь.
Она ушла в комнату и через минуту вернулась с сонной Алисой на руках. Девочка тёрла глаза, увидела отца и насторожилась.
– Папа? – удивилась она. – Ты пришёл?
Олег шагнул к ней, протянул руки.
– Доченька, прости меня, – сказал он. – Я вчера был дурак. Я скучал.
Алиса посмотрела на него, потом на мать, потом снова на отца.
– Ты нас не защитил, – тихо сказала она. – Бабушка злая была, а ты молчал. Мама плакала, а ты не пришёл.
Олег замер. Слова дочери ударили сильнее, чем все упрёки Иры.
– Я исправлюсь, – пообещал он. – Честно.
Алиса подумала и сказала:
– Иди, папа. Ты когда исправишься, тогда приходи. А сейчас иди.
Она отвернулась и уткнулась лицом в плечо матери. Ира прижала дочь к себе и посмотрела на Олега.
– Ты слышал. Иди.
Олег постоял ещё секунду, потом развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась негромко, но отчётливо.
Инна выдохнула, будто всё это время не дышала.
– Ничего себе, – прошептала она. – Твоя дочь – кремень. В отца пошла? Или в тебя?
– В меня, надеюсь, – устало улыбнулась Ира. – В меня.
Она отнесла Алису в комнату, уложила обратно, пообещав скоро прийти. Вернулась на кухню, села напротив Инны.
– Кофе будешь? – спросила она.
– Буду, – кивнула Инна. – Ир, а ты правда его выгнала? Совсем?
Ира включила кофемашину.
– Совсем. Я давно это должна была сделать. Просто всё терпела, думала, ради ребёнка надо, ради семьи. А вчера поняла: ради ребёнка как раз и надо было давно уйти. Чтобы она не видела этого всего.
Инна молчала, переваривая.
– А что дальше? – спросила она.
– Дальше – развод, – спокойно ответила Ира. – Квартира моя, машина у нас в браке куплена, но я адвокату позвоню, пусть скажет, как лучше. Алису он будет видеть, конечно. Но без бабушки. Бабушку я близко не подпущу.
Инна смотрела на неё и качала головой.
– Я так не смогу, – призналась она. – Я десять лет терпела и, наверное, ещё столько же протерпела бы, если бы не вчерашнее.
– Сможешь, если захочешь, – сказала Ира. – Ты сейчас где будешь жить?
Инна задумалась.
– Не знаю. К Серёже возвращаться не хочу. А одной страшно.
– Оставайся пока у меня, – предложила Ира. – Место есть, диван широкий. Поживёшь, подумаешь, что дальше.
Инна посмотрела на неё с благодарностью.
– Спасибо. Я отработаю, честно. Помогать буду, с Алисой сидеть, готовить.
– Договорились, – улыбнулась Ира. – Справимся.
Они пили кофе и молчали. Каждая думала о своём. За окном светило мартовское солнце, и этот день, вопреки всему, начинался с надежды.
Прошла неделя. Ира почти не выходила из дома, только в магазин и обратно. Телефон разрывался от звонков Олега, но она сбрасывала. Потом он начал писать. Сначала длинные сообщения с извинениями, потом короткие, злые. А потом и они прекратились.
Инна всё это время жила у Иры. Они как-то незаметно сблизились, делили готовку, уборку, смотрели с Алисой мультики по вечерам. Инна оказалась хорошей, доброй, просто замученной жизнью и свекровью. Алиса к ней привыкла и даже начала называть тётей.
В субботу утром раздался звонок в домофон. Ира подошла, нажала кнопку.
– Кто там?
– Это я, Олег. Открой, вещи забрать.
Ира помедлила, потом нажала на кнопку, открывая дверь подъезда. Повернулась к Инне, которая стояла в коридоре с полотенцем в руках.
– Олег идёт. Вещи забирать.
Инна понимающе кивнула.
– Мне уйти?
– Нет, оставайся. Свидетелем будешь.
Через несколько минут в дверь позвонили. Ира открыла. На пороге стоял Олег. Один. В руках у него были пустые пакеты, вид затравленный, небритый. За его спиной никого не было, и это удивило Иру.
– Заходи, – коротко бросила она.
Олег вошёл, увидел Инну, стоящую в проходе в зал, и поморщился.
– Она всё ещё здесь?
– Здесь, – спокойно ответила Ира. – И останется, пока сама не захочет уйти. Вещи в спальне, собирай.
Олег прошёл в спальню, Ира осталась в коридоре, скрестив руки на груди. Инна подошла ближе, встала рядом. Из комнаты Алисы доносились звуки мультиков – девочка была занята и пока не знала, что пришёл отец.
