ГЛАВА 25. ПРОШЛО ТРИ ГОДА
Утро ворвалось в комнату Малики вместе с яркими лучами солнца, которые пробивались сквозь тюлевые занавески и рисовали на полу причудливые узоры. За окном щебетали птицы, и этот весёлый, беззаботный щебет никак не вязался с тем волнением, которое комом стояло в груди. Три года прошло с тех пор, как она видела Тамерлана в последний раз. Три долгих года разлуки, наполненных редкими звонками, короткими сообщениями и бесконечными воспоминаниями.
Из кухни доносился привычный запах жареных блинчиков и крепкого чая — мама уже хлопотала у плиты, как делала это каждое утро на протяжении всей её жизни. Малика потянулась в кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сегодня особенный день. Последний звонок. И сегодня он обещал приехать.
— Малика, вставай! — раздался из кухни звонкий голос Патимат. — Опять проспишь! Сегодня же последний звонок, а ты дрыхнешь, как сурок!
Малика засмеялась, отбросила одеяло и босиком прошлёпала на кухню. Мать стояла у плиты, ловко переворачивая блинчики, и при виде дочери расцвела улыбкой.
— Ну наконец-то, соня! — Патимат окинула её взглядом, и в глазах её блеснули слёзы умиления. — Какая ты у меня красивая стала. Совсем взрослая. Не девушка — картинка. А помнишь, как ты в первый класс пошла? Косички, бантики белые, портфель огромный, а ты сама маленькая-маленькая...
— Мам, ты опять за своё, — Малика обняла её со спины, чмокнула в щёку. — Каждый раз одно и то же.
— А что? — Патимат шмыгнула носом. — Матери положено вспоминать. Дети растут быстро, не успеешь оглянуться — а они уже взрослые. Ты сегодня выпускница. Последний звонок — это тебе не шутка. Это рубеж. Конец детства.
Малика села за стол, взяла горячий блинчик, но аппетита не было. Она вертела его в руках, думая о своём.
— Я волнуюсь, — призналась она. — Там же все родители, учителя. И потом... Тамерлан обещал приехать.
Патимат оживилась, поставила перед дочерью кружку с чаем:
— Тот самый? Из одиннадцатого?
— Мам, — Малика улыбнулась, — он уже в институте, на третьем курсе. Да, тот самый.
— Три года его не видели? — Патимат присела напротив.
— Три года. Переписывались, иногда созванивались по видеосвязи. Но не виделись живьём.
— И что, до сих пор любишь? — спросила Патимат прямо, глядя дочери в глаза.
Малика не отвела взгляда. Она кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки:
— Люблю.
Патимат вздохнула, но в этом вздохе не было осуждения, только материнское понимание:
— Ну, дай Бог, чтобы всё сложилось. А если нет — значит, не судьба. Ты у меня сильная, выдержишь.
— Мам, а как ты думаешь, почему он так долго не приезжал? — спросила Малика, и в голосе её впервые за всё утро прозвучала неуверенность. — Ведь могли же быть каникулы.
Патимат помолчала, потом ответила:
— Дочка, жизнь у студентов трудная. Учёба, экзамены, практика. Может, подрабатывал где. А может, боялся приехать раньше времени. Ты не думай плохого. ю
Малика кивнула, но тревожная мысль осталась где-то глубоко внутри.
Выйдя из подъезда, Малика сразу увидела её. Заира стояла у той самой лавочки, где три года назад они сидели вдвоём и плакали. Но сейчас это была совсем другая Заира — повзрослевшая, с короткой стрижкой и лёгким макияжем, одетая скромно, но со вкусом.
— Ну как ты, выпускница? — Заира распахнула объятия, и подруги крепко обнялись.
— Волнуюсь, — честно призналась Малика. — А ты как? Рассказывай, как живёшь?
— Приехала на каникулы, — Заира взяла её под руку, и они медленно пошли в сторону школы. — тебя обнять. Соскучилась.
— А ты где сейчас? — спросила Малика. — Я всё забываю спросить.
— В Махачкале, — Заира улыбнулась. — Мы не уехали. Папин бизнес здесь остался, так и живём. А учёба — в обычной школе, только в другой, не в нашей.
