Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Её запрещали, жгли, судили авторов. Маркиза де Сада упекли в тюрьму на двадцать семь лет. Хьюберта Селби-младшего вызывали на допрос. Уильяма Берроуза судили заочно — в Париже, пока он попивал что-то в Нью-Йорке. Так работает общество: сначала давит, потом включает в школьную программу.
Чёрная литература — это не про депрессию и не про страшные обложки с черепами. Это про то, что вы не скажете вслух на семейном ужине, но думаете. Про грязь под ногтями цивилизации. Про то, как нормальный, в общем-то, человек берёт в руки молоток — и это кажется ему логичным. Про улицы, которые не ведут никуда, кроме как в тупик. Про любовь, которая больше похожа на удушение.
Очень грубо.
Но — честно.
Давайте сначала разберёмся с терминологией, потому что тут всё запутано, как чернильное пятно на мокрой бумаге. «Чёрная литература» — понятие расплывчатое, как чернильное пятно на мокрой бумаге. Под него подпадает и нуар (американский детектив сороковых с усталым сыщиком и femme fatale), и готика (Готорн, По, Уайлд с его портретом), и трансгрессивная проза шестидесятых-семидесятых. Не будем мешать всё в кучу. Поговорим о той литературе, которую общество называло «чёрной» именно потому, что боялось: она показывала то, что принято прятать.
Начнём с нуара. Середина двадцатого века, Америка. Рэймонд Чандлер садится писать «Глубокий сон» — и внезапно оказывается, что никаких белых рыцарей нет. Есть Филип Марлоу; он пьёт, он устал, он смотрит на Лос-Анджелес и видит город, набитый лжецами. Богатые лжецы, бедные лжецы, красивые лжецы — разница только в цене костюма. Дэшилл Хэммет — ещё жёстче. «Красный урожай»: детектив приезжает в маленький городок и понимает, что чище всего — это уйти. Но остаётся. И всё равно ничего не исправляет, только перекраивает трупы в другой порядок. Критики тогда морщились: «грубо», «безнравственно», «нет катарсиса». Ну да. Катарсис — это для тех, кто хочет уйти из театра успокоенным. Нуар не успокаивал.
Джим Томпсон — вот это отдельный случай. «Убийца во мне», 1952 год. Шериф небольшого техасского городка рассказывает, от первого лица, как убивает людей. Спокойно. С подробностями. Без раскаяния. Томпсон не объяснял, не извинялся, не вставлял в финале мораль. Читатель остаётся один на один с голосом человека, который мог бы быть соседом. Продавцом в магазине. Хорошим семьянином. Это было — и остаётся — страшнее любого монстра, потому что монстра видно. А вот шерифа — нет.
Потом пришли шестидесятые. И понеслось. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!
#чёрная_литература #нуар #трансгрессивная_проза #запрещённые_книги #Кормак_Маккарти #Джим_Томпсон #Берроуз #Хьюберт_Селби #тёмная_проза #история_литературы