— Я ухожу к женщине, которая видит во мне творца, а не ходячий банкомат! — торжественно, с интонацией Левитана, объявил Вадик, запихивая в клетчатую челночную сумку запасные стельки и электробритву.
Ася, которой месяц назад исполнилось сорок четыре года, стояла у плиты и меланхолично помешивала макароны по-флотски. Она с легким интересом наблюдала за этим историческим исходом. «Творец» был облачен в вытянутые на коленях треники и футболку с надписью «Пивозавр». Банкомат из Вадика тоже был, прямо скажем, так себе — с постоянными сбоями в системе и комиссией за выдачу наличных в виде его бесконечного нытья.
Только наш человек может уходить в новую, светлую, полную возвышенных чувств жизнь, тщательно пересчитывая при этом носки и прихватывая с собой начатый тюбик зубной пасты — ну, чтоб добро не пропадало. Вадик суетился по квартире уже второй час. Сборы сопровождались громкими декларациями о свободе личности и удушающем быте.
— Ты убила во мне романтика! — вещал муж, выуживая из шкафа свой парадно-выгребной свитер. — Тебя интересуют только шмотки, цены на коммуналку и желтые ценники в «Пятерочке»! А Милана… Милана — это муза! Она дышит со мной в унисон!
Ася хмыкнула про себя. Учитывая, что по ночам Вадик храпел так, что на подоконнике дрожала рассада, дышать с ним в унисон можно было разве что через кислородную маску. Но вслух она лишь миролюбиво уточнила:
— Вадь, ты только свою коллекцию пивных кружек не забудь. А то муза не поймет глубины твоей творческой натуры.
Вадик зыркнул на жену с глубочайшим презрением. Его явно уязвляло, что Ася не бьется в истерике, не цепляется за его штанины и не умоляет остаться. В его сорокашестилетний голове, переживающей острый приступ кризиса среднего возраста, рисовалась другая картина: он уходит, а она рыдает на фоне грязной посуды, осознав, какое сокровище потеряла.
— Иронизируй, иронизируй, — злорадно процедил он, застегивая сумку. — Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься одна. Я ведь благородный человек, Ася. Я не буду делить имущество. Я оставляю эту квартиру тебе!
Он сделал театральную паузу, ожидая, видимо, аплодисментов или падения в ноги. Ася продолжала молча раскладывать по тарелкам макароны, вдыхая аромат тушеного мяса с чесночком.
— Да-да! — продолжал распаляться Вадик, принимая позу памятника самому себе. — Живи! Но помни мою доброту. Квартиру я оставляю тебе, но и ИПОТЕКУ ты теперь будешь платить сама! Все эти кабальные платежи, этот финансовый хомут — теперь это твоя забота! Я свободен! Моя совесть чиста, я обеспечил бывшую жену крышей над головой, но тащить этот воз дальше я не намерен. У нас с Миланой любовь, нам нужны средства для развития отношений.
Ася аккуратно положила половник на подставку. Внутри у нее все клокотало от смеха, но на лице застыло выражение глубокой женской скорби, смешанной с покорностью судьбе.
— Как же так, Вадик? — тихо спросила она, мастерски пуская в голос легкую дрожь. Прямо как в старых фильмах, не хватало только трагической музыки на фоне. — Одна? С ипотекой? Пятнадцать тысяч каждый месяц… Как я потяну?
— Надо было раньше думать, когда мужа пилила! — торжествующе отрезал «Пивозавр», закидывая сумку на плечо. — Найдешь вторую работу. Или будешь меньше тратить на свои крема! Чао, Ася! Мой поезд ушел!
Хлопнула входная дверь. В коридоре звякнули ключи — Вадик сбросил их на тумбочку, отрезая пути к отступлению.
Ася подождала ровно минуту. Убедилась, что шаги стихли на лестничной клетке, подошла к окну и посмотрела, как ее теперь уже почти бывший муж, гордо выпятив грудь, шагает к автобусной остановке. На такси, видимо, сэкономил — любовь любовью, а тарифы нынче кусаются.
Ася улыбнулась, налила себе чашечку крепкого чая, села за кухонный стол и открыла нижний ящик комода, где хранились все важные бумаги.
Она достала плотную синюю папку. На самом верху лежала выписка из ЕГРН. Ася провела пальцем по строчке в графе «Правообладатель». Там черным по белому, красивым канцелярским шрифтом было выведено: Антонина Васильевна Смирнова. Мама Аси.
Никакой ипотеки в природе не существовало. Восемь лет назад Антонина Васильевна, женщина стальной советской закалки, продала бабушкин дом в деревне, добавила свои накопления и купила эту «двушку» за наличные, оформив ее на себя.
«Зятек у тебя, Аська, обалдуй и ветер в поле, — сказала тогда мама, пряча документы в шкафтулку. — Сегодня он есть, завтра его ветром сдуло к какой-нибудь фифе. Квартира моя. А ему знать необязательно».
Но как заставить Вадика, который искренне считал, что платить за коммуналку и продукты — это «убивать в мужчине добытчика», хоть как-то вкладываться в семейный бюджет? И тогда Ася придумала гениальную в своей простоте схему. Она пришла домой с грустным лицом и объявила: «Вадик, мы взяли ипотеку. Мама дала на первоначальный взнос, а дальше сами. С тебя пятнадцать тысяч ежемесячно».
И Вадик, который документы сроду не читал и падал в обморок от одного вида банковских договоров, поверил. Восемь лет, ровно пятого числа каждого месяца, он со скорбным лицом отдавал Асе пятнадцать тысяч. Он считал себя героем, тянущим лямку. А Ася каждый месяц молча переводила эти деньги на специальный пополняемый вклад. Сначала хотела накопить дочке на образование, но дочка выиграла олимпиаду и поступила на бюджет. Так что счет просто рос, обрастая сложными процентами.
Ася смотрела на документы и тихо смеялась. Вадик ушел в закат, уверенный, что совершил гениальную финансовую многоходовочку: сбросил с себя долг и благородно оставил жене «ее» проблемы.
Но это была только половина правды.
Ася достала из папки другой документ — кредитный договор на потребительский заем, оформленный два года назад. И вот тут уже значилась фамилия Вадика. Тот самый кредит, который он брал, чтобы купить подержанную машину мечты, которая сломалась через месяц, и долг за которую Ася тайно гасила из своих премий, чтобы коллекторы не оборвали им телефоны.
Ася взяла мобильный телефон и набрала номер.
— Алло, Антонина Васильевна? Мам, привет, — бодро произнесла Ася, отпивая чай. — Да, все хорошо. Слушай, тут наш добытчик гнездо покинул. Улетел к молодой музе. Да, с сумкой в клеточку. Слушай, мам, а помнишь, мы с тобой договор аренды составляли фиктивный, когда мне для работы нужна была справка о расходах? Ага... Найди его, пожалуйста. Кажется, пришло время нашему свободному художнику узнать, сколько на самом деле стоит аренда жилья в центре, и кто кому теперь должен...
Но гордо едущий в маршрутке навстречу новой любви Вадик даже не подозревал, КАКОЙ сюрприз приготовила ему пока еще законная жена, и чем обернется для него этот «благородный» уход с оставлением «ипотеки»...
Он предвкушал, как бывшая жена будет рыдать над квитанциями, Ася уже наливала чай и доставала нужную папочку. Говорят, хорошо смеется тот, кто смеется последним. А в этой семье последней всегда смеялась теща. Узнать, как один звонок из банка разрушил воздушные замки и заставил мужа кусать локти — читайте в неожиданном финале!