Вечер постепенно вступал в свои права. За окнами общежития медицинского института уже давно зажглись фонари, а в комнате царил привычный уютный полумрак, который разбавлял лишь тёплый свет настольной лампы. Лена, которую на курсе все ласково называли просто и неизменно — Леной, вот уже который час не поднимала головы от конспекта по фармакологии. Она пыталась выстроить в голове хоть какую-то логическую систему, чтобы наконец-то запомнить показания к применению для бесчисленного множества препаратов — названия никак не хотели задерживаться в памяти. Её соседка и однокурсница Марина, наоборот, откровенно маясь от безделья, рассеянно пролистывала одну за другой страницы в телефоне и то и дело бросала взгляды на дверь, всем своим видом выражая готовность включиться в любую, самую незначительную движуху. Тишину, наполненную лишь шелестом страниц и тихими звуками из коридора, неожиданно нарушил шум, с которым в комнату влетела соседка, моментально заполнив собой всё пространство.
— Ой, девчонки, вы бы видели, какие на параллельном потоке мальчишки появились — просто загляденье! — с мечтательным выражением лица проплыла в комнату Марина, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. — Глаза просто разбегаются, честное слово. Вот бы с кем-нибудь из них замутить, а то скука смертная.
— Ой, Марина, да тебе бы лишь бы только замутить, — Лена оторвалась от своих записей и весело рассмеялась, в её глазах заплясали озорные искорки. — Ты вообще сюда зачем пришла — учиться или за романами охотиться? Я вот удивляюсь, как это тебя до второго курса допустили, учитывая твои приоритеты.
— Ну, знаешь, одно другому совершенно не мешает, — Марина фыркнула и слегка вздёрнула подбородок, давая понять, что её так просто не пронять. — Тем более, с преподавателями, а уж с ними-то я отлично знаю, как себя вести и о чём говорить, чтобы любой зачёт поставили без лишних вопросов.
Лена в ответ лишь покачала головой, пряча улыбку, и снова с головой погрузилась в изучение своего конспекта, мысленно возвращаясь к фармакологии.
В институтской столовой, как всегда в большой перерыв, было не протолкнуться. Голодные студенты плотным кольцом окружали раздачу и, кто с надеждой, а кто с откровенным нетерпением, постукивали ложками по подносам в ожидании своей очереди. Лене уже удалось взять тарелку с мутноватой жидкостью, которую здесь гордо именовали щами, и она протиснулась дальше, поближе к заветным котлетам с макаронами. На раздаточном окошке сиротливо лежал последний пирожок с картошкой, и девушка, ловко протянув руку, успела схватить его буквально за секунду до того, как к нему потянулась чья-то мужская ладонь.
— Э, ну так нечестно, — раздалось у неё прямо над ухом. В голосе звучало неподдельное разочарование. — Я тут три пары отсидел, голодный как волк, иду на запах, а тут — облом. Остаться без пирожка в самом конце пути?
Лена обернулась на голос и увидела перед собой молодого человека с таким потерянным и несчастным выражением лица, что не смогла сдержать улыбку. Он с нескрываемой надеждой и лёгкой мольбой смотрел на её трофей, будто от этого пирожка зависела его жизнь.
— Вам, может быть, и смешно, — парень скорчил обиженную гримасу, но глаза его при этом смеялись. — А я к нему шёл шесть долгих, мучительных часов.
— Хорошо ещё, что не шесть лет, — хмыкнула Лена, чувствуя, как её собственное настроение невольно поднимается от этой забавной ситуации. — Ладно уж, забирайте свой приз, раз для вас это вопрос жизни и смерти.
Она переложила пирожок с картошкой на его поднос и, расплатившись на кассе, направилась к освободившемуся месту за одним из длинных столов.
— Спасибо тебе огромное, ты меня от настоящей голодной смерти спасла! — Сосед из очереди тут же материализовался рядом с ней, бесцеремонно, но с обаятельной улыбкой усаживаясь напротив. — Кстати, как зовут моего ангела-хранителя?
— Лена, — коротко ответила девушка, чувствуя лёгкое смущение от такой настойчивости.
— А полное имя у этого ангела есть? — парень расположился за столом с таким видом, будто они знакомы уже целую вечность, и смотрел на неё выжидающе.
— Елена, — добавила она, и от этого пристального взгляда её щёки слегка порозовели. Она совершенно не привыкла к такому явному и открытому вниманию со стороны противоположного пола, предпочитая держаться в тени.
— Елена? — Парень театрально прижал руку к груди. — Ну это же с древнегреческого — Елена Прекрасная! Так и есть, не иначе. Я — Андрей, а ты — мой личный ангел-спаситель, спустившийся с небес прямо в столовую.
Он протянул руку через весь стол, и Лена, немного помедлив, осторожно пожала её, всё ещё не до конца понимая, как реагировать на этот поток комплиментов.