Минут через двадцать Олег вышел с двумя набитыми пакетами. Поставил их у двери, повернулся к Ире.
– Ир, может, поговорим? Без свидетелей?
– Говори при Инне, – ответила Ира. – Мне скрывать нечего.
Олег вздохнул, провёл рукой по волосам.
– Я к маме переехал, – сказал он глухо. – Думал, хоть там отдохну от всего. А она с утра до ночи пилит. То не так, это не эдак. Вчера сказала, чтобы я к тебе возвращался и квартиру на неё переписывал.
Ира усмехнулась. Инна фыркнула.
– И что ты ответил?
– А что я мог ответить? – Олег развёл руками. – Сказал, что подумаю.
Ира покачала головой.
– Олег, ты когда-нибудь сам будешь думать? Или всегда за тебя мама будет решать?
Он промолчал. Потом поднял на неё глаза.
– Ир, я по тебе скучаю. И по Алисе. Можно я её увижу?
Ира замялась. С одной стороны, он отец. С другой – она не была уверена, что после всего это пойдёт дочери на пользу.
– Она в комнате, смотрит мультики, – сказала Ира. – Только без скандалов, Олег. Если начнёшь её настраивать против меня или про бабушку говорить – уйдёшь сразу.
– Я понял, – кивнул Олег.
Ира открыла дверь в детскую. Алиса сидела на ковре, вокруг неё были разложены игрушки. Увидев отца, она насторожилась.
– Папа?
Олег присел на корточки.
– Привет, доченька. Как ты?
– Нормально, – осторожно ответила Алиса. – А ты зачем пришёл?
– За вещами, – честно сказал Олег. – И на тебя посмотреть.
– А ты больше не будешь с бабушкой? – спросила Алиса.
Олег замялся.
– Я... я пока у бабушки живу.
Алиса нахмурилась.
– А маму обижать больше не будешь?
Олег посмотрел на Иру, потом снова на дочь.
– Не буду, – пообещал он. – Честно.
Алиса подумала и сказала:
– Ты когда с бабушкой разведёшься, тогда приходи. А пока не надо.
Олег опешил. Инна за спиной Иры прыснула в кулак.
– Доченька, с бабушкой нельзя развестись, она же мама, – попытался объяснить Олег.
– Ну и что? – Алиса насупилась. – Она злая. И ты с ней. Значит, ты тоже злой.
Олег открыл рот и закрыл. Встал, посмотрел на Иру.
– Она у тебя жёсткая.
Ира пожала плечами.
– Правду говорит. Что выросло, то выросло.
Олег вышел в коридор, взял пакеты. У двери остановился.
– Ир, может, не будем спешить с разводом? Давай попробуем ещё? Я маме скажу, чтобы не лезла, я...
– Олег, – перебила его Ира. – Ты сам себя слышишь? Ты опять будешь маме говорить. Ты не можешь без неё. И не надо. Мы закончили.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом на Инну.
– А ты? Серёжа звонит, между прочим. Переживает.
Инна усмехнулась.
– Переживает он. А сам почему не пришёл? Почему не ищет? Позвонить мог бы, адрес узнать. Не позвонил. Значит, не так уж и переживает.
Олег хотел что-то сказать, но махнул рукой и вышел. Дверь закрылась.
Инна выдохнула.
– Ну и дурак, – резюмировала она. – Оба дурака, мой и твой. Братья называется.
Ира обняла её.
– Ничего, сестрёнка, – сказала она. – Прорвёмся.
Инна удивлённо посмотрела на неё.
– Сестрёнка?
– Ну да, – улыбнулась Ира. – Не родные, а ближе родных теперь.
Инна улыбнулась в ответ, и в глазах у неё блеснули слёзы.
Вечером, когда Алиса уснула, женщины сидели на кухне и пили чай. Ира листала документы на телефоне.
– Я завтра к адвокату иду, – сказала она. – Надо заявление на развод подавать. И на алименты. И на раздел имущества, хотя с этим сложнее.
Инна слушала внимательно.
– А что с машиной? Она же в браке куплена.
– В браке, – кивнула Ира. – Но я нашла кое-что. Олег переводил своей матери крупные суммы без моего ведома. Почти полмиллиона за год. Я выписки запросила в банке, они придут через пару дней. Адвокат сказал, это можно использовать, чтобы признать его недобросовестным.
Инна присвистнула.
– Ничего себе. А ты молчала?
– А я не знала. – Ира покачала головой. – Думала, на работе премии, на подработках. А он, оказывается, маме на ремонт отсылал. И на дачу. И на что-то ещё.
Инна задумалась.
– А я даже не знаю, куда Серёжа деньги девает, – призналась она. – Зарплату приносит, но часто говорит, что мало, что надо экономить. А сам себе новый телефон купил недавно.
Ира посмотрела на неё внимательно.
– Инн, ты тоже подумай. О разводе. Не жалей этих десять лет, они не вернутся. А следующие десять могут быть такими же, если ничего не менять.
Инна молчала долго, крутила в руках чашку. Потом подняла глаза.
– Я боюсь, Ир. Честно. Страшно одной. И работы нормальной нет, и денег нет. Как я буду?
– Я помогу, – твёрдо сказала Ира. – Живи пока у меня. Работу найдём, ты же бухгалтер хороший, я знаю. Инна, ты не одна теперь.
Инна шмыгнула носом, вытерла глаза.
– Спасибо. Я подумаю. Честно, подумаю.
Через три дня Ира подала на развод. Олегу пришла повестка в суд, он звонил, кричал, потом умолял, потом снова кричал. Ира не брала трубку. Инна в это время ходила на собеседования и уже нашла варианты. Серёжа так и не появился, только звонил раз вечером пьяный и спрашивал, где она. Инна ответила: там, где меня ценят, и положила трубку.
В середине апреля пришло первое заседание суда. Ира пришла одна, без адвоката – решила, что справится сама. Олег пришёл с матерью. Галина Ивановна сидела в зале и сверлила Иру взглядом, полным ненависти.
Судья задавала вопросы, Ира отвечала спокойно, чётко. Предоставила документы на квартиру, выписки из банка, характеристику с работы. Когда дошло до переводов матери, Олег побледнел.
– Это не то, что вы думаете, – залепетал он. – Я маме помогал, она просила.
Судья посмотрела на него поверх очков.
– Вы помогали матери, не ставя в известность супругу, в период брака, на сумму почти пятьсот тысяч рублей. Это существенные средства, которые могли быть потрачены на семью. Я зафиксирую это в решении.
Галина Ивановна вскочила.
– Да как вы смеете! Мой сын имеет право помогать матери! Это его деньги!
Судья строго посмотрела на неё.
– Гражданка, если вы не успокоитесь, я удалю вас из зала. Сядьте.
Галина Ивановна побагровела, но села.
В итоге суд постановил: брак расторгнуть, квартиру оставить Ире, так как она приобретена до брака её родителями, машину поделить, но с учётом переводов матери Олег должен выплатить Ире компенсацию. Алименты назначили в твёрдой сумме, так как Олег официально работал и скрывать доходы было бесполезно.
Когда вышли из здания суда, Олег попытался подойти к Ире, но Галина Ивановна дёрнула его за рукав.
– Не смей! Эта тварь нас разорила! Пойдём, я найму адвоката, мы это обжалуем!
Ира посмотрела на них и покачала головой. Олег выглядел раздавленным. Он переводил взгляд с матери на бывшую жену и молчал.
– Счастливо, Олег, – сказала Ира. – Надеюсь, когда-нибудь ты повзрослеешь.
Она развернулась и пошла к автобусу. На душе было легко и пусто одновременно. Одна глава жизни закончилась. Начиналась другая.
Дома её ждали Инна и Алиса. Инна приготовила ужин, Алиса нарисовала открытку с цветами.
– Мам, смотри, это тебе! Мы с тётей Инной рисовали. Ты теперь свободная, как птичка!
Ира обняла дочь, посмотрела на рисунок. Там была женщина с крыльями, летящая над городом.
– Спасибо, доченька. Правда, свободная.
Инна накрывала на стол и улыбалась.
– Ну что, подруга, с обновкой? С новой жизнью?
– С новой жизнью, – кивнула Ира. – Давайте ужинать. Завтра новый день.
Вечером, когда Алиса уснула, женщины снова сидели на кухне. За окном шумел весенний дождь, было уютно и спокойно.
– Ир, а я тоже решила, – сказала Инна. – Завтра иду подавать на развод. Хватит. Десять лет – достаточный срок для одного эксперимента.
Ира улыбнулась и протянула руку, сжала ладонь Инны.
– Молодец. Правильное решение. Вместе мы справимся.
Инна кивнула, и в глазах её стояли слёзы, но это были слёзы облегчения.
– Знаешь, что самое смешное? – спросила она. – Я всю жизнь боялась остаться одна. А сейчас, когда я одна, мне почему-то не страшно. Даже хорошо.
– Потому что ты не одна, – ответила Ира. – У тебя теперь есть я и Алиска. Это наша маленькая, но семья. Самая настоящая.
Они обнялись и долго сидели так, слушая дождь. А за стеной спала Алиса, которой завтра предстояло проснуться в новом мире, где мама счастлива, а значит, всё будет хорошо.