Замок на кожаном портфеле щелкнул так громко, что Борис вздрогнул. Этот сухой, металлический звук эхом отлетел от панелей цвета светлого дерева, которыми был обшит конференц-зал, и ударил прямо по нервам.
Господин Краузе, представитель берлинского инвестиционного фонда, методично складывал распечатки в стопку. Его движения были скупыми и раздраженными.
— Э-э… мистер Краузе, плиз, уан момент, — Борис попытался сделать шаг от трибуны, но споткнулся о провод микрофона.
Из динамиков раздался мерзкий, режущий уши писк. Несколько человек в зале поморщились. Китайские делегаты, сидевшие по левую руку, начали тихо переговариваться, даже не глядя на сцену. Их переводчик что-то быстро строчил в блокноте.
Борис вытер мокрый лоб рукавом пиджака, уже не заботясь о том, как это выглядит. Полный провал. Два года разработки новых систем очистки воды для промышленных предприятий. Два года непрерывной работы, уговоров банков, бесконечных тестов в лабораториях. И все это рушилось на глазах из-за того, что Илья, их главный технический переводчик, утром попал в несчастный случай на дороге. Машину смяло на перекрестке, Илья в больнице с тяжелыми повреждениями, а Борис остался один на один с жесткими иностранными боссами. С его школьным английским это было равносильно прыжку в клетку к тиграм.
— Ауэр фильтрс… они вери… гуд фор экологии, — выдавил из себя Борис, чувствуя, как рубашка на спине стала абсолютно мокрой и противно липнет к коже.
Краузе застегнул портфель. Он поправил галстук, бросил короткий взгляд на свои дорогие часы и с тяжелым вздохом поднялся с кресла.
— Вы даже не можете объяснить, как работает мембрана обратного осмоса при давлении в сто атмосфер, — произнес немец на жестком, ломаном английском, чеканя каждое слово. — В ваших чертежах я вижу старые технологии. А ваши объяснения звучат как лепет школьника.
Борис открыл рот, чтобы возразить, но нужных слов не было. Он знал каждую деталь своего оборудования, мог с закрытыми глазами собрать и разобрать фильтр, но объяснить это на чужом языке…
Краузе повернулся к своим коллегам из Великобритании и коротко кивнул.
— «Сделка отменяется, мы уезжаем!» — усмехнулся инвестор, переходя на родной немецкий, явно уверенный, что его поймут только свои. — Этот дилетант не заслуживает ни цента из наших фондов.
В дальнем углу зала, возле массивных двустворчатых дверей, звякнуло стекло.
София замерла. Она придерживала двумя руками тяжелый поднос с кофейными чашками и минеральной водой. Черная униформа обслуживающего персонала сидела на ней мешковато, волосы были стянуты в тугой, неприметный узел. Сегодня ее вызвали на замену заболевшей сменщице из кафе на первом этаже бизнес-центра. Обычная подработка. Разнести воду, убрать салфетки, не отсвечивать.
Она слышала слова немца. И она прекрасно видела графики на огромном экране за спиной потеющего Бориса. Графики были гениальными. Архитектура мембраны, которую пытался продать этот нелепый, заикающийся мужик, опережала рынок лет на пять.
София знала это наверняка. До того тяжелого испытания, которое перевернуло ее жизнь три года назад, она была ведущим синхронистом на международных выставках тяжелой промышленности. Но потом муж завел интрижку с ее же близкой подругой, оставил ее с огромными долгами по общему бизнесу, и София просто сломалась. Ушла в тень. Спряталась за подносами и запахом дешевого растворимого кофе, лишь бы не видеть этих лощеных лиц и не слышать фальшивых корпоративных речей.
Но сейчас… Сейчас тонули не корпоративные амбиции. Тонул реальный, крутой проект.
Китайский представитель, господин Ли, тоже поднялся с места, вежливо поправляя пиджак. Зал начал приходить в движение. Помощник Бориса, сидевший в первом ряду, просто обхватил голову руками.
София аккуратно поставила поднос на приставной столик. Стеклянный графин глухо стукнул о деревянную столешницу.
Она сделала глубокий вдох, пахнущий пылью от кондиционера и чужим дорогим парфюмом, и пошла прямо к столу переговоров.
— Извините, господин Краузе, — голос Софии прозвучал ровно, но достаточно громко, чтобы перекрыть шум отодвигаемых стульев.
Она говорила на чистейшем, берлинском диалекте немецкого.
Краузе замер на полушаге. Он обернулся, нахмурив густые седые брови, и уставился на девушку в униформе уборщицы.
— Что простите? Вы ко мне обращаетесь? — инвестор окинул ее пренебрежительным взглядом. — Кто пустил сюда персонал?
Борис на сцене побледнел.
— Девушка, идите… куда вы шли! Охрана! — хрипло выкрикнул он, делая шаг вперед.
— Стойте на месте, — бросила ему София по-русски, даже не повернув головы. Затем снова посмотрела на немца. — Вы ошибаетесь насчет технологии. На третьем слайде четко видно: это не стандартный осмос. Они используют графеновую сетку. Это исключает разрыв мембраны при скачках давления.
Краузе прищурился. Его пальцы, уже лежавшие на ручке портфеля, медленно разжались.
— Графеновая сетка? — переспросил он, недоверчиво хмыкнув. — В промышленных масштабах? Это невозможно. У них не хватит мощностей для производства.
София повернулась к Борису.
— Он говорит, вы не сможете производить графен в нужных объемах. Отвечайте. Быстро, четко и по делу.
Борис несколько секунд не мог вымолвить ни слова, переводя взгляд с инвестора на официантку. До него не сразу дошло, что ему бросили спасательный круг.
— Мы… мы не производим его сами! — громко сказал Борис, опираясь руками о трибуну. — У нас подписан эксклюзивный контракт с уральским НИИ. Поставки гарантированы на пять лет вперед.
София тут же перевела это на английский для британцев, а затем повторила на немецком для Краузе, добавив пару узкоспециализированных терминов из области материаловедения, которые заставили немца задумчиво почесать подбородок.
В этот момент оживился господин Ли. Он что-то быстро сказал своему переводчику, но тот замялся, явно не зная, как правильно перевести технический нюанс.
София не стала ждать.
— Господин Ли спрашивает о рентабельности установки на химических производствах, — произнесла она на русском для Бориса, переведя речь китайца напрямую с мандаринского.
Глаза Бориса округлились. Зал притих. Британец, который минуту назад демонстративно зевал, достал из внутреннего кармана ручку и придвинул к себе блокнот.
— Рентабельность выше на тридцать процентов за счет снижения энергопотребления, — отчеканил Борис, окончательно придя в себя. Его голос зазвучал уверенно, в нем появились бархатные, начальственные нотки. — Моторы работают на низких оборотах.
София повернулась к китайской делегации. Она отвечала господину Ли, соблюдая правильные паузы и уважительные интонации, принятые в деловом общении Пекина. Она объясняла сложные гидродинамические процессы так легко, словно всю жизнь только этим и занималась.
Следующие сорок минут превратились в словесный пинг-понг.
София стояла между сценой и столом инвесторов, ни разу не сбившись. Она парировала выпады британцев, смягчала излишнюю резкость немцев и детально разжевывала цифры для китайских партнеров. Она стала фильтром, через который корявые, нервные объяснения Бориса превращались в стройную, убедительную и профессиональную презентацию.
— Как решен вопрос с сервисным обслуживанием? — бросил Краузе, уже не обращая внимания на ее фартук. Он смотрел на нее как на равного партнера.
— Модульная система замены, — переводила София слова Бориса. — Никаких простоев. Сломанный блок вытаскивается, новый вставляется за двадцать минут.
Когда Борис закончил отвечать на последний вопрос, в зале не было слышно ни звука, кроме гудения проектора.
Краузе медленно сел на свое место. Он посмотрел на британского коллегу, тот утвердительно кивнул. Затем немец перевел взгляд на господина Ли. Китаец ответил легким полупоклоном.
— Что ж, — произнес Краузе на английском. — Должен признать, я поспешил с выводами. Цифры звучат… убедительно. Мы готовы обсудить детали контракта.
Борис выдохнул так резко, что микрофон снова неприятно свистнул. Он стер пот с лица. Сделка века только что была спасена.
Инвесторы начали подниматься со своих мест, оживленно переговариваясь. Заместители Бориса суетливо бросились раздавать им цветные буклеты.
София молча развернулась и пошла к своему столику. Она чувствовала, как дрожат колени от переизбытка адреналина. Давно она не испытывала этого драйва. Этого ощущения, когда твой мозг работает на пределе возможностей, соединяя людей из разных миров.
Она взяла в руки влажную тряпку и принялась протирать металлический поднос, стараясь успокоить дыхание.
Рядом раздались тяжелые шаги. Борис остановился около ее столика. Он выглядел вымотанным, галстук сбился набок, пиджак измят, но в глазах горел дикий, почти детский восторг.
— Послушайте, — хрипло начал он, откашлявшись. — Я даже не знаю вашего имени. У вас бейджика нет.
— София, — она невозмутимо убрала пустую чашку в пластиковый контейнер.
— София… Вы понимаете, что вы сейчас сделали? Вытащили мой проект с самого дна. Если бы не вы, я бы через месяц объявлял о банкротстве. Откуда у вас такой уровень? Вы же техническую терминологию переводите лучше, чем мой штатный специалист!
— Жизнь заставила выучить, — коротко ответила она, не вдаваясь в подробности. — У вас отличные фильтры. Жалко было бы, если бы они загнулись из-за плохого перевода.
Борис оперся двумя руками о край ее столика, едва не опрокинув графин.
— Я не знаю, почему вы работаете здесь. И не буду лезть в душу, — он говорил быстро, боясь, что она сейчас уйдет. — Но мне в компанию нужен именно такой человек. Начальник отдела внешнеэкономических связей. Свой кабинет. Любые условия, которые назовете.
София перестала протирать поднос. Она посмотрела на свои загрубевшие от постоянной возни с водой и моющими средствами руки. Потом перевела взгляд на Краузе, который о чем-то спорил с Ли, тыкая пальцем в чертеж на распечатке.
Она пряталась от этого мира три года. Приходила в себя, считая, что больше никогда не сможет доверять людям из бизнеса. Но стоя там, в центре зала, она поняла одну вещь: ей нравилось решать сложные задачи. Нравилось быть нужной.
— Я не ношу офисные костюмы, — спокойно сказала София, глядя Борису в глаза. — И терпеть не могу планерки по понедельникам.
Борис рассмеялся. Это был нервный, счастливый смех человека, который только что избежал катастрофы.
— Можете ходить хоть в джинсах. А по понедельникам будете работать из дома. Согласны?
Он протянул ей широкую ладонь.
София посмотрела на его руку. Потом бросила влажную тряпку на поднос.
— Согласна. Но переводить инструкцию к кофемашине для ваших сотрудников я не буду.
Борис сжал ее ладонь в крепком рукопожатии.
— Договорились.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!