— Ну всё, теперь нам с тобой никак нельзя расставаться, — заявил Андрей, с большим аппетитом налегая на еду. — Кто же тогда, интересно, меня оберегать будет от таких вот фатальных несправедливостей?
Лена улыбнулась его шутливому тону и, сама не ожидая от себя такой смелости, подхватила игру:
— А меня?
— Считай, что договорились, — он подмигнул ей. — Будем оберегать друг друга по очереди. Ангелам ведь тоже иногда требуется защита, как думаешь? — И, дождавшись, когда Лена доест, он ловко подхватил её пустую тарелку и понёс вместе со своей на мойку.
Догнал он её уже в длинном институтском коридоре.
— Ты с какого курса? — Андрей взял её под руку так легко и естественно, словно они гуляли так вместе уже не один год, а вовсе не познакомились пятнадцать минут назад.
— Со второго, — ответила Лена, машинально пытаясь высвободиться, но молодой человек держал её крепко и, судя по всему, не собирался отпускать.
— Отлично! Я тоже со второго, — радостно воскликнул он, и в его голосе послышалось искреннее удовлетворение от такого совпадения.
— Правда? — Лена невольно удивилась и снова внимательнее посмотрела на своего нового знакомого. Он выглядел заметно старше и увереннее, чем её обычные однокурсники. — А я почему-то думала, что ты на четвёртом, или даже на пятом.
— Попалась, — усмехнулся Андрей, но в его усмешке не было ни капли обиды. — Должен был быть на четвёртом, да. Но после первого курса я ушёл в армию по призыву, отслужил срочную, а потом подписал контракт ещё на один год. Так что теперь вот догоняю и учусь вместе с салагами, как ты.
Сказано это было без какого-либо сожаления, скорее даже с гордостью, и Лена невольно улыбнулась в ответ. С того самого дня они действительно стали неразлучны.
Андрей снимал небольшую, уютную квартирку недалеко от института, и Лена, к удивлению для самой себя, стала часто оставаться у него. Конечно же, такие перемены в жизни тихой и скромной соседки не укрылись от зоркого взгляда Марины. Она с первого же дня, как увидела Андрея в институтском коридоре, положила на него глаз, но парень, казалось, совершенно не замечал её откровенных взглядов и кокетливых улыбок, предпочитая проводить всё свободное время со своей Леной.
— И что он только нашёл в этой замухрышке? — возмущённо жаловалась Марина своим подружкам, когда они собирались в холле общежития. — Ни рожи, ни кожи, ни одеться толком не умеет. Сплошная серость.
Андрей же, напротив, не видел никого вокруг, кроме Лены. Они уже начинали всерьёз строить планы на ту жизнь, которая начнётся после получения дипломов.
— Я обязательно познакомлю тебя со своими родителями, вот увидишь, — пообещал он однажды вечером, когда они сидели на его кухне и пили чай. — Ты им обязательно понравишься, я даже не сомневаюсь ни секунды. Будем жить в большом доме, или, если не захочешь, купим свою квартиру, или даже построим дом, какой захочешь. Ты у меня станешь самым лучшим доктором в мире, а я буду самым главным врачом в нашей семье.
— Это почему же это я просто доктор, а ты сразу главный? — притворно надула губы Лена, хотя на душе у неё было тепло и радостно.
— Потому что на главном враче ответственности больше, а я не хочу, чтобы моя любимая жена тащила на себе всё, — серьёзно ответил Андрей, глядя ей прямо в глаза.
— Жена? — переспросила Лена, и сердце её замерло в сладком предвкушении.
— Ну конечно, мы ведь поженимся? Или ты против такого поворота событий? — он вопросительно приподнял бровь, ожидая ответа.
— Вовсе нет, я совсем не против, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как от счастья у неё кружится голова.
Как-то раз Андрей пришёл с занятий и торжественно вручил Лене горшок с каким-то необычным растением, которого она раньше никогда не видела.
— Говорят, этот цветок цветёт всего один раз в жизни, — пояснил он, ставя горшок на стол. — И если за ним хорошо ухаживать, он может прожить лет десять, а то и больше. Я, если честно, название его не запомнил, мудрёное какое-то, но знаю, что он ядовитый, так что будь осторожна. Зато, представляешь, цветёт невероятно красиво. И, по слухам, на счастье.
— Андрюш, — засомневалась Лена, с опаской разглядывая растение, — а может, поставим его у тебя в квартире? Я всё равно к тебе прихожу и смогу за ним ухаживать. А в общаге мало ли что случится, не дай бог кто-нибудь по незнанию отравится.
Андрей подумал и согласился, что это действительно разумное решение. Лена купила красивое, керамическое кашпо, чтобы цветок смотрелся уютнее, и установила его на широком подоконнике в квартире Андрея. Они оба стали с нетерпением ждать того дня, когда загадочное растение наконец расцветёт, надеясь, что это будет добрым знаком для их отношений.
