Пришла домой, ключ в замке провернулся с таким скрежетом, будто сам устал за день. Туфли скинула прямо у порога, сумку на табуретку в коридоре бросила. Ноги гудят, спина как деревянная после всей этой беготни. А из кухни уже свет пробивается, и сразу голос Олега, тот самый, который я уже наизусть знаю перед разборками.
– Ты где была? На часах два ночи!
Я куртку на вешалку повесила, прошла мимо него в кухню, не останавливаясь. Чайник включила, он зашумел, как трактор. Руки под кран сунула, вода полилась, заглушая всё. Губку взяла, начала тарелки от вчерашнего ужина тереть, хотя они уже и так блестели. Борщ вчерашний ещё запахом стоял, лук жареный, колбаса по акции за двести сорок рублей палка.
– На встрече выпускников, Олег. Двадцать лет как школу закончили, прикинь. Я тебе в среду ещё говорила, когда картошку жарила.
Он стоит в дверях, в своей майке серой, которая уже под мышками растянулась, и смотрит так, будто я ему только что про инопланетян рассказала.
– Встрече? В два ночи? Светка, ты меня совсем за идиота держишь?
Я продолжила тереть, губка скрипит по тарелке, вода льётся. Холодильник в углу урчит тихо, как всегда по ночам, за окном где-то машина проехала с басами. Уведомление в его телефоне пискнуло, он даже не посмотрел.
– Ну да, встреча. Одноклассницы собрались, те, с кем мы в две тысячи пятом на выпускном гуляли. В кафе у метро сидели, кофе пили по двести пятьдесят рублей чашка, болтали. Танюша пришла, помнишь, та, что на физике всегда списывала? Людочка из параллельного, которая теперь в салоне красоты работает. Смеялись, как дуры, вспоминали, как директор нас на линейке строил.
Он переступил с ноги на ногу, пол под ним скрипнул.
– И до двух ночи вы там кофе пили? Светуля, ты серьёзно? Мы же семья, могла бы и позвонить, сказать, что задерживаешься. Я тут сижу, как дурак, ужин разогревал, который ты оставила.
Я выключила воду, вытерла руки о полотенце, которое висело на ручке духовки. Полотенце ещё сырое после вчерашнего, пахнет стиральным порошком за сто двадцать рублей упаковка.
Квартира-то моя, от бабушки осталась. Она в две тысячи пятнадцатом ушла, а я тогда на двух работах пахала. Утром в поликлинике регистратором, записи, звонки, бабушки с рецептами в очереди стоят, вечером ещё в аптеке подрабатывала, до девяти. Ипотеку за эту двушку закрывала сама, двадцать две тысячи в месяц, пока Олег "работу искал". Говорил, кризис, мол, в такси поеду, а на деле три дня покатает и домой. Теперь вот сидит на моей жилплощади и допросы устраивает.
А начиналось всё красиво. Олежка тогда, в две тысячи пятом, после выпускного, провожал меня до дома, цветы с рынка тащил за сто рублей букет, "Светуля, мы всегда вместе будем, вот увидишь". Руку держал, как сокровище. Я тогда верила, дура молодая. А сейчас ему сорок семь, мне сорок шесть, и вместо "вместе" – "ты где была".
– Олег, ну что ты начинаешь. Я тебе сообщение ещё в одиннадцать скинула, что еду домой. Метро ждала, потом такси не хотела брать, дорого, двести рублей минимум. Прикинь, двадцать лет прошло, а девчонки те же. Рассказывали, кто как живёт. У Таньки трое, у Людочки развод, а я сижу и думаю – вот я со своим Олежкой уже пятнадцать лет тяну.
Он фыркнул, сел за стол, чашку свою взял, в которой кофе остыл.
– Семья, говоришь? А почему тогда в два ночи приходишь? Кому ты там нужна была, Светка, в твоём-то возрасте? Наверное, какой-нибудь одноклассник бывший подкатил, да?
Я продолжила стоять у раковины, губку в руках вертела. За окном сосед сверху опять дрель включил, в час ночи, придурок. Звук такой, будто в голове сверлят.
