Обычно утро в школе начинается с запаха булок из столовой, топота ног и голосов детей, которые еще не проснулись, но уже галдят. В раздевалке пахнет мокрой шерстью и чьими-то духами, которые семиклассницы выливают на себя перед выходом. Дежурный учитель улыбается, кидает дежурное "проходим, проходим, не толкаемся". Где-то в конце коридора смеются мальчишки-старшеклассники. Обычное утро обычной школы.
Но в то утро все началось с крика. Крика, который я узнаю из любого конца коридора уже третий год. Снова наш Николай.
Только на этот раз всё было серьезнее, чем обычно.
8:15 - Начало дежурства
В то утро дежурила Елена Викторовна, учитель начальных классов, женщина с небольшим стажем и ангельским терпением. Она стояла у входа в раздевалку, привычно поглядывая на часы. Дети заходили, стряхивали снег с ботинок, лезли в рюкзаки за сменкой. Кто-то забыл, кто-то принес, но не ту, кто-то вообще решил, что сегодня можно походить в уличной обуви, потому что "учительница не видит".
Елена Викторовна всё видела. Но делала замечания мягко, без нажима - она вообще не умела повышать голос.
Я в это время сидела в классе, проверяла тетради. За окном медленно падал снег, в классе было тепло и тихо. Шестнадцать парт, тридцать два стула, доска, на которой еще остались следы вчерашнего урока. Через полчаса сюда ворвутся дети, и тишина кончится. Но пока я наслаждалась этим коротким промежутком до сегодняшнего первого звонка.
Я еще не знала, что через час мне приведут орущего ребенка.
Завуч Анна Борисовна пробегала мимо с кипой бумаг, заглянула в класс и бросила на ходу: "Опять этот твой Коля в коридоре что ли орет?" Я отмахнулась: "Да нет, тихо вроде пока". Анна Борисовна кивнула и скрылась за поворотом. Через сорок минут она будет сидеть в медкабинете с покусанной рукой и зажимать рану ваткой с перекисью.
Но пока было тихо.
8:23 - Первые крики в раздевалке
Коля подошел к раздевалке вместе с потоком детей. Обычный мальчик, девять лет, куртка, шапка, рюкзак за плечами. Никто не обратил на него внимания - таких мальчиков каждое утро проходит в школу сотнями.
Он встал у скамейки, снял куртку, повесил на крючок. Потом сел, начал расшнуровывать ботинки. И тут, видимо, понял, что пакета со сменкой нет.
Он замер. Посидел так несколько секунд, глядя в одну точку. Потом начал шарить по карманам рюкзака, хотя всем было понятно - сменку туда не засунешь, она либо есть, либо нет.
Ее не было.
Елена Викторовна заметила его замешательство еще издалека. Она уже видела такое сотни раз: ребенок забыл сменку, сейчас расстроится, может даже всплакнет, но потом успокоится, подойдет к дежурному учителю, и они вместе решат, что делать. Обычно звонили родителям, те привозили, либо ребенок сидел в классе в носках, если тепло, либо получал пакет (бахилы) на ноги из "запасных запасов".
Но Коля - не обычный ребенок.
Сначала он заорал.
Это был даже не крик - это был вой. Низкий, басовый, какой-то недетский. Елена Викторовна потом рассказывала: "Я думала, ему ногу отдавили или что-то случилось. Так орут, когда больно. А он просто орал из-за отсутствия сменки".
- Дурацкий папа увез мои ботинки в своей дурацкой машине аж в другой город! - орал Коля на всю раздевалку.
Дети замерли. Кто-то обернулся, кто-то сделал вид, что не слышит - за три года все в школе уже знали, что если Коля начал орать, лучше сделать вид, что ты глухой и слепой. Родители, которые случайно оказались в это время в школе (привели первоклашек и задержались), застыли с открытыми ртами.
Елена Викторовна осторожно подошла.
- Коля, - сказала она тихо, - давай успокоимся. Сейчас позвоню твоей маме, она привезет сменку. Посиди пока здесь, на скамейке.
Она протянула руку, чтобы коснуться его плеча - жест успокоения, обычный для учителя начальных классов.
Это была ошибка.
8:31 - Ботинок летит в учителя
- Коля дернулся, как от удара током.
- Не трогай меня! - заорал он еще громче. - Ты не понимаешь! У меня ГОРЕ! У меня сменки нет! А она в другом городе! В ДРУГОМ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!
Он вскочил со скамейки, схватил свой зимний ботинок: тяжелый, на меху, с толстой подошвой и швырнул его в Елену Викторовну.
Ботинок попал ей в плечо. Удар был такой силы, что она отшатнулась и ударилась спиной о вешалку.
Дети ахнули. Кто-то завизжал. Одна первоклассница прижалась к стене и закрыла голову руками, видимо, дома было неспокойно, и она знала, что после ботинка может полететь что-то еще.
Коля тем временем схватил второй ботинок и запустил им в толпу детей. Ботинок ни в кого не попал, стукнулся о стену и упал.
- Коля, прекрати! - Елена Викторовна пыталась сохранять спокойствие, но голос дрожал. Она потирала плечо, и было видно, что ей очень больно.
