Начало. Декабрь 1986 года
Они расписались через две недели.
Тихим декабрьским утром, без гостей, без фаты, без музыки. Только они вдвоём, Клавдия в свидетелях да усталая женщина в сельсовете, которая посмотрела на бледного жениха, на ещё более бледную невесту и вздохнула:
— Хоть бы кто из вас дожил до золотой свадьбы.
— Доживём, — улыбнулся Алексей и сжал Катину руку.
Катя улыбнулась в ответ. Она знала, что не доживёт. Но ей было всё равно.
После росписи пошли к Клавдии — старуха настояла, что надо отметить. Накрыла стол, достала соленья, даже бутылку самогона припасла.
— Пейте, — сказала она, разливая по рюмкам. — За молодых. За дураков счастливых.
— Зачем вы нас дураками называете? — обиделась Катя.
— А кто вы? — Клавдия усмехнулась. — Он знает, что умирает, и женится. Ты знаешь, что себя гробишь, и замуж идёшь. Не дураки?
— Мы счастливые, — тихо сказал Алексей.
— Вот я и говорю — дураки, — Клавдия подняла рюмку. — Потому что счастье дуракам только и даётся. Умные слишком много думают, боятся, просчитывают. А вы — нет. Потому и счастливы.
Они выпили. Клавдия смотрела на них и качала головой.
— Живите пока, — сказала она. — А там видно будет.
Первые недели семейной жизни были похожи на сон.
Катя перебралась в комнату Алексея в военном городке. Маленькая, тесная, с казённой мебелью и скрипучей кроватью, но для них она стала настоящим домом.
По утрам Алексей учился готовить завтрак — неумело, всё ронял, но Катя смеялась и говорила, что это самые вкусные блины в её жизни. Днём она уходила в школу, а он ждал её, смотрел в окно, считал минуты. Вечерами они сидели на кухне, пили чай и говорили. Обо всём и ни о чём.
— Знаешь, чего я хочу больше всего? — спросил он однажды.
— Чего?
— Чтобы ты перестала забирать мою боль. Я хочу быть с тобой, а не чувствовать, что ты таешь.
— Я не таю, — соврала Катя.
— Врёшь, — он взял её за руку. — Я же вижу. Ты похудела, под глазами круги, ты быстро устаёшь. Это из-за меня.
— Нет.
— Катя, — он повернул её лицо к себе. — Я не хочу, чтобы ты умирала вместо меня. Лучше я проживу меньше, но с тобой, чем ты за меня умрёшь.
— А я не могу без тебя, — прошептала она. — Понимаешь? Не могу.
Он обнял её, прижал к себе.
— Дура ты, Катя.
— Знаю. Твоя дура.
Клавдия приходила раз в неделю.
Приносила отвары, смотрела на Катю, качала головой. Молчала, но взгляд её был красноречивее любых слов.
— Долго не протянешь, — сказала она однажды, когда Катя вышла проводить её до опушки.
— Знаю.
— И что? Будешь продолжать?
— Буду.
— А он? — Клавдия остановилась, посмотрела на неё в упор. — Он потом жить с этим будет? Зная, что ты из-за него?
— Он не узнает.
— Узнает, — отрезала Клавдия. — Такое не скроешь. Ты на себя посмотри — кожа да кости.
Катя промолчала. Что она могла ответить?
— Ладно, — Клавдия вздохнула. — Живите как знаете. Моё дело маленькое — травы давать. А там... там уж как Бог даст.
Она ушла, а Катя долго стояла на опушке, глядя на заснеженный лес.
К Новому году Алексей окреп настолько, что смог пойти с Катей в деревню на ёлку.
В сельском клубе собралась вся Глинянка. Дети в карнавальных костюмах, взрослые с красными лицами после ста грамм, гармошка, смех, хороводы.
Катя смотрела на Алексея и не могла наглядеться. Он улыбался, даже танцевал немного, прижимая её к себе. Впервые за долгое время он был похож на обычного человека, а не на тень, балансирующую на грани.
— Спасибо тебе, — шепнул он ей на ухо. — За этот год. За этот день. За всё.
— За что спасибо? — удивилась она.
— За то, что я снова живой. Что я чувствую. Что я люблю.
Она уткнулась лицом ему в плечо, чтобы он не видел слёз.
Алексей не знал, что с каждым днём ей всё хуже. Что по утрам она едва встаёт с кровати, что сердце колотится как бешеное, что в глазах темнеет. Он не знал, что она отдаёт ему свою жизнь по капле, по глотку, по удару сердца.
И она надеялась, что никогда не узнает.
В ночь с 31 декабря на 1 января они сидели на кухне, пили чай и смотрели в окно. За стеклом падал снег, вдали взлетали ракеты — кто-то уже запускал салют.
— С Новым годом, Катя, — сказал Алексей. — С новым счастьем.
— С новым счастьем, — повторила она.
Он обнял её, и они долго сидели так, молча, глядя на снег.
А Катя думала о том, сколько таких Новых годов ей осталось. Один? Два? Она не знала. И не хотела знать.
Главное, что они вместе. Главное, что он жив. Главное, что он счастлив.
А остальное неважно.
Совсем неважно.
Конец шестой части.
Дорогие читатели!
Если история Кати и Алексея тронула ваше сердце — подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение. В седьмой части в их жизнь ворвётся тот, кто изменит всё.
Жмите «Подписаться», чтобы оставаться с героями!
А вы верите, что можно прожить целую жизнь за один год? Расскажите в комментариях — я читаю каждую историю. ❤️