Ближе к окончанию института на горизонте появился ещё один персонаж. Однокурсник по имени Павел, парень видный собой, учившийся неплохо и, как пророчили преподаватели, имевший все шансы на блестящее медицинское будущее, вдруг воспылал к Лене нешуточной страстью. Он начал подкарауливать её, стоило ей только остаться одной.
— Елена, подожди, не уходи так быстро, — остановил он её первый раз после окончания занятий, когда она уже направлялась к выходу из института. — Слушай, я давно хотел сказать... ты мне очень сильно нравишься. Давай сходим куда-нибудь, в кино, например?
— Паш, ты вообще в курсе, что я встречаюсь с Андреем? — удивлённо посмотрела на него Лена.
— Ну и что с того? — не сдавался Павел, глядя на неё с надеждой. — Ты ведь ему не жена, в конце-то концов.
— Пока нет, — мягко, но твёрдо ответила Лена, и в её голосе послышались тёплые нотки. — Но мы уже всё решили. Это ненадолго. И знаешь, я не собираюсь от него уходить, ни при каких обстоятельствах. Так что давай больше никогда не будем поднимать эту тему, хорошо?
Павел помолчал, внимательно глядя на неё, потом коротко кивнул и, не попрощавшись, быстро зашагал прочь по коридору.
Но тот, вопреки её просьбе, и не думал сдаваться. Он продолжал подкарауливать её, задаривал цветами и скромными подарками, которые Лена неизменно возвращала ему обратно, даже не распаковывая. А незадолго до защиты диплома она вдруг почувствовала сильное недомогание. Поход к врачу не оставил никаких сомнений — Лена была беременна.
Вернувшись из женской консультации, она сидела на своей кровати в комнате общежития, погружённая в глубокую задумчивость. Мысли путались, и она не замечала ничего вокруг, что, конечно же, не укрылось от внимательной Марины.
— Ты чего это такая задумчивая сидишь, мать? — подсела к ней подружка, с любопытством заглядывая в лицо. — Случилось что-то серьёзное? Поделишься?
Лена, сама до конца не понимая, зачем она это делает, вдруг выложила Марине всю правду о беременности.
— И что, Андрей уже в курсе? — быстро спросила Марина, и в её глазах мелькнул какой-то странный, нечитаемый блеск.
— Нет ещё, я его не видела сегодня, — Лена мечтательно улыбнулась, представляя, как обрадуется новости Андрей.
— Ну ты, подруга, похоже, влипла по-крупному, — протянула Марина, и её тон заставил Лену насторожиться.
— В каком смысле влипла? — переспросила она, чувствуя, как внутри зашевелилось неприятное предчувствие.
— Ты вообще хоть представляешь, кто такой твой Андрей? — усмехнулась Марина, глядя на притихшую соседку. — Знаешь, кто у него отец?
Лена отрицательно помотала головой, и Марина, удовлетворённая произведённым эффектом, продолжила:
— Его отец — крупный бизнесмен, серьёзный человек с большими деньгами. А твои родители, я так понимаю, простые работяги, да? Ты всерьёз думаешь, что папаша Андрея всю жизнь мечтал женить своего единственного сына и наследника на какой-то девчонке из простой семьи? — Марина говорила с расстановкой, будто вдалбливая каждое слово. — Это пока он с тобой, пока институт не закончил, ему это удобно и приятно. А как только получит диплом, ему уже наверняка подыскали подходящую партию — какую-нибудь дочку такого же богатого партнёра по бизнесу. И даже новость о ребёнке, уж поверь моему опыту, его ни за что не удержит. — Марина в ярких красках рисовала безрадостные перспективы, и с каждым её словом Лене становилось всё холоднее. — А если Андрей узнает, что ты в курсе про его родителей, он ведь может решить, что ты просто меркантильная, хитрая девица, которая решила с помощью беременности втереться в их богатую семью. Так что, на твоём месте, я бы пока ничего ему не говорила.
Лена сидела, словно громом поражённая. А ведь и правда, она же совсем ничего не знала о родителях Андрея, кроме того, что он сам о них рассказывал — как о простых, хороших людях. Слова Марины, подружки, которой она привыкла доверять, подействовали на неё как ушат ледяной воды. Она решила пока ничего не сообщать, подождать, всё хорошенько обдумать.
Есть люди просто завистливые, а есть те, для кого разрушить чужое счастье — всё равно что конфетку съесть. Марина была как раз из вторых. Узнав о ребёнке, она сразу смекнула: от своего ребёнка Андрей никогда не откажется, а значит, и от Лены тоже. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы заронить в его душу зерно сомнения. О чувствах Павла к Лене она давно догадывалась, а когда случайно заметила, как парень вручает ей очередной букет, тут же сообразила сфотографировать этот момент на телефон. То, что все подарки тут же возвращались обратно, Андрею знать было совсем не обязательно. К тому же Марина давно собирала сплетни о всех состоятельных студентах и их семьях, поэтому про отца Андрея знала больше, чем он сам рассказывал своей Лене.
