Предыдущая часть:
Следующую неделю Таисия провела в лихорадочных хлопотах. Выяснилось, что до школы Славе, где наконец сняли карантин, отсюда было даже ближе, чем из их загородного дома. Днём за ним мог присматривать Константин, который с наступлением холодов почти перестал работать на улице — поток туристов иссяк, и основным заработком осталась лишь уборка дворов. Ему оказалось несложно следить за своим учеником, который к тому же стал соседом.
Решив эту проблему, Тася отправилась к свекрови. Она считала правильным поставить Зинаиду Борисовну в известность о столь кардинальных переменах в жизни её сына и внуков. Свекровь, выслушав сбивчивый рассказ, немедленно предложила переехать к ней, но Тася мягко отказалась — не хотела становиться между матерью и сыном, да и свой план у неё уже созрел. Теперь, когда развод стал неизбежностью, она не собиралась отступать.
Побеседовав со свекровью, она отправилась в родную редакцию, где когда-то начинала стажёркой, а потом работала корреспондентом. Формально Таисия уволилась семь лет назад, но главный редактор с тех пор не менялся. Она бодро миновала охрану по старому редакционному пропуску и, не постучавшись, влетела в кабинет Аркадия Семёновича.
— Аркадий Семёнович, возьмите меня обратно! — выпалила она с порога. — Хоть стажёркой, хоть курьером, хоть кем!
— Ветрова, — главный редактор оторвал взгляд от монитора и поверх очков уставился на неё с неподдельным изумлением. — Вот тебе и здравствуйте. Ты с луны свалилась? Послушай, я возьму, конечно, но ты же опять в декрет сбежишь, как пить дать.
— Нет-нет-нет! — горячо заверила Таисия, прижимая руку к груди. — Не от кого бежать, Аркадий Семёнович, я развожусь. Работа позарез нужна, выручайте, умоляю!
— Ну смотри сама, — редактор тяжело вздохнул и откинулся на спинку скрипучего кресла. — Газета наша вообще гибнет помаленьку. Читают нас мало, одни пенсионеры. Работают всего двое корреспондентов. Одна из них, твоя подружка Полина, сейчас в законном отпуске. Ну и я, грешным делом, строчу заметки про заседания Совета депутатов. Так что третьей будешь. — Он махнул рукой куда-то в сторону пустующих столов. — Нам бы рекламодателей, спонсоров каких, а не эту тоску зелёную.
— А сайт, соцсети вы ведёте? — оживилась Тася, садясь на стул напротив.
— Ой, да пока я эти ваши новые технологии освою, — проворчал Аркадий Семёнович, смущённо отводя взгляд. — Мне, знаешь ли, уже не двадцать лет.
— А давайте я этим займусь? — предложила Тася, чувствуя, как внутри загорается азарт. — И героев для интервью искать буду. Интересных, небанальных. Это же сейчас может выстрелить!
— Иди оформляйся, лиса, — усмехнулся главный редактор, протягивая ей бланк заявления. — Удостоверение можешь старое забрать и сразу же поезжай. Возьми комментарий у коммунальщиков. Там на привокзальной площади коллектор прорвало, всё топит, вонища на весь район стоит. Я туда точно не поеду, нос не выдержит.
— Это что, боевое крещение? — рассмеялась Тася, принимая задание. — Ладно, будет сделано!
Через полтора часа она выбегала из здания редакции, размахивая новеньким удостоверением, а ещё через два месяца сайт и социальные сети, над которыми она корпела ночами, принесли первых рекламодателей и, что самое главное, деньги. Аркадий Семёнович повеселел, перестал ныть о том, что он старый и больной, и больше не жмурился при проверке банковских счетов. Тася придумала себе рубрику «Наши люди», куда писала очерки об интересных горожанах. Героями становились мастер, делавший удивительные птичьи кормушки, водитель троллейбуса, певший в народном хоре, пенсионерка, вязавшая крошечные пинетки для недоношенных детей, брошенных в роддоме. Репортажи получались тёплыми, живыми, а Таисия неожиданно обнаружила в себе ещё и талант фотографа — её снимки были такими же искренними, как и тексты. Главный редактор готов был носить её на руках. На газету возобновились старые подписки, а мэр города лично приехал в редакцию, чтобы ответить на вопросы читателей в прямом эфире.