- Я НЕ ПРЕКРАЩУ! - орал Коля. - Вы все глупые! Вы не понимаете! У меня сменки нет! Я буду стоять здесь и орать, пока мне не вернут мои ботинки!
Он заметался по раздевалке, хватая все, что попадалось под руку: чью-то шапку швырнул в угол, чьи-то перчатки полетели следом, чей-то рюкзак, который оказался тяжелым, и Коля не смог его поднять, только отшвырнул ногой.
Дети жались к стенкам. Никто не плакал, но лица у всех были белые.
Елена Викторовна отошла к выходу и попросила кого-то из старшеклассников сбегать за завучем.
- Анну Борисовну, в раздевалку, срочно позовите!
8:35 - Подкрепление
Анна Борисовна, завуч нашей школы, женщина с железными нервами и громким голосом, появилась в раздевалке через минуту. Она уже все поняла по голосу Елены Викторовны, поэтому шла быстрым шагом, готовая к худшему.
Но к такому подготовиться нельзя.
Коля к тому моменту сидел на полу посреди раздевалки, окруженный разбросанными вещами, и орал уже не слова, а просто звуки. Иногда в этом вое проскальзывали фразы про папу, про дурацкую машину, про другой город, но разобрать было невозможно.
- Вставай, - твердо сказала Анна Борисовна, подходя к нему. - Хватит лежать на полу. Вставай и пойдем со мной.
Коля поднял голову. Глаза у него были красные, лицо мокрое от слез, но в глазах горела такая злоба, что Анна Борисовна на секунду замерла.
- Не пойду, - сказал Коля. Голос у него вдруг стал тихий и страшный. - Ты меня не заставишь.
- Заставлю, - Анна Борисовна наклонилась и взяла его за руку. - Вставай, я сказала.
Коля дернулся, пытаясь вырваться. Анна Борисовна держала крепко, она знала, что если отпустит, он снова начнет кидаться вещами.
- Пусти! - закричал Коля.
- Не смей так разговаривать со взрослыми, - автоматически сказала Анна Борисовна, пытаясь поднять его с пола.
И тут Коля сделал то, чего никто не ожидал. Он извернулся, вцепился зубами в руку Анны Борисовны и сжал челюсти.
Анна Борисовна закричала.
8:47 - Укус
Я не видела этого своими глазами, но потом мне рассказывали все, кто был в раздевалке. Рассказывали так, будто это было замедленное кино: вот Анна Борисовна пытается поднять Колю, вот он изворачивается, вот его рот открывается, вот зубы впиваются в руку.
Елена Викторовна говорила, что никогда не слышала, чтобы Анна Борисовна так кричала. А она работала в школе тридцать лет, всякое видела.
Коля вцепился мертвой хваткой и не отпускал. Анна Борисовна пыталась выдернуть руку, но это было невозможно, он вис на ней, как бульдог.
Подбежали двое учителей с первого этажа, услышав крик. Кто-то из старшеклассников, уже большой, почти взрослый парень, схватил Колю за плечи и попытался оторвать. Не получалось.
- Отпусти! - орали все хором. - Отпусти сейчас же!
И, когда Анну Борисовну чуть не стошнило от боли, Коля разжал зубы. Он откинулся назад, ударился головой о стену, но, кажется, даже не заметил.
Анна Борисовна смотрела на свою руку.
- Вызывать скорую? - кто-то спросил растерянно.
- Не надо скорую, - Анна Борисовна держалась молодцом, хотя лицо у нее было белое как мел. - Я в медкабинет. А этого... - она кивнула на Колю, - к директору, попросите двух-трех старшеклассников, пусть оттащут его туда. И родители пусть приедут, немедленно.
Коля сидел на полу и молчал. Он уже не орал, не кидался вещами. Сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку.
Анна Борисовна ушла в медкабинет, зажимая руку носовым платком.
Кто-то из учителей начал звонить родителям Коли.
Никто не брал трубку.
8:55 - Тихая зона
Я узнала обо всем этом, когда в класс заглянула секретарь и шепотом сказала: "Там Коля завуча укусил, прямо в раздевалке. Ботинком в учительницу кидался".
Я отложила тетради. В классе было тихо, только часы на стене мерно тикали. До звонка оставалось пять минут.
- Родителям дозвонились? - спросила я.
- Никто не берет. Ни мама, ни папа. СМС не читают. Вне зоны оба, - секретарь развела руками. - Сидит у директора, молчит. Что с ним делать - непонятно. На уроки не поведёшь же в таком состоянии.
Я кивнула. Мы обе знали, что родители Коли всегда так делали, дозвониться до них сразу было не возможно, они исчезали из зоны доступа. Потом, через пару часов, появлялись и начинали объяснять, что у них работа, что они не могли, что Коля на самом деле хороший, просто его не поняли.
Зазвенел звонок.
Дети влетели в класс, галдя, размахивая рюкзаками, толкаясь. Обычное утро обычной школы, только сейчас в этом гвалте не хватало одного голоса, самого громкого.
- А где Коля? - спросил кто-то с первой парты.
- Коля сегодня задержится, - сказала я ровным голосом. - Доставайте учебники.
Дети переглянулись, но вопросов задавать не стали. За три года они научились не задавать вопросов про Колю.
Урок начался.
9:15 - Мне приводят орущего ребенка
Мы успели прорешать два примера, когда дверь открылась.
На пороге стояли завуч и директор, мужчина с лицом, выражающим крайнюю степень усталости от жизни. А за его спиной, вцепившись в ручку двери и пытаясь вырваться, стоял Коля.
- Забирайте, – сказал директор коротко. - Родители недоступны. В таком виде в коридоре оставлять нельзя, пусть сидит на задней парте пока.
Коля дергался, брыкался, пытался выдернуть руку, но директор держал крепко. На нем не было сменной обуви, только зимние ботинки, в которых он пришел. Те самые, которыми он кидался и из-за которых начался весь этот кошмар.
Тридцать пар глаз в классе уставились на нас.
Я медленно выдохнула.
- Заходи, Коля, сказала я как можно спокойнее. - Садись за свою парту.
- Не пойду, - буркнул Коля, глядя в пол.
- Заходи, - повторила я. - Или постоишь у доски, пока не решишь зайти.
Это была пустая угроза, и мы оба это знали. Стоять у доски Коля не будет, он начнет орать, и урок снова сорвется. Но прозвучало вполне твердо.
Коля дернулся еще раз, потом, видимо, понял, что сил на сопротивление уже нет и за час истерики он уже выдохся. Он вошел в класс, протопал в своих зимних ботинках к последней парте и плюхнулся на стул.
Секретарь и директор ушли, закрыв дверь.
В классе повисла тишина. Тридцать детей делали вид, что очень заняты учебником, но косились на Колю. Коля сидел, набычившись, и смотрел в окно.
- Продолжаем, - сказала я.
Мы продолжили. Коля сидел молча до конца урока.
11:00 - Родители объявились
Через два часа, когда уже закончился второй урок, в класс заглянула завуч (с перевязанной рукой) и сказала, что мама Коли нашлась.
- Приедет через полчаса, - сказала Анна Борисовна. Голос у нее был усталый, но спокойный. - Сказала, что была вне зоны, телефон разрядился.
- Мы обе понимали, что это неправда. Но спорить не стали.
Мама Коли приехала через сорок минут. Я видела ее в окно, вышла из машины и спокойно не спеша пошла ко входу.
Наверное по пути придумывая как бы оправдать сына.
Разговор происходил в кабинете директора. Меня туда не позвали, но потом Анна Борисовна рассказала.
Мама Коли вела себя так, будто ничего особенного не случилось. Ну подумаешь, ребенок укусил завуча. Ну покидался ботинками. С кем не бывает.
- Он просто испугался, - объясняла она директору. - Он же маленький еще, он не понимает. Подумал, что вы его сейчас выгоните из школы на улицу, вот с испугу и укусил. Он же не со зла.
Директор пыталась объяснить, что укус - это не способ решать проблемы, что ребенок должен понимать границы, что так вести себя нельзя. Мама кивала, но в глазах у нее читалось: "Вы просто не понимаете моего ребенка".
- Вы напишете объяснительную? - спросила директор.
- А зачем? - удивилась мама. - Мы же всё обсудили. Я с ним поговорю дома.
- Вы поймёте, если мы поставим вопрос о переводе на домашнее обучение?
- Нет, - твердо сказала мама. - Ему нужна социализация. И вообще, у него нет никаких диагнозов, он здоров. Просто характер такой. Папа у него тоже в детстве дрался.
Извинений за укус мама так и не принесла. Ни директору, ни Анне Борисовне. Она просто забрала Колю и уехала.
Анна Борисовна сказала потом: "Я, конечно, понимаю, что она его защищает. Но ощущение, будто это я виновата, что подошла к нему слишком близко".
15:30 - Пустой класс
После уроков я сидела одна в классе. Проверяла тетради, смотрела в окно. За окном все так же падал снег, такой же красивый, как утром. Только утро уже казалось бесконечно далеким.
В класс заглянула уборщица, спросила, буду ли я долго. Я сказала, что еще немного. Она ушла, и снова стало тихо.
Я смотрела на парту, где днем сидел Коля, и думала.
Завтра будет новый день. Я приду на работу к 8:15, открою класс, сяду проверять тетради. В раздевалке будет дежурить кто-то другой.
Анна Борисовна будет ходить с перевязанной рукой.
А Коля придет в школу. Может быть, принесет сменку. Может быть, нет. Может быть, будет вести себя тихо. Может быть, снова сорвется.
Мы каждый день приходим на работу и не знаем, будет ли это обычный день или опять что-то случится. Будет ли урок или очередное шоу. Удастся ли объяснить новую тему или придется снова успокаивать, разнимать, выдыхать и делать вид, что так и надо.
Вот так и живем. Как на пороховой бочке. Только бочка эта называется "школа".
Я закрыла тетради, собрала сумку, выключила свет.
Завтра в 8:15 все начнется сначала.
А какие в вашей школы произошли за последние дни события?