Перед самой защитой диплома Марина отозвала Андрея в сторону, когда он проходил по коридору.
— Слушай, Андрей, — начала она заговорщическим тоном, понизив голос. — Я, конечно, понимаю, что не моё это дело, лезть в чужие отношения, но твоя Леночка, похоже, не такая уж и тихоня, какой прикидывается.
— Ой, Марин, давай без этих твоих штучек, — усмехнулся ей в лицо парень. — Мы с ней практически не расстаёмся, я всё про неё знаю.
— Да неужели? — прищурилась Марина. — А вот это что тогда? Она тебе хоть раз рассказывала про это?
С этими словами она протянула Андрею распечатанные на листе фотографии. На них было отчётливо видно, как Лена стоит рядом с Павлом и тот вручает ей цветы и какие-то подарочные пакеты. Угол съёмки был выбран так хитро, что казалось, будто Лена с радостью принимает эти знаки внимания, а вовсе не пытается от них отказаться.
Андрей взял снимки, и его лицо медленно нахмурилось, брови сошлись к переносице.
— И откуда у тебя это? — спросил он жёстко, сверля Марину взглядом.
— Случайно застукала их вместе, когда они мило общались, и решила, что ты должен знать правду, — Марина положила свою ладонь на его руку, изображая участие и сочувствие. — Нельзя же позволять себя так бессовестно обманывать. И, кстати говоря, ты вообще в курсе, что Лена беременна? Не зря ведь говорят, что в тихом омуте черти водятся...
Краем глаза Марина заметила, что по коридору к ним приближается сама Лена, и, быстро чмокнув ошеломлённого Андрея в щёку, ловко растворилась в толпе студентов. Тот даже не успел отреагировать, так и остался стоять, потрясённый до глубины души свалившейся на него новостью о беременности.
Лена, вышедшая из аудитории, словно физически ощутила, как земля уходит у неё из-под ног. Марина, которая прекрасно знала о её беременности, только что целовала Андрея, а он стоял как вкопанный и даже не пытался отстраниться.
— Андрей, мне нужно тебе кое-что сказать, — подошла она к нему, решившись открыть правду, будь что будет. Сердце её колотилось где-то в горле.
— Неужели? — он хмуро, исподлобья посмотрел на неё и молча сунул в руки те самые фотографии. — Ты, случайно, не этим собралась меня обрадовать?
Лена с недоумением уставилась на снимки, не в силах понять, что происходит.
— Андрей, послушай, это совсем не то, что ты подумал, это...
— Ну да, конечно, — перебил он её ледяным тоном. — Как всегда, это не то, что я подумал. А ребёнок, значит, тоже не то? Марина, оказывается, права была насчёт тебя. В тихом омуте... А я-то, дурак, ещё ангелом называл.
Он резко развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь по коридору, оставив Лену стоять с этими дурацкими снимками в руках и смотреть ему вслед сквозь пелену наворачивающихся слёз.
«Даже не дал ничего объяснить, даже не выслушал», — пронеслось у неё в голове, и слёзы, которые она сдерживала из последних сил, крупными каплями покатились по щекам.
Она побрела в сторону общежития, но ноги сами собой привели её в небольшой скверик рядом с институтом. Лена опустилась на первую попавшуюся скамейку, всё ещё сжимая в руках злополучные фотографии. Слёзы капали на глянцевую бумагу, оставляя на ней мокрые, расплывающиеся пятна.
— Что за сырость мы тут разводим? — рядом с ней на скамейку неожиданно плюхнулся откуда ни возьмись взявшийся Павел. — Лена, ты чего? Что-то серьёзное случилось?
— Андрей меня обидел, — только и смогла вымолвить она сквозь всхлипывания.
— А это что такое? — Павел взял из её рук фотографии и с искренним удивлением принялся их разглядывать. — Ничего себе! И откуда это у тебя? — Он недоумённо посмотрел на неё, потом снова на снимки. — И что, Андрей что, приревновал тебя к этому?
— Паша! — Лена разрыдалась ещё сильнее, уже не в силах сдерживаться. — Я беременна вообще-то, а он думает, что этот ребёнок от тебя!
— Ну и дурак он тогда полный, если в тебе сомневается, — Павел решительно сжал кулаки, но потом взял себя в руки. — Слушай меня внимательно, — он повернулся к ней и взял её руки в свои. — Выходи за меня замуж. Я серьёзно. Я стану хорошим отцом твоему ребёнку, обещаю. А этот твой Андрей пусть дальше верит всяким сплетням, если ему так удобно.
Лена от неожиданности даже перестала плакать и уставилась на Павла широко раскрытыми глазами.
— Мы сразу после получения диплома уедем в мой родной город, — продолжил он, видя её замешательство. — Меня, между прочим, уже пригласили на работу в хорошую частную клинику. Так что ты спокойно родишь, а потом, если захочешь, тоже сможешь устроиться куда-нибудь, когда сын или дочка подрастут.