Слава с Константином тем временем проводили время с невероятной пользой. От портретов они перешли к городским пейзажам и теперь увлечённо зарисовывали живописные уголки старого города. Как-то вечером, разглядывая очередной рисунок, Тася вдруг предложила:
— Кость, а почему бы нам не устроить в газете конкурс? Вроде викторины: ты рисуешь какой-нибудь уголок, а люди угадывают адрес. Победителю — рисунок и всеобщий почёт. А тебе, возможно, известность и реальные клиенты. Что скажешь?
— Ну не знаю, Тасенька, — Константин смущённо пожал плечами. — Как-то это странно звучит. Мне кажется, нам и так хорошо.
— Да ты просто не понимаешь, насколько твои рисунки красивые, — горячо возразила Тася. — Их хочется показывать всем, понимаешь? Ну соглашайся, будет интересно!
Игра в угадайку неожиданно увлекла не только читателей, но и самого художника. Он находил такие потаённые, забытые места, которые у многих вызывали щемящую ностальгию: старую танцплощадку под дождём, здание давно заколоченной почты, красивый деревянный дом с резными наличниками, который вот-вот снесут. Люди делились воспоминаниями, рассказывали свои истории, связанные с этими уголками. Газету приходилось допечатывать, особенно в дни выхода рисунков Константина. Аркадий Семёнович уже предлагал художнику официальную зарплату, но тот неизменно отказывался — ему слишком нравилась сама атмосфера игры, азарт поиска. Искать неизведанные места становилось всё сложнее, а потом читатели потребовали рассказать о самом художнике. Тася наконец сделала тот репортаж о Константине, который задумала ещё в день их знакомства. Она сфотографировала его за работой над зимним пейзажем. Красивый черноволосый парень с лицом иконописца сосредоточенно выводил кистью морозные узоры на стене старого особняка. Газету смели с прилавков за несколько часов. Тираж пришлось срочно увеличивать и допечатывать. Главный редактор, благодаря новым рекламодателям, уже выпускал больше полос, чем когда-либо, и втайне боялся, что это счастье однажды закончится.
После публикации на Константина посыпались заказы. Раньше его контакты тоже публиковали, но теперь его наперебой приглашали в богатые дома писать портреты хозяев и их детей. Костя внезапно стал модным персонажем, но не бросал ни свои любимые зарисовки, ни даже работу дворником, говоря, что это держит его в тонусе и не даёт зазнаться. Слава боготворил своего учителя, слушался во всём и даже подтянул учёбу, лишь бы оставалось больше времени на живопись. Тася не могла нарадоваться, глядя на эту парочку.
Но разлука с Егором отравляла всё её существование, была той самой ложкой дёгтя в бочке мёда. От Славы она знала, что сыну сменили школу, чтобы мальчишки не могли видеться. Развод тянулся бесконечно — Алиса, как опытный юрист, умело тормозила процесс, находя всё новые и новые поводы для проволочек. И тогда Тася решила действовать сама.
— Нам надо поговорить, — жёстко сказала она Дмитрию по телефону, когда тот соизволил ответить после десятого звонка.
— О чём? — устало, с ноткой раздражения спросил бывший муж. — Твой приёмыш нам уже все нервы вымотал. Оформляю его в интернат на полный пансион, пусть там воспитывается. Это всё твоё неправильное воспитание, Егор после вашего ухода совершенно неуправляемым стал.
— Я готова забрать его, — спокойно, но твёрдо напомнила Тася. — И взамен предлагаю тебе развод без судебных тяжб и дом в придачу. Подпишу бумаги хоть сегодня.
— А фирма? — в голосе Дмитрия зазвучала злость. — Ты что, думаешь, я её тебе так и отдам?
— Честно, делим пополам, — отчеканила Тася. — Мне с двумя детьми тоже на что-то жить надо. Развод, дорогой, это игра, в которую можно играть и вдвоём.
