Всегда ускользай
В наступившие странные времена люди из кожи вон лезут, чтобы похоронить вчерашнего кумира и бросить в могилу все, что он сделал.
Нормальная читательская практика - охотиться за новинками от любимых авторов, без особого энтузиазма приглядываясь к незнакомым. Барбара Кингсолвер в моем рейтинге на уникальной позиции: еще не прочитав ни одной ее книги, не представляя кто она, как и о чем пишет, я оказалась в числе многих, кто - по поговорке - перевода "Демона Копперфильда", обещанного Анастасией Завозовой, три года ждет. Пока харизматичная Настя последовательно выводит на звездную орбиту сначала "Дом историй", теперь "Смысловую", Юлия Полещук уже перевела другой роман писательницы. "Почему бы не составить представление по нему", - подумала я, и взяла.
"Лакуна", созвучная лагуне, значением скорее противоположна: вместо тихой заводи, зияющий провал. Ничто, пустота, пробел. Исчезание, в котором, кажется ничего хорошего - каждый хочет заявить о себе быть заметным, однако невидимость может дать возможность забиться в складку мироздания и спастись, когда дела пойдут худо. Мне кажется, авторская уникальность, среди прочего, в способности не только взглянуть на ситуацию, предмет, явление с двух диаметрально противоположных точек, но и читателя вовлечь в эту двойственность..
Нарратив выстроен по частому для границы столетий принципу "Форест Гампа" - вымышленная фигура, которая оказывается поблизости от реальных личностей, вершивших историю, в ключевые моменты. Мексикано-американский писатель Гаррисон Шеперд был ребенком от смешанного брака, увезенным матерью от отца на ее родину, в Мексику, и несколько лет прожил на ранчо бизнесмена, взявшего красотку на содержание. Никому не нужный, мальчишка слонялся по окрестностям, скоро свободно заговорил на испанском, выучился у повара готовить.
Сменив содержателя, мать отдала его в школу с проживанием, откуда часто сбегал. В один из таких побегов нанялся готовить штукатурку для художника монументалиста Диего Риверы и познакомился с его женой, Фридой Кало, которая любила яркую одежду и всегда ходила в длинных юбках - ее правая нога была изуродована после автокатастрофы, в которую Фрида попала юной девушкой. С этой парой судьба будет сводить его не однажды, здесь и в Штатах,. Какое-то время Шеперд даже станет совмещать у них обязанности повара и секретаря. Симпатичный худощавый юноша, избегавший внимания, и по ночам писавший роман. Историко-авантюрный, о Мексике времен испанского завоевания.
В 1937, оставив патрона, он переходит на работу секретарем-переписчиком к Льву Троцкому, гостившему у пары по приглашению Риверы, становится свидетелем и участником первого покушения, а затем истории с ледорубом, которая производит на него столь ужасающее впечатление, что на несколько лет молодой человек, и прежде не бывший общительным, становится совершенным анахоретом. Он возвращается в Штаты, тихо живет поваром в холостяцком пансионе в заштатном Ашвилле (да, том самом городке, не примечательном ничем, кроме Томаса Вулфа и "Взгляни на дом свой, ангел", скандализировавшим местных обывателей). С началом войны страна призвала его послужить, а поскольку по здоровью к военной службе оказался негоден, но указал в числе прочих работ "сопровождение предметов искусства" - спасибо работе у Диего и Фриды - то и получил работу, благодаря которой смог съехать в отдельный дом, сделавшись совершенным затворником и вернувшись к писательству.
Которое внезапно и скоро вознеслот его к вершинам успеха. Читатель в послевоенной Америке изголодался по ярким историям в экзотичном антураже, с интригами и страстями. По историям, предельно отдаляющим от дня сегодняшнего и продуктовых талонов, но при этом умным и злободневным. Взлет героя феерически ярок и столь же недолог, вскоре начинается макартуровская "охота на ведьм", в которой соотечественники увидят поразительное сходство с днем сегодняшним, когда небезопасным кажется даже простое упоминание вчерашних властителей дум, которым недавно расточались дифирамбы.
Что ж, все не впервые и мы не первые, и хорошо, что есть лакуны, куда можно до времени ускользнуть.