— Ты это серьёзно сейчас говоришь? — от неожиданности слёзы у Лены высохли сами собой.
— Абсолютно серьёзно, — Павел притянул её ладони к своим губам и поцеловал. — Ты же прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь уже давно. А если этот придурок ещё раз посмеет тебя обидеть, я ему просто морду набью, несмотря ни на что.
До самой защиты диплома Лена и Андрей больше ни разу не встретились. Андрей старательно избегал появляться в тех местах института, где могла быть его бывшая возлюбленная. Да и Марина, словно тень, крутилась возле него постоянно, не упуская случая рассказать очередную гадость про Лену.
Получив на руки диплом, Елена решила дать Андрею последний шанс. Она пришла к его съёмной квартире, поднялась на этаж и уже занесла руку, чтобы позвонить в дверь, как вдруг из-за двери отчётливо донёсся женский голос и звонкий смех. Смех принадлежал Марине. Рука Лены так и застыла в воздухе, так и не нажав на кнопку звонка. На следующее же утро она уехала вместе с Павлом, так и не узнав, что Марина специально сняла эту квартиру на пару дней, чтобы создать видимость, а Андрей давно оттуда съехал, разорвав договор аренды.
Через месяц они с Павлом расписались в местном загсе и стали жить в его уютной квартире. Он действительно устроился в клинику, но Лену на работу категорически не пускал.
— Знаешь что, давай-ка ты спокойно доносишь свои положенные месяцы, без всяких нервов, — предложил он ей как-то за ужином. — Спокойненько родишь, а я буду обеспечивать вас обоих, мне не сложно. Сама же понимаешь, работа с больными — это тот ещё дурдом, постоянный стресс, а тебе сейчас волноваться никак нельзя.
И Лена согласилась, понимая, что он по-своему прав.
В положенный срок у неё родился здоровый, крепкий мальчик. Уже с первых месяцев было видно, что ребёнок — копия Андрея, особенно когда малыш начал улыбаться и его черты стали проступать отчётливее. Это, конечно, не добавляло Павлу радости, хотя он изо всех сил старался не подавать виду. Он прекрасно понимал, что Лена вышла за него замуж без всякой любви, просто из благодарности и от отчаяния, но в глубине души надеялся, что со временем, когда боль от предательства утихнет, она сможет оценить его по-настоящему и, может быть, даже полюбить. Время шло, но чувства Лены к нему так и не изменились. Она была ему искренне благодарна, старалась быть хорошей, заботливой и верной женой, но той самой любви, о которой мечтал Павел, в её сердце места так и не нашлось.
Как только Мише исполнилось три года, Лена решила, что дальше сидеть дома просто невозможно, и устроилась медсестрой в паллиативное отделение городской больницы. Полноценно работать врачом без окончания ординатуры у неё не вышло — пока её бывшие однокурсники корпели над учебниками и проходили аккредитацию, она сутками пропадала с новорождённым сыном. Павел к тому времени вдруг охладел к медицине и с головой ушёл в бизнес. Он не спрашивал у Лены совета, не обсуждал с ней ничего — просто однажды за ужином поставил перед фактом.
— Слушай, я всё продумал, — начал он, откладывая вилку. — Открываю частный санаторий за городом. Место там шикарное: сосновый бор, река рядом, воздух — пальчики оближешь. Клиенты, сам понимаешь, попрут валом.
Лена подняла на него удивлённые глаза:
— Паш, ты серьёзно? Ты же не бизнесмен, ты врач. И, между прочим, отличный врач. Зачем тебе этот геморрой?
— То есть ты хочешь сказать, что я для бизнеса слишком тупой? — в голосе мужа зазвенели обидчивые нотки. — Что у меня ума не хватит какой-то захудалый мини-санаторий открыть? Спасибо, женушка, удружила.
— Да я совсем не то имела в виду! — Лена вздохнула, пытаясь подобрать слова помягче. — Просто санаторий — это не врачебный кабинет. Там нужно сметы считать, людей нанимать, в маркетинге разбираться, налоги платить. Там опыт нужен, Паш, или хотя бы толковый компаньон, который в этом всём собаку съел. У тебя есть такой?
— Ой, не парься, найдётся, — отмахнулся Павел. — Ты лучше скажи: я от тебя поддержки ждал, а ты сразу палки в колёса вставляешь. Я же тебя, между прочим, с твоим пузом под венец повёл, когда твой драгоценный Андрей от тебя отвернулся. Сыну его свою фамилию дал.
Лена побледнела — Павел впервые за все годы напомнил ей об этом.
— Я очень тебе благодарна, Паша, — тихо сказала она, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Да что мне твоя благодарность?! — взорвался он, вскакивая из-за стола. — Лучше бы ты меня любила, как его любила! А то живём как соседи.
Он резко развернулся, с грохотом отодвинул стул и выскочил из квартиры, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Это была их первая крупная ссора за пять лет.