— А я думала, вы в Москву вернулись, — удивилась Малика.
— Нет, — Заира покачала головой. — Папа сказал: «Где родился, там и пригодился». Так и остались. Просто я в другую школу перевелась, подальше от... ну, ты понимаешь.
Малика понимала. От сплетен, от слухов, от всего, что было три года назад.
— Я скучала, — сказала она просто.
— Я тоже, — Заира сжала её руку. — Очень.
Они шли по знакомым улицам, и Малика чувствовала, как тает лёд, который, казалось, должен был остаться после всего, что было. Но его не было. Была только радость от встречи.
— А сердце? — спросила Малика, останавливаясь. — Как оно?
Заира отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на подругу:
— Молчит. А у тебя?
— Ждёт, — Малика улыбнулась. — Сегодня, кажется, дождусь.
— Тамерлан? — догадалась Заира.
— Да. Обещал приехать.
— Ты веришь, что придёт?
Малика вспомнила слова Зумруд, те самые, что старушка сказала ей три года назад в своей уютной комнате, пахнущей травами и воском:
— Верю. Зумруд сказала — встретитесь, когда будешь готова. Я готова.
— Ты до сих пор помнишь ту гадалку? — удивилась Заира.
— Я всё помню, — Малика посмотрела на неё серьёзно. — И про тебя помню.
Заира вздохнула, отводя взгляд куда-то в сторону, на цветущие кусты сирени:
— Про меня не надо. Прошлое прошло.
— Оно никогда не проходит, — мягко сказала Малика. — Просто перестаёт болеть.
Школьный двор утопал в цветах и шарах. Выпускники — красивые, взволнованные, нарядные — выстроились ровными рядами. Родители стояли чуть поодаль, вытирая слёзы. Учителя, непривычно нарядные, с цветами в руках, улыбались, стараясь не показывать, как им грустно расставаться с теми, кого они вели столько лет.
Директор говорил торжественную речь, но Малика не слышала ни слова. Она вертела головой, пытаясь разглядеть в толпе знакомую фигуру. Его не было. Сердце сжималось от тревоги: вдруг не приедет? Вдруг передумал? Вдруг это просто слова?
— Малик, ты чего вертишься? — шепнула стоящая рядом одноклассница.
— Да так... показалось, — ответила Малика, но взгляд её продолжал шарить по толпе.
И вдруг она увидела его. Тамерлан стоял у входа в школу, прислонившись плечом к стене, и смотрел прямо на неё. Он изменился — возмужал, раздался в плечах, черты лица стали жёстче, взрослее. Но глаза остались теми же — тёплыми, лучистыми, полными той самой нежности, которую она помнила все эти годы.
Малика замерла, забыв, где находится. Вокруг продолжалась линейка, гремела музыка, говорились речи, но для неё весь мир сузился до одной точки — до него.
Тамерлан отделился от стены и медленно пошёл к ней, лавируя между группами людей. Он подошёл, когда директор как раз объявлял очередной номер, и никто не обратил на них внимания.
— Здравствуй, Малика, — сказал он тихо, и голос его прозвучал как самая прекрасная музыка.
— Ты пришёл, — выдохнула она.
— Я обещал.
Они смотрели друг на друга, и время для них остановилось. Три года разлуки, три года надежд, три года ожидания — всё это исчезло, растворилось в этом моменте.
Вечер опустился на город мягкий, тёплый, напоённый ароматами цветущих лип и свежей зелени. Они сидели на той самой скамейке в парке, где когда-то гуляли школьниками, и вокруг никого не было — только тишина, только они вдвоём, только закатное небо над головой.
— Ты стала совсем взрослой, — сказал Тамерлан, глядя на неё. — Я тебя сразу узнал, но будто другую увидел. Другую — и ту же самую.
— Я и есть другая, — Малика улыбнулась. — Три года прошло. Много воды утекло.
— Я всё это время думал о тебе, — признался он. — Каждый день. Каждую ночь.
— И не приезжал, — в её голосе не было упрёка, только лёгкое недоумение.
Тамерлан вздохнул, провёл рукой по лицу:
— Не мог. Честно. Первый курс — завалы по учёбе, я еле вытянул сессию. На втором начал подрабатывать, чтобы за учёбу платить — родителям тяжело было тянуть двоих. А на третьем уже практика, курсовые, проекты. И каждый раз, когда думал приехать, что-то случалось. То деньги уходили на учебники, то экзамены переносили, то подработка срочная. Но я тебе звонил, писал...
— Я знаю, — Малика кивнула. — Я не сержусь. Просто спрашиваю.
— Хотел приехать к тебе не мальчиком, а мужчиной, — сказал Тамерлан. — Чтобы уже твёрдо знать, чего хочу. Чтобы не словами, а делом доказать.
— А сейчас знаешь?
— Сейчас знаю. Я хочу быть с тобой. Не на расстоянии, не в телефоне, не редкими встречами. По-настоящему. Каждый день.
— Ты в другом городе живёшь, — напомнила она.
— Я переведусь, — твёрдо сказал Тамерлан. — Или ты ко мне. Мы что-нибудь придумаем. Главное, чтобы вместе.
Малика улыбнулась, и на глазах её выступили слёзы — слёзы счастья, долгожданного, выстраданного:
— Ты всё такой же. Решаешь за двоих.
— А ты против? — он чуть наклонил голову.
— Нет, — прошептала Малика. — Я ждала. Все эти три года я только и делала, что ждала.
Он обнял её, и она уткнулась лицом ему в плечо, вдыхая родной запах, который помнила все эти годы. Над ними зажигались первые звёзды, и мир казался прекрасным и бесконечным.
---
ГЛАВА 26. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЗАИРЫ
На следующее утро Малика и Заира сидели на кухне, пили чай с теми самыми блинчиками, которые Патимат напекла с утра пораньше, прежде чем уйти на рынок. За окном вовсю светило солнце, и комната была залита золотистым светом. Подруги устроились друг напротив друга, и обе чувствовали, что сегодняшний разговор будет особенным.
— Ну рассказывай, — Заира подперла щёку рукой, сгорая от любопытства. — Как прошла вчерашняя встреча?
Малика сияла так, что, казалось, освещала всю кухню ярче солнца:
— Это было... волшебно. Он пришёл. Стоял там, у школы, и ждал меня, ну это ты и сама видела. Потом, ты уехала. Мы гуляли в парке до самой темноты, говорили обо всём на свете. Он объяснил, почему не приезжал всё это время — учёба, работа, практика. Я всё понимаю. Он сказал, что хочет быть со мной.
— Я так рада за тебя! — Заира всплеснула руками. — Ты заслужила. Столько лет ждала, верила.
— А ты? — Малика посмотрела на подругу внимательно. — Ты так и не рассказала, что у тебя в школе. Как ты там, в новой?
Заира пожала плечами:
— Нормально. Школа как школа. Друзья появились новые, но таких, как ты, нет. Привыкаю потихоньку. А вчера, когда увидела Саида... сердце опять заныло.
— Ты его видела? — Малика подалась вперёд.
— Мельком. Он с друзьями проходил, даже не заметил меня. А я спряталась за дерево, как дура, — Заира усмехнулась. — Три года прошло, а я всё туда же.
— Он тоже не женился, — задумчиво сказала Малика. — Говорят, встречался с кем-то, но не сложилось.
— Правда? — в глазах Заиры мелькнул огонёк.
— Правда. Мама говорила, всё какой-то неприкаянный ходит. А потом я ему сказала, что ты приезжаешь на каникулы.
— И что он? — Заира замерла.
— Ничего не сказал. Но я видела — задумался.
После обеда Заира вышла во двор. Она просто хотела посидеть на лавочке, подумать о разговоре с Маликой, о Саиде, о том, как глупо получилось три года назад. Солнце припекало, но в тени деревьев было прохладно. Она устроилась на том самом месте, где они когда-то сидели вдвоём, и закрыла глаза.
— Заира?
Голос заставил её вздрогнуть. Она открыла глаза и увидела его. Саид стоял в двух шагах, сжимая в руках пакет с продуктами — видимо, из магазина возвращался.