— А, просчитала всё заранее, значит? — догадался Дмитрий, и в его тоне послышалось уважение пополам с ненавистью. — Поэтому и выжидала столько времени?
— Нет, просто у меня много работы, — усмехнулась Таисия, глядя на стопку свежих газет на своём редакционном столе. — Но сейчас я готова всё обсудить.
— Ладно, — нехотя согласился Дмитрий. — Алиса говорит, можем подписать хоть сейчас. Она тут, рядом, проконтролирует.
— Ну конечно, где же ей ещё быть? — парировала Тася. — Ребёнка мне собери, через час буду.
Она положила трубку, быстро набрала сообщение Константину и Славе, а потом победоносно улыбнулась и поехала на встречу с бывшим. В сумочке лежал хитро составленный документ, который ей помог подготовить знакомый юрист, найденный Полиной. Тот постарался на славу: в простом, на первый взгляд, согласии на развод и раздел имущества были пара ловушек, которые, по его уверению, ни одна Алиса не распознает. Тася поймала себя на мысли, что впервые за долгие годы чувствует себя не загнанной в угол жертвой, а человеком, способным за себя постоять.
Когда они подъехали к дому, Егор выскочил из машины и бросился к матери с такой силой, словно боялся, что она в любую секунду может раствориться в воздухе. Тася порывисто прижала его к себе, чувствуя, как мелко дрожит худенькое тело, и молча повела к багажнику, где уже лежали его вещи. Мальчишка сам, без единого слова, втащил тяжёлые сумки в салон и забился на заднее сиденье, затихнув так, будто боялся спугнуть своё счастье. Тася на мгновение задержалась у двери, глубоко вздохнула и направилась на встречу с бывшим мужем и его новой пассией.
В просторной гостиной, где ещё недавно всё дышало их общей жизнью, теперь царил чужой порядок. Алиса, усевшись за стол с видом заправского эксперта, вчитывалась в принесённый Таисией документ с таким упорством, что даже Дмитрий начал терять терпение.
— Да что ты там буквы знакомые ищешь, что ли? — раздражённо бросил он, барабаня пальцами по столешнице. — Алиса, ты юрист или где? Сколько можно читать?
— Я просто не до конца понимаю, что тут написано, — растерянно пробормотала женщина, поднимая на него недоумённый взгляд. — Какие-то формулировки... странные, нестандартные.
— Да что вы, там же обычные слова, — Тася мило улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. — Мне, например, всё совершенно ясно. Даже удивительно, что у профессионала возникли сложности.
Она внимательно посмотрела на Дмитрия и отметила про себя, что выглядит он скверно: осунулся, под глазами залегли тени, а его спутница, судя по всему, тоже растеряла немалую долю того лоска, с которым щеголяла в день их знакомства.
— Ладно, подписывай, — Алиса дёрнула плечом и отвернулась, словно сломанная кукла, разом потерявшая интерес к происходящему. — Давайте уже покончим с этим.
Дождавшись, пока Дмитрий поставит подпись в последней графе, Тася спрятала свой экземпляр в сумочку и облегчённо выдохнула. Завтра они должны были вместе явиться к судье и утвердить мировое соглашение, а пока её ждал Егор, которого предстояло устроить в новую школу и, самое главное, понять, как он жил все эти месяцы без неё.
Когда они вернулись в дворницкую, Егор сначала растерянно замер на пороге, но, увидев выбежавшего навстречу брата, тут же кинулся к нему. Слава, смущаясь и краснея, неловко обнял его, а потом, схватив за руку, потащил в свою комнату осваиваться. Тася с улыбкой наблюдала за ними, думая о том, что теперь здесь станет совсем тесно, но это было такое счастье, о котором она и мечтать не могла. Константин, вышедший на шум из кухни, приветливо кивнул мальчику и тут же нашёл с ним общий язык, словно знал всю жизнь. Тася в который раз подивилась его удивительной способности располагать к себе людей.