Павел, несмотря на ссору, от своей затеи не отказался. Набрал кредитов в нескольких банках, закупил новенькое оборудование, мебель, отыскал полузаброшенное здание бывшего пионерлагеря и затеял там масштабный ремонт. Лена мужа почти не видела — он пропадал на стройке сутками, а возвращаясь домой, приносил с собой стойкий запах чужих, сладковатых духов.
Через два года санаторий наконец распахнул двери. Но клиенты, вопреки ожиданиям Павла, не выстроились в очередь. Летом ещё появлялись редкие отдыхающие, а зимой здание напоминало замок Спящей красавицы — пустое и безжизненное. Зато одна постоянная гостья, состоятельная разведённая дама, скучавшая в этих краях, быстро нашла общий язык с владельцем. И не только деловой.
А вскоре прямо по соседству вырос огромный современный санаторный комплекс. Конкуренты с мощным маркетингом, штатом профессиональных массажистов, тренеров, врачей, бассейном и теннисными кортами просто не оставили Павлу ни единого шанса. Его мини-санаторий с допотопным оборудованием не выдержал сравнения. Пришлось закрываться, распродавая всё за бесценок.
Банки требовали возврата кредитов, а денег не было. Павел метался, хватался за микрозаймы, надеясь заткнуть дыры, но только глубже увязал в долгах. В конце концов он запил, а потом и вовсе исчез, оставив Лену один на один с кредиторами. Последняя их встреча вышла особенно тяжёлой.
В тот вечер Павел вернулся домой поздно, сильно пьяный. Он тяжело рухнул на табуретку на кухне, уронил голову на руки и вдруг заговорил, глотая слова и всхлипывая:
— Всю жизнь... я из-за тебя всю жизнь под откос пустил! — пьяные слёзы текли по его щекам. — Женился на тебе с прицепом, с чужим пацаном... А ты? Ты хоть раз посмотрела на меня так, как на того... на Андрея своего? Только и знаешь, что пилить меня и ныть!
Лена, стоявшая у плиты, медленно повернулась. Руки её дрожали, но голос звучал ровно и холодно:
— Паша, ты сейчас серьёзно? Ты обвиняешь меня в том, что сам решил? Кто просил тебя на мне жениться? Ты сам сделал предложение, прекрасно зная, что я жду ребёнка от другого. А теперь предъявляешь мне это, как будто я тебя обманула. И санаторий этот я тебя открывать не заставляла — ты сам решил, что ты великий бизнесмен. А ещё ты не дал мне выучиться на врача, запихнул в медсёстры, чтобы я сидела с твоим сыном. За что я тебе должна быть благодарна?
Павел поднял на неё мутные, заплывшие глаза и скривился в усмешке:
— Иди ты... со всем.
Он с трудом поднялся, шатаясь, вышел в коридор, хлопнул дверью и исчез в ночи. Больше Лена его не видела.
Вскоре телефон Лены разрывался от звонков коллекторов и банковских служащих. Требовали вернуть долги, которых накопилось — вагон и маленькая тележка. Павел не отвечал, и всё давление обрушилось на неё. Лена извелась, стала рассеянной, на вопросы сына отвечала невпопад, а по ночам сидела у его кроватки и тихо плакала, чувствуя себя виноватой перед Мишей. Шестилетний мальчик, удивительно похожий на своего биологического отца, словно чувствовал состояние матери и старался лишний раз её не тревожить.
На работе тоже заметили, что с Леной творится что-то неладное.
Как-то в ординаторской Вера внимательно посмотрела на неё и сказала:
— Лен, подруга, что с тобой творится? Ты вчера три раза открывала шкаф с физраствором, доставала упаковку и ставила обратно, так и не донеся до больного из третьей палаты. А сегодня понесла обед пациенту, который уже месяц через зонд питается. Я зашла, а он лежит с тарелкой на тумбочке и глазами хлопает.
Лена не выдержала, опустилась на стул и разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Вер, я больше не могу... — всхлипывала она. — Павел сбежал от кредиторов, а они мне звонят с утра до ночи. Я боюсь, что скоро угрожать начнут или к дому подъедут. А где я такие деньжищи возьму? Даже если вторую работу найду, всё равно не расплачусь. Миша тогда вообще без меня останется... Замкнутый круг.
Вера присела рядом, обняла её за плечи и понизила голос:
— Слушай, я не хотела раньше времени говорить, но мы с мужем уезжаем в деревню, к его родителям. У меня тут подработка была — сиделка у одного лежачего старика. Богатый дед, сын у него тоже не бедствует. Платят очень прилично. И главное — можно жить прямо в их доме, комната отдельная. Я не жила, меня муж каждый вечер забирал, но для тебя это было бы спасение. Если хочешь — вот адрес, сходи, познакомься, а я им скажу, что замену нашла.
Вера вырвала листок из тетради, быстро написала адрес, рассказала о пациенте, его привычках и характере, пожелала Лене удачи. После работы Лена, поколебавшись, решила сразу же отправиться по этому адресу.
Лена позвонила в дверь. Щелчок замка — и дверь бесшумно открылась, но в прихожей никого не было. Она перешагнула порог, прислушалась. Тишина. Из коридора, уходящего налево, вдруг донёсся усиленный динамиком голос:
— Проходите прямо, не стойте в дверях.
Лена вздрогнула, подняла голову и заметила над дверью объектив камеры, который, казалось, смотрел прямо на неё. Она прошла по коридору, как велел голос, и вошла в просторную комнату. На ортопедической кровати полулежал пожилой мужчина с пронзительным взглядом. Рядом с кроватью на тумбочке стоял монитор, на который выводились картинки со всех камер в доме и с улицы.
— Вера предупредила, что замену нашла, — сухо произнёс он, окидывая Лену оценивающим взглядом. — Жаль, хорошая сиделка была. Надеюсь, ты справляться будешь не хуже.
— Я постараюсь, — ответила Лена, чувствуя себя немного неловко под этим пристальным взглядом.
— И сколько ты думаешь здесь продержаться? — мужчина говорил строго, без тени улыбки. — Сразу предупреждаю: халтуру я не потерплю.
— Сколько надо, столько и буду, — твёрдо сказала Лена. — Только мне не сказали, как вас зовут.
— Ого, с характером, — бровь мужчины чуть приподнялась. — Это похвально. Борис Ильич я. Для своих — Борис Ильич. А мы с вами, вижу, уже на короткой ноге? — он нахмурился. — Почему вы мне тыкаете?
— Простите, не заметила, — смутилась Лена.
— Ладно, проехали, — усмехнулся он. — Будем на вы. Как величать прикажете?
— Можно просто Лена, — она улыбнулась в ответ. Старик ей определённо нравился — строгий, но с юмором. Похоже, работать с ним будет нормально. — Вера сказала, что можно здесь жить. Я правильно поняла?
— Всё верно, можно. Можешь даже на своей больнице отпуск взять, чтобы не мотаться туда-сюда. Глядишь, быстрее меня на ноги поставишь. А то знаешь, при переломе шейки бедра спешка только во вред. Будем восстанавливаться медленно, но верно. Самое страшное уже позади, — он кивнул на ногу в ортезе.
Лена помедлила, но решилась задать главный вопрос:
— Борис Ильич, у меня сын есть, Миша. Ему шесть лет. Можно ему жить со мной здесь?
Старик нахмурился:
— А отец где?
— В бегах, — честно призналась Лена, мысленно уже готовясь к отказу. — Долгов наделал и сбежал. Мне теперь отдуваться. Поэтому я здесь.
— Да уж, не перевелись ещё подонки на свете, — вздохнул Борис Ильич. — Ладно, места тут хватит на целый табор. Пусть живёт. С парнишкой, глядишь, и мне веселее будет.
Когда Лена впервые привела Мишу в дом, Борис Ильич долго и с интересом разглядывал мальчугана. Тот, ничуть не смущаясь, тут же подбежал к его кровати, уселся на стул и засыпал вопросами:
— А как вы ногу сломали? А её обратно пришивали? А почему вы лежите и не ходите? А вам сколько лет? А где ваша жена?
Старик только покряхтывал от такого напора, но отвечал подробно и серьёзно, как взрослому. Когда очередь дошла до жены, Лена хотела шикнуть на сына, но Борис Ильич жестом остановил её:
— Да ничего страшного, — вздохнул он. — Жена моя болела долго и ушла от нас, Миша. Уже пять лет прошло.
— Ушла? А когда вернётся? — не понял мальчик.
— Боже упаси, — замахал руками дед. — Только разве что во сне. Ушла — значит умерла, внучок.
— Борис Ильич, вы уж говорите прямо, — мягко попросила Лена. — Миша уже большой, такие вещи понимает.
Старик улыбнулся, поглядывая на мальчика:
— Да, смышлёный парень, весь в маму. А на отца похож? — он прищурился, всматриваясь в черты ребёнка.
— Я в маму! — заявил Миша.
— Ну, значит, такой же умный.
Взрослые переглянулись и рассмеялись.
С каждым днём Борис Ильич всё сильнее привязывался к мальчишке. Рассказывал ему о своей работе — он был архитектором-реставратором, восстанавливал старинные здания по всей стране, объездил полмира. Миша слушал раскрыв рот, особенно когда речь заходила о сыне Бориса Ильича, враче-эпидемиологе, который уже пять лет мотался по командировкам в Азию и Африку, предотвращая страшные эпидемии.
— Ваш сын, наверное, настоящий герой? — восхищённо спросил Миша.
— Он сам так не считает, — усмехнулся дед. — А я думаю, что герой тот, кто хорошо делает своё дело. Вот и твоя мама — тоже герой. Благодаря ей я уже сам садиться начал. Скоро встану, а там и в парк с тобой пойдём гулять.