Они смотрели друг на друга, и время остановилось. Вокруг шумели машины, где-то лаяла собака, дети играли в песочнице, но для них двоих не существовало ничего, кроме этого момента.
— Здравствуй, — наконец выдохнула Заира.
— Привет, — Саид сделал шаг вперёд. — Можно присесть?
Она кивнула, и он сел рядом, на том самом месте, где три года назад они прощались навсегда. Несколько минут прошло в полном молчании.
— Ты изменилась, — сказал он. — Повзрослела.
— Ты тоже, — ответила Заира, разглядывая его. Возмужавший, плечи шире, взгляд увереннее.
— Как ты? — спросил Саид. — В какой теперь школе?
— В двадцать первой. Нормально. Привыкаю.
— Я слышал, ты приехала на каникулы, — он посмотрел на неё. — Надолго?
— На неделю.
Они снова замолчали. Заира чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Надо что-то сказать, спросить, но слова застревали.
— Я много думал о тебе, — вдруг сказал Саид, глядя куда-то вперёд. — Все эти годы.
Заира замерла.
— И понял, что был дураком, — продолжил он. — Тогда, три года назад. Я испугался. А надо было не бояться. Надо было быть с тобой.
— Ты правду говоришь? — тихо спросила она.
— Правду, — Саид повернулся к ней, и в его глазах она увидела то, о чём мечтала все эти годы. — Ты для меня была... самой важной. А я тебя прогнал.
— Я долго плакала, — призналась Заира, и голос её дрогнул.
— Прости, — он взял её за руку.
— Я уже простила, — она посмотрела на него сквозь слёзы. — Давно.
— А сейчас? — спросил Саид, не отпуская её руки. — У тебя есть кто-то?
Заира покачала головой:
— Нет. Никого.
— И у меня никого, — сказал он. — Встречался с разными, а внутри... пусто. Всё время искал тебя. В других.
— И что теперь? — прошептала Заира.
— Не знаю, — честно ответил Саид. — Я уже не тот мальчик, который боится ответственности. Я вырос. Многое понял.
— Я тоже выросла, — сказала она.
Он повернулся к ней, взял за плечи, заглянул в глаза:
— Может, попробуем ещё раз? По-взрослому?
— Ты серьёзно? — прошептала она.
— Никогда не был серьёзнее.
Заира почувствовала, как по щекам текут слёзы — горячие, солёные, счастливые:
— Я боялась, что ты никогда это не скажешь.
— Я боялся, что ты уже не захочешь, — ответил Саид.
Он притянул её к себе, и она прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце. Оно билось в унисон с её собственным.
Поздно вечером Заира влетела в комнату Малики, сияющая, как новогодняя ёлка. Малика сидела за столом и что-то писала, но при виде подруги отложила ручку.
— Ты светишься вся, — улыбнулась она. — Случилось что?
Заира плюхнулась на кровать, поджала под себя ноги:
— Мы встретились. С Саидом.
— И? — Малика подалась вперёд.
— Мы говорили, — Заира захлёбывалась словами. — Он сказал, что все эти годы думал обо мне. Что был дураком. Что...
— Я знала, — перебила Малика, улыбаясь. — Я всегда знала, что вы будете вместе.
— Правда? — Заира посмотрела на неё с надеждой.
— Правда. Вы созданы друг для друга. Просто время должно было пройти. Вы оба должны были вырасти, понять себя.
— Твоя Зумруд и это предсказала? — усмехнулась Заира.
— Нет, — Малика покачала головой. — Это я сама. Но она говорила, что любовь никуда не уходит. Ждёт своего часа.
Заира вдруг посмотрела на подругу серьёзно:
— Спасибо тебе. За всё. За то, что простила меня тогда, три года назад. За то, что была рядом все эти годы. За то, что верила.
Малика обняла её крепко-крепко:
— Ты моя подруга. Навсегда. Что бы ни случилось. И не смей мне больше никогда врать, поняла?
— Поняла, — Заира засмеялась сквозь слёзы.
Они сидели обнявшись, и за окном догорал закат. Впереди была целая жизнь — с ошибками, радостями, потерями и обретениями. Но главное — они были вместе. И это было только начало.