Следующие дни закружили её в водовороте дел. Но, как ни странно, эта бесконечная беготня не выматывала, а, наоборот, заряжала какой-то небывалой энергией. Тася чувствовала, словно внутренняя батарейка, годами сидевшая на нуле, наконец-то начала заряжаться. Она успевала всё: устроить Егора в школу, написать несколько ярких репортажей, выкроить время для свиданий с Константином, которые становились всё теплее и доверительнее. Оба не спешили, словно боясь спугнуть только зарождающееся чувство, но с каждым днём всё явственнее понимали, что это всерьёз и надолго.
Наконец состоялось и официальное завершение бракоразводного процесса. Дмитрий, подписывая бумаги, выглядел рассеянным и даже не заметил недоумённого взгляда судьи, когда ставил свою подпись под пунктами, которые юрист Алисы, если бы она действительно была профессионалом, ни за что бы не пропустила. Тася получила полную опеку над обоими сыновьями, половину бизнеса и, что самое важное, право вето на любые финансовые решения бывшего мужа. Теперь Дмитрий не мог подписать ни одной серьёзной бумаги без её согласия, но он, окрылённый долгожданной свободой, даже не вник в этот пункт.
Пара недель пролетела спокойно. От свекрови Тася узнала, что бывший муж, празднуя развод, умчался с Алисой на дорогой курорт, поэтому немедленной реакции на её юридические ловушки можно было не опасаться. А Константин, окончательно убедившись, что её сердце свободно, наконец решился на серьёзный шаг. Их свидания становились всё чаще, они гуляли по городу, пили кофе в маленьких кафе, и Тася с удивлением понимала, что этот человек с каждым днём становится ей всё роднее.
В один из вечеров, разбирая редакционную почту, она наткнулась на письмо с фотографиями, от которого у неё перехватило дыхание. Не раздумывая ни секунды, она набрала ответ, а уже через несколько часов возле их скромного дома остановился огромный чёрный внедорожник. Из него вышли пожилые мужчина и женщина, очень взволнованные, почти растерянные. Тася открыла дверь, чувствуя, как от напряжения дрожат руки.
— Где он? — женщина едва не влетела в прихожую, озираясь по сторонам. — Где наш сын? Простите, бога ради, я схожу с ума!
— Я здесь, — Константин шагнул вперёд, выходя на свет из комнаты, и замер, вглядываясь в лица незнакомцев. — Но может, для начала стоит провести тест? Всякое ведь бывает.
— Какой тест?! — воскликнул мужчина, дрожащими руками доставая из внутреннего кармана пиджака стопку фотографий. — Ты только посмотри! Вот это Гриша, два года назад. Вы же просто копия друг друга! Ну, до того, как его не стало.
Константин взял снимки, и лицо его побледнело так, что Тася испугалась, не стало ли ему плохо. С глянцевой бумаги на него смотрел человек, который мог бы быть его зеркальным отражением, если бы не годы и не печать усталости на чужом лице.
— А что случилось? — тихо спросил он, не в силах оторвать взгляд от фотографий.
— Два года назад, — голос женщины прервался, она судорожно вздохнула. — Мы в бане были, а потом он в прорубь нырнул, дурак старый... Сердце не выдержало. Я — Нина Филипповна, а это Пётр Григорьевич. Я твоя мама, родная. Мы хотели назвать вас Григорием и Георгием, но тебе имя так и не успели дать.
— Как это — не успели? — Константин переводил растерянный взгляд с неё на Петра Григорьевича.
— Я рожала в маленькой сельской больнице, — женщина прижала платок к глазам. — Застряли в метель, скорая дальше не проехала. Принял роды пьяный фельдшер, а в палате ещё одна роженица была, цыганка. Я родила близнецов, а у неё девочка появилась. А ночью... она ушла. Взяла свою дочку и... и тебя. Больше мы никогда вас не видели. Детектив вышел на тебя по газетным публикациям, полгода собирал информацию. Мы всё боялись, что ты прогонишь нас...
— Но как же так? — Константин покачал головой, не веря. — Разве можно просто так уйти из роддома с чужим ребёнком?
— В те годы можно было многое, — глухо отозвался Пётр Григорьевич. — Милицию вызывали, собак, всё перерыли, но табор её прикрыл. Мы ничего не смогли сделать. А потом я бизнес начинал, деньги появились, но поиски так ничего и не дали. Гриша, брат твой, тоже искал, пока жив был. Жаль, что не дожил.