Лена, слыша эти разговоры, только улыбалась про себя. Как же ей хотелось, чтобы у Миши был такой заботливый дедушка. Но с родителями Павла отношения не сложились, так что они и не общались.
Однажды утром Борис Ильич, покряхтывая, окликнул Лену:
— Лена, дочка, совсем из головы вылетело. Сын просил поливать цветок, что на подоконнике стоит. Полей, пожалуйста, а то он мне голову оторвёт, если тот засохнет. Лейка рядом с горшком.
Лена кивнула, подошла к окну, отдёрнула тюль — и замерла. На подоконнике в знакомом до боли кашпо красовался тот самый цветок, который когда-то подарил ей Андрей. Тот самый, что цветёт лишь раз в жизни и приносит счастье. Рука с лейкой дрогнула.
В этот момент за окном послышался шум подъезжающей машины, хлопнула дверца. Лена машинально взглянула на улицу и обмерла: из такси вышел молодой мужчина, и сердце её пропустило удар. Это был Андрей.
— А вот и Андрюшка, лёгок на помине, — кряхтя, сказал Борис Ильич, приподнимаясь на кровати. — Пять лет по заграницам мотался, наконец-то домой заявился.
Андрей уверенно направился к крыльцу, достал ключи. Через мгновение входная дверь открылась, и в коридоре раздался радостный голос:
— Пап, я вернулся!
Андрей влетел в комнату, сияя улыбкой, но, увидев женщину у окна с лейкой в руке, остановился как вкопанный. Улыбка медленно сползла с его лица.
— Лена?.. — выдохнул он.
— Андрей... — только и смогла произнести она.
Они стояли друг напротив друга, не в силах отвести глаз. Тишину нарушил звонкий детский голос:
— Мам, это и есть Андрей? Тот самый герой, про которого ты рассказывала?
Андрей перевёл взгляд на мальчика, и что-то в его лице дрогнуло, глаза расширились. Борис Ильич, который внимательно следил за этой сценой, переводил взгляд с сына на ребёнка и обратно, и, кажется, начинал понимать.
— Вы знакомы? — строго спросил он, нарушая молчание.
— Мы учились вместе, пап, — ответил Андрей, не сводя глаз с Лены.
В комнате повисла пауза. Борис Ильич ждал продолжения.
Лена глубоко вздохнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу:
— Мы встречались... Пока однажды мне не приписали то, чего не было. А он поверил. Поверил не мне, с которой был пять лет, а какой-то... — голос её сорвался, она сглотнула. — Ты даже не дал мне объяснить. Я не оправдываться шла. Мне не в чем было оправдываться. Я просто хотела сказать, что у нас будет ребёнок. Твой ребёнок.
— Так... Миша — мой внук? — подал голос Борис Ильич, и в его тоне послышалось изумление.
— Подожди... Как внук? — растерянно переспросила Лена. — У вас же разные фамилии...
— Да если бы я знала, я бы ни за что... — начала было Лена.
— Я не родной сын, — глухо произнёс Андрей, перебивая её. — Отец женился на маме, когда я уже взрослым был. Фамилию менять не стали. Но он для меня всегда был и остаётся отцом. Самым настоящим.
Борис Ильич вдруг резко повернулся к Андрею, глаза его грозно сверкнули:
— Так почему твой родной сын, моя кровинка, живёт с каким-то проходимцем?! Почему ты не искал их? Не спросил, не попытался найти?!
— Пап, я... — Андрей схватился за голову, тяжело опустился на стул. — Лена, прости меня, дурака. Я думал, что с ума сойду, когда увидел те фотографии. А потом Марина сказала, что ты беременна... Я решил, что это от него. Я был слепым идиотом...
В комнате повисло тягостное, гнетущее молчание. Лена стояла, прижимая к себе Мишу, и не знала, что сказать.
Прошло полгода. Лена стояла перед дверью кабинета аттестационной комиссии, нервно теребя сумочку. Наконец дверь открылась, и она вышла с сияющим лицом, высоко подняв над головой заветное свидетельство.
— Ну что, можете меня поздравить! — радостно крикнула она. — Теперь я настоящий врач!
Миша первым бросился к ней, повис на шее. Андрей, улыбаясь, достал из-за спины огромный букет её любимых пионов. Рядом, опираясь на трость, стоял Борис Ильич и смотрел на неё с гордостью.
— Поздравляем, дочка, — сказал он, протягивая ей руку. — Теперь в нашей семье два врача. Можно спокойно болеть — скорая помощь круглосуточно.
Лена рассмеялась, принимая поздравления. Андрей обнял её, притянул к себе и, целуя в висок, тихо шепнул:
— А помнишь тот цветок? Он всё-таки зацвёл. Значит, счастье пришло.
Лена подняла на него глаза, полные слёз радости, и улыбнулась.