– Ну да, подкатил. Ваня из 9 "Б", который теперь на пенсии уже почти. Шутки шутил про наши двойки по алгебре. Всё прилично, Олег. Никто не приставал, никто не целовался в подъезде. Просто посидели, как люди.
Он встал, прошёлся по кухне. Ботинки его, те самые, зимние, которые я просила на балкон ставить, стоят на моём коврике новом. Грязь с улицы, комки снега растаяли, следы чёрные. Коврик я вчера стирала, порошок потратила, сто пятьдесят рублей банка.
– Мы же семья, тебе жалко что ли было позвонить нормально? Я тут волновался, думал, мало ли что. А ты гуляешь.
Я посмотрела на эти ботинки. Грязь уже впиталась в ворс. И внутри что-то щёлкнуло, не громко, но чётко.
– Олег, хватит. Я тебе всё рассказала. Устала, спать хочу. Завтра в семь вставать, в поликлинику. Там очередь с восьми, бабушка одна придёт с жалобами на давление, вторая на анализы.
Он не унимался, подошёл ближе.
– Мелочная ты, Светка. Из-за какого-то коврика готова скандал устроить, а сама до двух шатаешься. Кому ты там нужна была, а? Расскажи честно.
Вот это и стало последней каплей. Коврик, мелочная, "кому нужна". Я медленно отложила губку, вытерла руки. Пошла в комнату, шкаф открыла. Его рубашки на вешалках висят, те, что я стирала на прошлой неделе. Стянула их все разом, скомкала в кучу. Носки из-под дивана вытащила – воняют потом и сигаретами, хотя он бросил вроде. Футболки из корзины для белья, ту, серую любимую с дыркой под мышкой, тоже туда. Всё в большой пакет из Пятерочки, который у меня под раковиной лежал, они по пять рублей штука.
Он за мной пошёл, смотрит.
– Светуля, ты что творишь?
Я пакет завязала узлом, не аккуратно, а как попало, чтобы ручки не порвались. Прошла мимо него в коридор, ботинки его грязные в тот же пакет сунула, прямо поверх рубашек.
– Вали, Олег. К маме своей в Одинцово, или к другу тому, с которым пиво пьёте по пятницам. Мне надоело. Квартира моя, я её бабушке в наследство получила и сама на ней пахала пятнадцать лет. А ты сидишь и допросы устраиваешь, как будто я тебе отчёт должна.
Он начал что-то бормотать, "мы же семья", "давай поговорим", но я уже дверь открыла. Пакет вытолкнула на лестничную площадку, он шлёпнулся с глухим звуком. Ключи от квартиры с крючка сняла, ему в ладонь сунула.
– Иди. И не приходи, пока не остынешь. Я замок завтра поменяю, мастер за две тысячи приедет, по объявлению.
Хлопнула дверью. Щёлкнул замок. Тишина такая, что уши заложило. Только холодильник в кухне урчит, как всегда.
Села за стол, чайник ещё тёплый. Пакетик чая бросила в кружку, кипяток залила. Лимон из холодильника достала, половинку отрезала, по акции вчера брала, пятьдесят девять рублей килограмм. Пью маленькими глотками. За окном тихо, сосед дрель выключил наконец. Уведомление в моём телефоне пришло – от Таньки, "Свет, как доехала? Классно посидели, давай ещё через год". Улыбнулась, ответила коротко "нормально, спасибо".
Завтра в семь вставать. В поликлинику, записи пациентов, бабушки, рецепты, кофе из автомата за двадцать рублей. Счёт за свет пришёл, четыре тысячи двести, интернет семьсот. Ипотека закрыта уже, слава богу, но коммуналка всё равно душит. Колбаса кончилась, надо в Пятерочку завтра забежать, по акции взять. Но главное – тишина. Никто не спросит, где я была. Никто не будет бурчать, что я мелочная. Сижу, пью чай, и впервые за долгое время не хочется ни с кем ругаться.