— Мне очень жаль, — тихо сказал Константин, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Но вдруг это просто совпадение? Сходство бывает обманчиво.
— Таких совпадений не бывает, — твёрдо произнёс Пётр Григорьевич, глядя ему прямо в глаза. — У тебя есть родинка за левым ухом?
Константин машинально коснулся шеи и замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Да... есть.
— Получается, я из табора попал в детдом? — пробормотал он, пытаясь собраться с мыслями. — Ничего не помню оттуда, совсем ничего.
— Сынок, мы готовы на любой тест, на любую экспертизу, — Нина Филипповна шагнула к нему, но не решилась коснуться. — Это была моя единственная беременность, поздняя, долгожданная. Вы с Гришей — всё, что у нас было. Мы искали тебя всю жизнь.
— Не знаю даже, что и сказать... — Константин растерянно провёл рукой по лицу. — Слишком много новостей для одного вечера.
— Я не хочу тебя пугать ещё больше, — тихо добавила Нина Филипповна, — но мы не бедные люди. У нас металлургическое предприятие, да и не только оно. Когда-нибудь всё это перейдёт к тебе. Теперь есть кому оставить.
— Вы это серьёзно? — Константин удивлённо посмотрел на них. — Послушайте, мне ничего не нужно, честно. Я сам свою жизнь построил, стал тем, кем хотел. Мне не надо ничего менять.
— А мы и не просим менять, — мягко улыбнулся Пётр Григорьевич. — Мы просто хотим быть рядом. Хотя бы иногда пить с тобой чай, видеть внуков... Ты позволишь?
— Конечно, — Константин широко улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Знаете, а я бы сейчас и правда выпил чаю. Пойдёмте на кухню.
Через несколько недель, когда результаты теста на родство подтвердили то, что и так было очевидно, Константин с Таисией и мальчиками переехали в просторный особняк родителей, расположенный всего в трёх кварталах от их прежнего жилья. Теперь детей в школу возил личный водитель, а Константин, несмотря на внезапно свалившееся богатство, продолжал тратить деньги только на художественные принадлежности. И на помолвочное кольцо, которое он торжественно вручил Тасе в один из тёплых весенних вечеров. Она, не колеблясь ни секунды, ответила согласием.
Впрочем, Дмитрий тоже не заставил себя долго ждать. Тот самый пункт в соглашении, который он подписал не глядя, теперь отравлял ему жизнь: он не мог потратить ни копейки из общего бизнеса без разрешения Таси. Алиса, поняв, что золотой дождь иссяк, довольно быстро собрала вещи и исчезла в неизвестном направлении. И тогда бывший муж явился в редакцию с дешёвым букетом и бутылкой кислого вина.
— Я подумал, что нам стоит начать всё заново, — снисходительно объявил он, протягивая цветы прямо к Тасиному монитору. — Можешь возвращаться в дом, хватит тебе в сторожке ютиться.
— Что, платить алименты и делить доходы поровну тебе не понравилось? — Тася с трудом сдержала смех.
— Милая, у нас двое общих детей, — Дмитрий был абсолютно уверен в своей победе. — Подумай о мальчишках, им нужен отец.
В этот момент дверь редакции распахнулась, и в комнату влетели Слава с Егором, сияющие и взъерошенные.
— Мам, деда Петя сказал собираться на Мальдивы! — закричал Егор, подбегая к ней. — А это где вообще? Мы на поезде поедем или на самолёте?
— На самолёте, — улыбнулась Тася, обнимая сыновей. — Это далеко, за океаном. Там тепло и пальмы растут.
Она мельком взглянула на бывшего мужа, сунула ему обратно пожухлый букет и, обняв детей за плечи, направилась к выходу. Завтра начинался их первый общий отпуск с новой, настоящей семьёй, а сегодня вечером их ждала роспись в загсе и скромное торжество в кругу самых близких. Предложение Дмитрия, как и он сам, безнадёжно опоздали.