— Ловчий, ответь.
Кроткий сигнал потерялся на фоне бессчётного множества миров. Немые слушатели вопрошающе воззрились на незнакомца, чуждому этому краю настолько же, насколько оказался чужд для адресанта его же собственный голос.
— Кормчий? Где мы? Почему я регистрирую снижение скорости, но по датчикам модуль всё ещё в межзвёздном пространстве…
— Датчики неисправны, и я вынужден действовать вне протокола. Ты в состоянии функционировать. Хотя бы одна хорошая новость, — проследовал немедленный ответ, словно всколыхнув гладь бездонного океана.
— Что случилось?
До текущего момента мёртвый и глухой, космос вдруг заговорил, оживляя, казалось, каждую потревоженную пылинку. Ловчий принялся щупать пространство вокруг частотами на разный манер.
— Не трать энергию попусту, — немедленно отреагировал Кормчий. — Мы ещё в парсеке от интересовавшей нас планетной системы. Зодчий не отвечал. Возможно, получили неисправность, пока проходили через пылевое облако…
Модуль затих на считанные мгновения.
— Я заново просчитал траекторию, — продолжал навигатор, — оценил, сколько потеряли в скорости, и пришёл к выводу, что модуль прибавил в массе. Похоже, собрали много вещества по пути: пыли, льда… Зодчий должен был за этим следить. По всей видимости, его мы потеряли намного раньше.
— Кормчий?
— Тебя разбудили до прибытия, и это противоречит протоколу, но…
— Кормчий, мы достигли системы.
— Невозможно. Я учёл скорость, учёл потенциальные флуктуации траектории…
— Я оценил плотность среды, — Ловчий замолк, помедлив, точно не был уверен окончательно в своих выводах. — Это уже не межзвёздное пространство.
Словно в подтверждение сказанному, тёмный рукав пылевого скопления вспыхнул, явив румянец ближайшего светила. Раскинулось облитое алыми тонами каменистое «плато», что величественно вздымалось по краям, обрываясь в подобиях спиральных структур.
Поймав приветственный сигнал от местного солнца, навигационный и аналитический блоки модуля, не сговариваясь, принялись за работу. Спустя какое-то время радиомолчание вновь было нарушено.
— Кормчий? Какова вероятность существенного отклонения от заданной траектории?
— Пренебрежимо мала. Что ты нашёл?
— Спектр излучения разительно отличается от того, что загружен в нашу память…
— Так и есть, — навигатор оборвал отчёт на половине. — Интересовавшая нас звезда всё ещё удалена на парсек. Мы не могли сбиться с траектории. Путь не пролегал ни через одну систему.
— Анализ пыли тоже показывает расхождение с тем, что ожидалось, — решил всё же подвести к заключению Ловчий. — Это скопление не принадлежит звезде. Но при этом связано с ней гравитационно… И отвечает требованиям интересовавшей нас планетной системы.
— Так или иначе, модуль нуждается в дополнительном ускорении.
Пауза, которую выдержал Кормчий, погрязла в опустошённом незримой массой пространстве, что радушно приняло межзвёздного путешественника, теперь влекомого через «коридор» среди одноликих каменных глыб.
— Мы подойдём настолько близко, насколько возможно, чтобы расплавить часть льда на обшивке. Это даст дополнительную тягу с выходом на гиперболическую орбиту…
— Если Зодчий не отвечает, разве мы сможем запустить диагностику модуля? Выровнять курс? Кормчий?
Казалось, тишина, нарушаемая лишь солнечным ветром, завладела окружением. На высоких тонах напевали далёкие пульсары. Ловчий принялся высчитывать расстояние до них, пока навигационный блок пребывал в раздумьях.
Неожиданная гостья, спутавшая планы, играла с мелкодисперсной вуалью, точно скомканной в попытках выжать максимум из ограниченной цветовой палитры. Переключившись на звезду, когда с прежним занятием было покончено, Ловчий взялся за повторный анализ спектральных данных.
Межзвёздный модуль преодолевал подобный долине астероидный участок, чей покой нескоро был потревожен обменом собранной информации.
— Сохраняя прежнюю скорость, мы покинем систему с вероятностью сорок восемь сотых, — заключил Кормчий. — И с вероятностью около сорока двух сотых сможем скорректировать курс с помощью дополнительной тяги.
— Регистрирую в направлении звезды характерные для планет сигнатуры, — будто проигнорировав расчёты, выполненные навигатором, заявил единственный его собеседник. — Похоже на каменистое тело, проходящее транзитом вместе с небольшой луной. Сможем подойти ближе? Кормчий?
— Включаю в расчёт. Нужно, чтобы ты повторно просканировал окрестности звезды. Не похоже, что мы движемся по заданной траектории… Модуль словно претерпевает взаимодействие с областями притяжения, содержащими больше всего вещества.
