В бассейн мы в этот раз не попали. Младший, Пашка, уже в раздевалке заявил, что забыл плавки. Я перерыла всю сумку – и правда, нет. Можно было, конечно, дойти до местного магазинчика и купить какие-нибудь первые попавшиеся шорты, но Пашка уже начал капризничать, а старший, Илья, хмурился и ворчал, что всё равно вода сегодня «какая-то холодная».
— Ладно, — выдохнула я, убирая со лба влажную прядь. — Едем домой. Сделаю вам сырники.
Правда, у Вадима сегодня был «день тишины». Он так это называл. Раз в месяц он оставался дома, отключал телефон и просил его не беспокоить – «перезагрузка мозга», бизнес-стресс.
В эти дни я обычно ходила на цыпочках и старалась уводить детей подальше, чтобы не мешать мужу восстанавливаться. Но раз уж с бассейном не вышло, я надеялась, что мы сможем тихо проскользнуть и не привлечь внимания.
— Тихо, мальчики, папа отдыхает, — шепнула я, поворачивая ключ в замке.
В моем доме всегда пахло одинаково: смесью дорогого воска для паркета, лимонного масла и едва уловимым ароматом свежевыстиранного белья. Каждая тарелка в шкафу стояла строго на своем месте, полотенца в ванной были свернуты тугими валиками, как в лучшем спа-отеле, а рубашки Вадима висели в гардеробной по цветам – от кипенно-белого до глубокого черного. Это был мой мир. Мой маленький стерильный рай, который я полировала годами.
Дети послушно скинули кроссовки и убежали вглубь дома, в свою игровую. Я же, по привычке поправив идеально лежащий коврик у порога, прошла на кухню. Хотела по-быстрому разобрать продукты.
Я сделала шаг вперед и остановилась.
В доме было тихо, только из гостевой спальни на первом этаже доносился какой-то шорох. Я прошла по коридору и толкнула незапертую дверь.
Картина была банальной до тошноты. Мой муж, серьезный бизнесмен, человек, который годами читал мне лекции о морали и достоинстве, был застукан с девицей. Совсем молоденькая, с размазанной тушью и копной обесцвеченных волос.
Она увидела меня первой и округлила глаза.
— Ой...
Вадим не вскочил. Он просто тяжело вздохнул и сел, потирая переносицу. Как будто я была не женой, поймавшей его на горячем, а назойливой мухой.
— Марина? Какого ты тут делаешь? У вас же занятия.
— Паша плавки забыл, — начала оправдываться я, глядя, как девица за его спиной пытается нащупать свою одежду — Вадим, кто это?
Он посмотрел на нее, потом на меня. В его взгляде было только раздражение.
— Марин, ну не начинай, а? Ты же взрослая девочка. У меня завал на работе, счета горят, я просто вымотался. Мне нужно было... расслабиться. Понимаешь?
— В нашем доме? — я сделала шаг назад, потому что в комнате стало нечем дышать. — Тебе... нормально вообще?
Вадим встал. Он встал с кровати и потянулся за халатом.
— А что такого? — он прошел мимо меня к двери, даже не глядя. — Слушай, давай честно. Тебе не всё равно? У нас уже два года брак как по расписанию. Самое главное, чтобы дети были сыты и довольны, а на полках ни пылинки. Ты же в этом доме только за этим и нужна. Тебе удобно, мне удобно. Что ты заладила?
— Удобно? — я посмотрела на него так, словно видела впервые. — Мне удобно?
— Ну, а что, нет? Дорогуша, ты живешь на всем готовом. Дом – полная чаша, машина, шмотки. Ты хоть помнишь, когда в последний раз сама за что-то платила? Ты годами живешь и ни о чем не думаешь. У нас баланс. Иди, остынь. Лиза сейчас уйдет.
Он потянулся к моему плечу, привычным жестом, пытаясь приобнять.
— Не трогай меня, — я отшатнулась. — И я не потерплю такого отношения к себе!
— И что ты сделаешь? — он коротко хохотнул. — Уйдешь? Куда, Марин? К своей мамаше в хрущевку? На что ты будешь покупать своим детям те фермерские йогурты, к которым они привыкли? Ты же ничего не умеешь, Марин. За семь лет ты превратилась в дополнение к пылесосу. Ты без меня – ноль. Просто женщина с тряпкой.
Он подошел к окну и равнодушно отвернулся, давая понять, что этот разговор ему наскучил.
— Ну давай, — бросил он через плечо. — Собирайся. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Через три дня приползешь просить прощения за то, что устроила этот цирк.
Я ничего не ответила. Не хотелось ни спорить, ни что-то доказывать ему. Хотелось только скорее уйти отсюда.
— Дети! — крикнула я, разворачиваясь. — Собирайтесь! Мы едем к бабушке!
Дорогу до мамы я почти не помню. Просто ехала, глядя на стоп-сигналы машин впереди, и старалась не слушать, как Илья на заднем сиденье тихо спрашивает Пашку, почему мы не забрали его Лего-набор. Я едва чувствовала руль, руки были как не свои, тяжелые и непослушные.
