Кандидат филологических наук, доцент Наталья Иванова рассказала, как английский денди ввел в привычку у джентльменов регулярно мыться, бриться каждое утро и менять рубашки несколько раз в день. И почему следование моде в XIX веке порой стоило жизни. В Гуманитарном институте НовГУ состоялась третья научно-просветительская лекция из цикла «Вечера в Антоново».
Лекция «Литература и мода» была посвящена «костюмному тексту» в истории и литературе — системе знаков, где за фасоном платья или выбором шляпы скрываются социальный статус, политические взгляды и личные амбиции героев.
Наталья Иванова рассказала, как литературные тексты фиксируют модные тенденции своей эпохи, а мода черпает вдохновение в книгах.
— Костюм в литературе перестает быть просто предметом быта, он становится носителем смыслов, — отметила руководитель Научно-образовательного Центра литературоведения НовГУ Наталья Иванова. — Знание моды позволяет читателю лучше представить эпоху, литературных героев, понять личность писателя, его вкусы. А литература придает моде глубину и контекст. Такое взаимодействие создает уникальный культурный диалог, в котором костюм перестает быть предметом быта, а становится носителем смыслов.
Особое внимание на лекции уделили моде начала XIX века, роману «Война и мир» и одноименному фильму Бондарчука. Лектор отметила, что Лев Толстой, знающий тонкости моды, в романе упоминает «масака бархатное платье» матери Наташи Ростовой. Масака — это сложный темно-красный цвет с синим отливом. По правилам того времени замужние дамы в возрасте именно так одевались, но в сцене бала в фильме Бондарчук своей актрисе Кире Головко, играющей роль матери Наташи Ростовой, предложил светлое бежевое платье, что нарушало традиции того времени.
Самая эффектная сцена романа — первый бал Наташи Ростовой и её вальс с Андреем Болконским — с точки зрения истории была невозможна. С 1799 года в России действовал строгий указ императора Павла I, запрещающий «пляску, вальсеном именуемую».
— Причина была в том, что близость тел при вальсе считалась крайне неприличной, — пояснила Наталья Иванова. — Указ Павла I поддерживали и во многих странах Европы. Запрет фактически действовал до 1828 года. Так что Наташа Ростова просто не могла танцевать вальс на балу у екатерининского вельможи. Толстой либо не знал этого обстоятельства, либо сознательно пошел против фактов ради художественной правды.
Отдельный блок лекции Наталья Иванова посвятила моде эпохе ампира. Главной иконой стиля того времени была супруга Наполеона — Жозефина Богарне. Император, суровый в политике, был невероятно щедр к капризам жены. Жозефина обожала восточные шали, которые стоили целое состояние.
— Она стала настолько горячей их поклонницей, что приобрела около 400 шалей, — рассказала Наталья Иванова. — Жозефина, как положено супруге императора, была образцом для подражания не только французских модниц, но и всей Европы. Сам же император потворствовал капризам супруги вплоть до того, что заказал для нее шаль, в которой соединялись все цвета покоренных им государств.
Однако мода начала XIX века была не только роскошной, но и опасной. В моде были почти невесомые, полупрозрачные платья из муслина и батиста. Они не скрывали, а подчеркивали фигуру. Современники называли эту моду «голой», и следование ей требовало от женщин настоящего мужества.
В 1803 году журнал «Московский Меркурий» писал: «В нынешнем костюме почитается обрисование тела. Если у женщины не видно сложения от ног до туловища, то она не умеет одеваться или хочет отличиться странностью».
— Модницы жертвовали здоровьем, причем жертвы эти были самыми реальными, — поделилась Наталья Иванова. — В русские морозы дамы наряжались на балы в легкие невесомые платья с глубоким декольте, кутаясь в шали. Многие красавицы того времени становились жертвами простуд от безрассудного следования французской моде. Считается, что именно в это время родилась поговорка: «Если хочешь быть красивой, надо пострадать». В нашем варианте она звучит точнее: «Красота требует жертв».
Наталья Иванова рассказала о человеке, который навсегда изменил мужской гардероб. Англичанин Джордж Браммел по прозвищу Красавчик ввел принцип «заметной незаметности». Он предложил отказаться от пудреных париков, кружев и пестрых кафтанов в пользу костюма безупречного кроя и идеальной чистоты.
«Надо выделяться так, чтобы не выделяться», — утверждал Браммел.
Над его прической работали сразу три парикмахера, а перчатки шили четыре мастера. Он их менял через время, чтобы они казались только-только сшитыми. Но главной инновацией Браммела стала гигиена. В эпоху Регентства регулярное мытье не было нормой, но Браммел принимал ванну и брился ежедневно.
— Он считал, что от мужчины должно пахнуть не духами или табаком, а свежестью, — рассказала Наталья Иванова. — Он трижды в день менял рубашки, а его костюмы сушили далеко за городом на свежем воздухе. Именно Браммел сделал чистоту обязательной частью мужского имиджа.
У Браммела было три главных правила денди: сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах, поражать неожиданностью и удаляться сразу после того, как будет достигнут эффект. Его личностью восхищались Бальзак и Конан Дойл. А лорд Байрон назвал трех великих людей своего времени: себя, Наполеона и Браммела.
Евгений Онегин стал литературным воплощением феномена дендизма в русской литературе. Однако сам Александр Пушкин был им не в меньшей степени. Он создавал моду, нередко эпатируя публику и нарушая светские условности. Пушкин первым в России выписал из Англии учебники по боксу и всерьез увлекался этим видом спорта. Он носил тяжелую трость с серебряным набалдашником для тренировки твердости руки, необходимой для меткой стрельбы. Регулярно посещал маникюрный кабинет, тщательно следил за состоянием ногтей, а чтобы не сломать ноготь на мизинце, надевал золотой наперсток.
Одним из главных символов моды Пушкина была шляпа-боливар — символ свободомыслия, названной в честь Симона Боливара, лидера освободительного движения в Латинской Америке. Цилиндр с широкими полями был выражением политических пристрастий поэта. Противники Боливара носили цилиндры с узкими полями — морильо.
Завершая лекцию, Наталья Иванова предложила взглянуть на знаменитые портреты Пушкина работы Тропинина и Кипренского как на «костюмный текст». В культурологии так называют систему знаков, где за каждой деталью одежды стоит исторический, социальный или эмоциональный подтекст.
— Домашний халат, небрежно повязанный «байроновским узлом» платок, клетчатый плед на плече — это не случайные вещи, а продуманные символы, отсылающие к именам Вальтера Скотта и Байрона, — отметила лектор. — Роман «Евгений Онегин» Белинский назвал «энциклопедией русской жизни», но его с полным правом можно назвать и энциклопедией русской моды, а его автора – первым денди в России.
По просьбе слушателей следующая лекция продолжит эту тему.
Цикл лекций «Вечера в Антоново» стал частью проекта «Город-университет».