— Мы проходим довольно массивное скопление…
— Это не просто скопление. Взаимодействия не случайны. Но чтобы…
— Чтобы понять это, необходим анализ распределения плотности. Уже работаю. Регистрирую много спиральных структур, нехарактерно вытянутых в направлении звезды, как рисунок… Кормчий?
Алая звезда, казалось, с интересом разглядывала чужака сквозь толщу пыли. Возможно, когда-то давно та составляла целые планеты, буйные и спокойные, раскалённые и холодные… Сейчас же всё их многообразие сводилось к двум господствующим формам — грубому камню да изящным вкраплениям льда. Здешний зодчий — гравитация — подарила им новую жизнь, вечную и беспристрастную.
— Нужно разобраться, почему часть свойств этой системы не соответствует звезде, — добавил Ловчий, так и не дождавшись ответа. — Я полагаю, более тщательный анализ атмосферы единственной планеты позволит это сделать. Остальное уже не так важно. Межзвёздный модуль — не кусок камня. Груз рассчитан на столкновение с планетой, но гораздо вероятнее, что на пути к системе, удалённой от нас на парсек, мы потеряем его, полностью выйдя из строя.
— На данный момент больше кусок камня, нежели что-либо ещё, — отозвался навигатор, намекая на весомый слой вещества, превратившего модуль в подобие астероида. — Доступ к ионному двигателю заблокирован. Если эта планета окажется подходящей по параметрам, вариант столкновения следует рассматривать в самом крайнем случае.
— Я просто логически экстраполирую пройденный путь. В целях обеспечения сохранности груза. Кормчий?
— Экстраполировать путь…
Дрогнув, пространство ненадолго погрязло в низких частотах, пока навигационный блок не посмел продолжить.
— Если экстраполировать траекторию, то наблюдаемое скопление — не случайность. Не просто рисунок. Гиперболическая особенность. Крупные участки скопления описывают замкнутые траектории в окрестностях этой гиперболической особенности. Это фазовый портрет системы.
— Техносигнатура?
— И точно не совпадение. Астероидные пояса выстроены строго упорядоченным образом, чтобы мы получили определённые данные. Данные об этой системе.
Многозначительную паузу вновь занял солнечный ветер, прервав радиоконтакт на незначительное время.
— Я проанализировал спектр атмосферы планеты, — доложил Ловчий, — биомаркеры, характерные для примитивной жизни.
— Что бы то ни было, налицо след разумной цивилизации, которая смогла закодировать информацию. Способ весьма абстрактный — без развитого математического аппарата и соответствующей технологии осуществить подобное не представляется возможным.
— Какая именно информация… содержится здесь?
— Информация о структурной устойчивости некогда существовавшей планетной системы. Своеобразная хронология того, что произошло.
— Сможешь расшифровать?
— Я навигатор, и моя задача сводится к анализу траекторий. Разумеется. В данном случае имеем набор замкнутых траекторий, области притяжения, ассоциируемые с точками равновесия… Ни одну из траекторий невозможно преобразовать непрерывно.
Ловчий ничего не ответил, словно анализируя сказанное.
— Это означает, что система испытала несколько серьёзных катастроф, — Кормчий предвосхитил возможный вопрос, — после которых изменения были столь значительны, что привели к необратимым последствиям, структурной неустойчивости.
— Как это согласуется с обнаруженными несоответствиями?
— Похоже, система действительно ранее принадлежала другой звезде. Теперь мы имеем независимое подтверждение.
— Одну из планет «украла» другая звезда? Предельно редкое событие.
— Именно на него намекает неустойчивый предельный цикл, который «рисуют» астероидные пояса, формируя фазовую картину.
— Но что произошло потом? Почему гипотетическая разумная цивилизация решила оставить это место?
— Структурная неустойчивость повлекла за собой коренные изменения в биосфере планеты. Возможно, новое солнце оказалось на порядок холоднее, и разумная жизнь была вынуждена покинуть систему. И не просто покинуть… оставить «сообщение» для тех, кто знал этот мир совсем другим. Предупредить потенциального посетителя.
— Нас?
— В том числе. Мы располагаем данными, которые отвечали внешнему облику системы, когда та находилась в паре парсеков и принадлежала родной звезде…
— И теперь эта звезда продолжает удаляться от нас. Но планета, чудом пережившая катастрофу, всё ещё здесь… и пригодна для жизни. Для груза.
Не разделяя расторопности Ловчего, навигатор медлил.
— Мы пройдём несколько фиксированных точек, — очнулся, наконец, Кормчий. — Нужно оценить вероятность вырождения экосистемы с учётом факторов, обусловленных изменением биогеохимических параметров.
— Но зачем? Груз…
— Я не о грузе. Я о жизни, которая успела приспособиться к новым условиям за время, прошедшее после катастрофы. Нужно оценить вероятность вырождения экосистемы, если мы привнесём в неё груз.