У маминого подъезда всё было заставлено машинами. Пришлось заехать одним колесом на бордюр рядом с мусорными баками. Пашка вылез из машины и сразу вляпался в какую-то серую жижу.
— Мам, тут грязно! И воняет. А где ворота? Почему мы просто так заехали? — Пашка смотрел на меня, и я видела, что он на грани. Его мир, где всегда был чистый асфальт и автоматические ворота на въезде, просто исчез.
— Сегодня так, Паш. Бери рюкзак и пошли.
В подъезде пахло жареной рыбой и чем-то старым, невыветриваемым. Лифт приехал не сразу, он утробно гудел и вздрагивал на каждом этаже. Внутри всё было исписано маркерами, а зеркало, если этот мутный кусок пластика можно так назвать, отражало мое лицо с все еще идеальной укладкой.
— Марин? Ты чего? — мама открыла дверь, прижимая к груди полотенце.
Она посмотрела на нас, на наши рюкзаки, и я прямо кожей почувствовала, как она напряглась. Это не была жалость. Это был испуг человека, чей привычный, тихий уют только что бесцеремонно нарушили.
— Мы на пару дней, мам. Поживем у тебя.
— Господи... — она отступила в узкий коридор. — Что случилось? Поругались, что ли? Почему с вещами?
— Поругались, мам. Не волнуйся. Просто мы ушли.
Вечер был невыносимым. В двух комнатах, где шкафы и тумбочки занимали всё свободное место, мы постоянно натыкались друг на друга. Илья сел за стол, поковырял вилкой мамину котлету и положил прибор.
— Мам, тут лук крупный. Я такое не ем. Можно мне ту пасту с креветками, которая была вчера?
— Илья, ешь, — я сказала это тихо, но он сразу замолчал. — Никакой пасты не будет. Мы едим то, что есть.
— А когда мы вернемся? — Пашка шмыгнул носом, сидя на старой тахте, которая скрипнула под ним. — Тут диван колючий. И пахнет плохо.
Я просто притянула его к себе и уткнулась носом в макушку. Сказать было нечего.
Когда детей удалось уложить – Илье досталось старое кресло, а Пашка уснул на тахте, – мама позвала меня на кухню. Она села на табуретку и принялась медленно разглаживать скатерть. Я знала этот жест. Она так делала всегда, когда собиралась сказать что-то неприятное.
— Ну? Рассказывай. Только без глупостей.
— Он мне изменил, мам. Притащил девицу в дом. Я захожу, а у меня на кухне, прямо на барном стуле, лифчик висит, розовый. А они сами – в гостевой спальне.
Я ждала, что она разозлится вместе со мной, но мама только вздохнула.
— Лифчик... И из-за этого ты детей сорвала? Марин, ну ты же не маленькая. Вадим – мужик видный, при деньгах. Ну, занесло его. Погулял бы и вернулся. Ты о детях подумала? На что ты их кормить собираешься? На мою пенсию?
— Он сказал, что я никто без него, мам. Сказал, что я просто дополнение к швабре. Что я ничего не умею.
— Ну а что ты умеешь? — мама посмотрела мне прямо в глаза, и мне стало совсем неуютно. — Семь лет дома сидела. Ты хоть знаешь, почем сейчас молоко? А за квартиру сколько платить надо? Ты отвыкла от реальности, Марин. Попсихуешь пару дней и возвращайся. Извинись, скажи, что бес попутал. Он кормилец, он детей обеспечивает. А гордость свою спрячь подальше, она сыновей не накормит.
Я вышла на балкон. Снаружи гудела трасса, кто-то громко смеялся у подъезда. В голове крутилось его последние слова про три дня.
Какая же я была дура.
Сколько раз я чувствовала чужие духи в машине? Сколько раз он прятал телефон?
А я просто мыла полы и радовалась, что в доме чисто. Я так боялась пыли на полках, что не заметила, как моя собственная жизнь превратилась в помойку.
Самое паршивое, что он даже не пытался ничего скрыть. Он просто знал, что я никуда не денусь. Что я – комнатное растение, которое без его полива засохнет за неделю.
Я открыла приложение банка. Пальцы не слушались, я дважды промахнулась по кнопкам. На карте было семь тысяч триста двенадцать рублей. И больше ничего.
Никаких счетов, никаких накоплений. Вадим всегда оплачивал всё сам, а мне выдавал строго по списку. Я даже за детские творожки отчитывалась чеками.
— Мам, а у бабушки нет йогурта с малиной? — Пашка появился в дверях, протирая глаза.
— Нет, зайчик. Бабушка купила кефир.
— Я не хочу кефир. Я хочу домой... к папе...
Я обняла его, чувствуя, как он хнычет мне в плечо. Вадим был прав. Я – ноль.
Я легла на старый матрас прямо на полу – тахту и кресло заняли дети. Глядя на пятна на потолке, я понимала только одно: завтра наступит утро.
Мне нужно будет чем-то кормить детей. И если я ничего не придумаю, мне действительно придется вернуться и сделать вид, что ничего не произошло.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод без "разводов"", Лия Латте ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.