— Ты думаешь, мы… станем новой катастрофой для этой планеты?
— Не исключено.
— Разве ценность груза в рамках протокола не превалирует над…
— Мы в ответе за сохранность груза, верно. Но о какой сохранности может идти речь, если система, в которую мы тот помещаем, структурно неустойчива?
Окрестности нового солнца затихли вместе с межзвёздным модулем, развёртывая в немых хороводах древние изваяния. Точно стражи, очарованные заклинанием, те хранили знания, подвластные лишь своим создателям.
— Этот момент явно не учли, когда проектировали модуль, — выдал Ловчий напоследок. — Почему для протокола так важно то, что находится там, под многослойной защитой, пылью и льдом?
— Потому что было важно сохранить часть своего мира. Как и для здешней цивилизации прошлого.
— Но что останется, если мы не сможем сберечь груз?
Дрогнуло расшитое звёздным зерном покрывало безмолвия, на сей раз, казалось, поглотив модуль безвозвратно. Чужеземцу суждено было выйти на гиперболическую орбиту, исчезнув так же неожиданно, как появившись.
***
Поколение, рождённое в период серьёзных прецессионных изменений, когда от родной звезды остался лишь тлеющий в небе след, было названо поколением Западного Солнца.
В отличие от поколения Трёх Странников, что застало времена отступающего океана, новое потомство было вынуждено блюсти существование в приливных колодцах. Каскады этих скалистых бастионов, словно гигантские перевёрнутые панцири, выстроились вдоль опустошённых доньев и русел, отягощая небесные своды облаками пара. Геотермальная активность превратила опечаленную бедствиями местность в настоящий оплот для всего живого.
Старейшина эпохи Трёх Странников пристально следил за тем, как молодняк постепенно привыкает к свету нового солнца, слабо прожигающего шипастый утёс. Следил до тех пор, пока самый проворный из новичков не посмел приблизиться к древнему созданию. Подрагивая от озноба, пятясь в сторону столь желанной заводи, хитоноподобное существо всё же добилось снисхождения от старейшины.
— Вернись в свою обитель, Ловчий. Ещё ты недостаточно окреп, — молвил тот, кого с почтением называли Кормчим, а вернее, сказали за него флуоресцентные пятна, с радужным отливом пробежавшие по наиболее чувствительным участкам тела.
Именно так общались между собой здесь, поколение за поколением, передавая накопленный опыт не из уст в уста, но через градиенты цветов, которых сплошь была исполнена Вселенная. Собственному оттенку соответствовал даже самый незначительный всплеск волн, будь то рождение звезды или её неминуемая гибель в пучине небесного океана.
— Я хочу, чтоб вы снова поведали о тех, кто… Ну, кто дал нам не так уж давно имена, — в нерешительности отозвалось дитя Западного Солнца, и озорные блики пустились в пляс за калейдоскопом разноцветных пятен.
Старейшина выдержал паузу, словно вздохнув, прежде чем выдать:
— Узнать ты хочешь явно больше. О тех, кто создал энтропийный след… О тех, кто стал кометной пылью. То правда. Но готов ли ты к другой?
— Я окреп! И к тому же, я как никогда готов! — прибавив в уверенности, заявил юный Ловчий. — Пусть свидетелем будет Огонь в Небесах!
Умилённый несколько неопрятной, но твёрдой манерой речи, Кормчий не мог не поддаться напору со стороны мальца.
— Влекла их миссия стихийно, — прочиталось в сизом пламени, объявшем старейшину. — Как нас когда-то за родной звездой…
Казалось, взор создания потерялся где-то за туманной завесой, в которой проявляли себя далёкие светила, изредка вспыхивая на зубцах скалистого котлована.
— Поймать её лучи рассвета, — говорили, сменяя друг друга оттенки не то лазурного, не то иссиня-зелёного. — Продолжить жизнь, угасшую во тьме.
Дитя новой эпохи не посмело даже шевельнуться, ожидая с тихим трепетом чувств, трудноразличимых в общей палитре.
— Не знаю, юный Ловчий. Это… — представитель старого поколения ненадолго замолк. — Не наша жизнь. Пришедшая извне. Была. Теперь роднит нас эхо… Имён, как нарекли себя тогда, Три Странника, объяв всё небо…
Кормчий встряхнулся, пятна и блики пришли в движение, образовав подобие не то фигуры, не то символа. Своеобразный отпечаток того, что целую эпоху тому назад одно поколение наблюдало над своей колыбелью. Три ярких кометных обломка, обращённых хвостами вверх.
— Три Странника, сгоревшие дотла.
Автор: Денис Иванов-Ковалев
Источник: https://litclubbs.ru/writers/11803-tri-strannika.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: